Глава 9 (1939 год. Лес)

Солнце уже поднялось достаточно высоко и принялось изо всех своих сил жарить землю. Маленькая девочка в грязно-бордовом платье медленно шагала по залитому ярким светом лугу. Шагала, не оборачиваясь назад, как будто бы решив для себя раз и навсегда – более не вспоминать даже о холодных камнях одинокого заброшенного колодца, оставшегося где-то уже достаточно далеко за её спиной. И этот голос – бесконечно тоскливый и нереально чужой – наконец-то перестал царапать слух бедной малышки. А то ведь зацепился в её ушах – хоть плач, хоть беги – ничто не могло избавить от него. А он ведь пробирался всё ближе и ближе: сперва чуть слышными отзвуками и эхом корчился на самом дне, а потом оглушительным воем выкарабкался на самый верх.

Лиза убегала от него, но он преследовал и даже иногда обгонял маленькую девочку. Как будто бы пытался играть с ней, но малышке такие игры не очень понравились. Потому что этот голос был обманщиком – он выползал оттуда, куда сгинула мама с ребёночком, но он не имел к ним никакого отношения, хотя иногда и пытался прикинуться ими. Ведь самым страшным было именно одиночество, которое обречённо нёс он, как будто бы знак – клеймо от которого избавиться невозможно. Но самым главным было то, что без этого клейма голос не смог бы существовать.

Девочка не захотела дружить с таким существом, не захотела даже разговаривать. От его зова становилось зябко и неприятно. И к тому же, обладатель этого голоса делал больно её мамочке и сестрёнке… или братику – там, на дне. Он уверял об обратном, но Лиза чувствовала обман. И она так и ответила ему: «Ты врун, и отстань от меня». Голос отстал. Он обиделся и только лишь рявкнул о том, что справится и без неё.

Но потом произошло что-то совсем уж странное. Девочка не видела, зато явственно почувствовала странную волну тепла за своей спиной. Но волна эта вовсе не пыталась обжечь её или причинить какое-либо иное неудобство. Это было что-то до боли родное, хотя и практически незнакомое. В общем, родной и тёплый незнакомец. Получалось так. Лиза даже хотела остановиться и посмотреть на него, да тёплый незнакомец строго-настрого запретил ей делать этого. Он как будто бы громко и уверенно закричал ей: «Нельзя! Не сейчас! Очень скоро я вернусь к тебе!». Девочка поверила, да и что ей ещё оставалось, кроме удивительной веры в настоящую дружбу.

А горячая волна промелькнула, и вдруг резко пропала. Испарилась, как будто бы её и вовсе не было. Но одновременно с этим резко замолчал и тоскливый голос холодного одиночки, а сам его обладатель торопливо отступил куда-то назад и глубоко вниз. Скорее всего, возвратился в своё мрачное заточение на дне колодца. Несчастная женщина и ребёнок, не успевший познать жизнь, тут же скуют неудавшегося беглеца в крепкие объятья любви, видоизменённой до ненависти. Одиночка, конечно же, несравнимо сильнее любого представителя рода человеческого, пусть даже – раскаявшейся ведьмы и любого из её потомства. Он, несомненно, вырвется вновь, как только представится удобный случай. Только произойдёт это не скоро. Очень не скоро.

А природа между тем нежилась в полуденной дрёме. Великаны-деревья задумчиво шелестели листвой, щедро бросая плащ прохладной тени в помощь любому проходящему миом путнику. Узкая дорожка, перекинутая по краю широкого ковра пёстрого луга, чуть пугала горячим песком, в котором то и дело мелькали торопливые букашки и захмелевшая от жары мошкара.

Всё казалось таким мирным и спокойным, что даже хотелось плакать. У маленькой девочки не осталось никого, кто бы смог с ней разделить восхищение этим совершенным миром. Но всё-таки сам мир никуда не девался, и потому маленькая девочка продолжала уверенно шагать вперёд, стараясь не оглядываться и не задумываться ни о чём.

Она не знала, куда ей теперь идти и кого искать, а потому идти было особенно легко. Вероятно, теперь сама судьба найдёт её, если уж у неё такая задача.

И вдруг откуда-то сбоку, со стороны леса, девочка услышала голос. Но на этот раз это был голос реального человека. Странный – надрывный, кричащий, практически плачущий, но всё-таки явно принадлежащий взрослому мужчине.

«Что за день такой, — подумала Лиза, — и почему именно сегодня все дяди расплакались. Я ещё понимаю – папа, но это кто-то другой. Я его не знаю и пока что не могу понять. Какая-то абракадабра».

Действительно, мужчина, приближающийся к девочке со стороны леса, выкрикивал очень странные слова, абсолютно незнакомые. Малышка нахмурилась и прибавила шаг. Не очень-то хотелось ей в данный момент заниматься разгадыванием загадок. Но мужчина испуганно взвизгнул и закричал ещё громче. Он ковылял прямо вдоль луга, и ноги его путались в проволоке некошеной травы. Вот он споткнулся и шумно грохнулся наземь, как-то комически взвыв при этом.

Лиза остановилась, наверняка, буквально на минутку, чтобы подробнее рассмотреть этого страдальца. Она наклонила голову набок и даже слегка улыбнулась. От мужчины не веяло никакой угрозой, даже не смотря на оружие – оно вроде бы называется автоматом – болтавшееся за его спиной. Вернее, если даже что-то враждебное было заложено в душе бедолаги, то оно было, как будто, бы вычищено – стёрто грубо и спешно. И последствием этого над уровнем его шаткого разума особенно чётко проступали неестественные рваные раны смертельного страха.

