Лос-Анджелесе, наблюдая за будущими врачами в процессе обучения. Я занимался с одной женщиной-ординатором, помогая ей справляться со всеми хлопотами, свойственными клинике, осматривать детей и взрослых, обращавшихся за медицинской помощью, и определять самые различные заболевания. Я обратил внимание, что взрослые, говоря об эмоциональных проблемах, используют слова стресс, тревожность, депрессия, нервозность, напряженность. Дети же, рассказывая о своих чувствах, говорили о том, что они боятся, напуганы или им грустно.
По моему заключению, причина в различии выбора слов кроется не столько в симптомах, сколько в ожиданиях. Дети предполагали, что их чувства вполне естественны. Они прекрасно понимают, что живут в мире, контролировать который им не под силу. Они не могут заставить родителей постоянно быть в хорошем расположении духа, а учителей — ласковыми и терпеливыми. Дети отдают себе отчет в том, что страх — это часть их жизни.
Взрослые абсолютно уверены, что при правильном образе жизни они способны контролировать происходящие события и не сталкиваться с ситуациями, вызывающими страх. Когда же они испытывают страх, то предпочитают маскировать его терминами из психиатрии. Страх превращается в расстройство, в нечто, что следует держать в коробочке с аккуратной надписью «стресс» или «тревожность».
Подобный подход к страху непродуктивен. Е