— Кто ж тебя так поцарапал, дяденька, — прошептала девочка, — ты очень скоро дурачком сделаешься.

Тем временем мужчина поднялся с земли, внимательно посмотрел на свои чёрные от грязи руки и вдруг громко и резко рассмеялся. Он полез за пазуху своей рваной одежды, чуть покопался и, достав оттуда какую-то небольшую вещицу, гордо поднял её над головой.

Яркий солнечный свет слепил глаза, но девочка, прищурившись, смогла разглядеть то, чем размахивал тот странный человек. Это была её любимая деревянная кукла-принцесса – та, у которой вчера ножка поранилась-растрескалась.

— Фройлян! Фройлян! — надрывным умоляющим голосом закричал он. — Твой! Твой вещь!

— Мой, — заволновалась Лиза, — принцесса, а не вещь.

Странный мужчина, казалось, вздохнул с облегчением и грохнулся прямо в луговую траву на колени. Он вытер грязной рукой пот со лба, затем вдруг заулыбался и что-то очень быстро принялся бормотать себе под нос. Лиза сделала всего лишь один небольшой шажок по направлению к нему, потом резко остановилась и, попытавшись придать своему голоску побольше строгости, сказала:

— Отдай принцессу.

— Найн, фройлян, найн, — всё ещё продолжая глупо улыбаться, замахал руками мужчина. — Ты идти со мной, я отдавай тебе вещь.

— Почему ты так странно разговариваешь? — надулась малышка. — По-дурацки. Я тебя почти не понимаю. Говори не по-дурацки и отдавай мне принцессу!

— Фройлян русиш, я нихт русиш, — пожал плечами странный человек. — Я до сегодня совсем не говорить русиш. А сегодня говорить. Вдруг говорить. Потому что я должен говорить с маленьким фройлян. Он мне сказал, что я должен говорить. Потому что маленький фройлян плохо, и если не станет хорошо, то я погибнуть.

— Кто? — закричала Лиза, подбегая к мужчине поближе. — Кто тебе так сказал?

— Не знать, — ответил мужчина. — Я немного испугаться и не понять.

Но вдруг он застыл с вытаращенными глазами, и буквально через несколько секунд ответил каким-то таинственным, чуть хрипловатым голосом:

— Знать – знать. Медведь! Большой волосатый русиш медведь, у вас ведь тут много медведь!

— И медведь тебе что-то сказал? — засмеялась девочка.

— Я-я, дааа — протянул дрожащим голосом мужчина, испуганно вытаращив глаза. — Медведь говорить про то, что он задрать меня. Задрать – это убить?

— Ага, — подтвердила Лиза.

— Значит, он убить меня, если я тебе не помочь, — взволнованно затараторил мужчина. — Я должен помочь тебе! Должен отводить тебя в то место, где люди! Ты не бояться – там мои люди, они тебя защищать и не трогать. И ещё медведь вручить мне эта вещь, — мужчина поднял над головой деревянную куклу. — Он сказать – ты знать эта вещь, и пойти со мной.

— Это не вещь, а принцесса, — упрямо стояла на своём Лиза, однако крепко схватила протянутую грязную исцарапанную руку сидящего на земле незнакомца и глядя прямо ему в глаза, негромко ответила, — пойдём.

Странная парочка продиралась сквозь лесные заросли. Тощий и высокий оборванец, облачённый в форму иностранного солдата и маленькая девочка в бордовом платьице, тоже, судя по всему, повидавшем виды. Малышка легко перелазила через почерневшие стволы поваленных деревьев, резво носилась среди мокрой травы, порой превышающей её рост, порой даже посмеивалась, на миг забывая о всех пережитых сегодня злоключениях. Солдат же, напротив, тяжким мешком переваливался через лесные преграды, постоянно охал и хватался за сердце. Лиза потому так легко и согласилась, что поняла – ничего плохого он ей сделать не хочет, да и не может.

Слишком много страха, и совсем-совсем никого близкого в этом мире – вот всё, чем владел этот солдат. Ах, ну да, автомат за спиной – не более чем игрушка, а Лизина игрушка в руке в любом случае возвратится к ней.

Стало быть, врал мужчина насчёт «его людей», к которым он и ведёт девочку. Лиза нахмурилась и повнимательнее изучила незнакомца. Страх, страх, страх, лжи нету – всё затмевает страх. Но людей нету. Вернее, есть люди впереди, но они вовсе не его. Всё, что принесут они ему – опять же, страх и всё, далее тьма. Но девочке он помочь хочет искренне – почему-то это желание маячило основой его страха. Медведь?

— Дядька, — крикнула Лиза, перебираясь через очередной поваленный ствол. — А, дядька? Не бойся меня, пожалуйста.

Мужчина нервно захохотал. Он взял в руки свой игрушечный автомат, почесал им затылок, а затем зачем-то поцеловал грязное дуло.

— Как звать фройлян? — спросил он у девочки.

— Лиза,— ответила она.

— Лиза… хм, Элоиза, — мужчина как будто то посмаковал малышкино имя. — А я, Лиза, солдат, воин. Ты, наверное, в курсе, Лиза, что Святая Германия во главе с Фюрером приступила к завоеванию Европы. И сегодня-завтра завоюет. А потом – весь мир.

— Не в курсе, — пожала плечами девочка.