Цитаты из книг автора «Роберт Гараев»

Всего у нас насчитывалось человек пятьдесят активных бойцов. Отряд делился на десятки, а те – на пятерки. Из-за большой проблемы с набором кадров и большой текучести в десятках на самом деле было по пять-семь человек. На следующий год я стал командиром десятки и сам набрал себе команду из своих знакомых. Так было принято. Основной работой было патрулирование улиц. Каждая десятка выходила на дежурство по два раза в неделю. Пятерки шли отдельными маршрутами. Патрулировали центр от улицы Баумана до парка Горького. Чувствовали себя очень уверенно, даже вдвоем могли делать обходы. Прочесывали проходные дворы, заброшенные дома… Увидев любое правонарушение или шумных подростков, подходили и делали замечание. Милиция не совалась туда, где работали мы. Хулиганов задерживали и вели в свой штаб. Слава о БКД была такая, что нас боялись и беспрекословно подчинялись.

Часто ряды окодовцев пополнялись отшитыми из группировок или теми, кому доставалось от гопоты, – все они жаждали мести. Основная масса участников – это все же приехавшие из районов и других городов на учебу. Тогда комсомольские отряды были реальной альтернативой группировкам и начали с ними бороться вместе с линейными отделами милиции.

Бывали случаи, когда отряды БКД разных вузов дрались между собой, а к 1990-м в них даже сложилась идентичная группировочной неформальная иерархия с молодыми, старшими и стариками.

то же время комсомольские дружины, занимаясь охраной правопорядка, сами начали перенимать черты группировок. Парни ходили толпой по своей территории, любили почесать кулаки, могли отмутузить в отделе зарвавшуюся шпану, причем безнаказанно.

Незадолго до Всемирного фестиваля молодежи и студентов 1957 года в Москве появились первые оперативные комсомольские отряды.

Плавно знакомство с товарищами из милиции переросло в более плотное, и это гарантировало хоть какую-то безопасность. Нас больше не трогали, во всяком случае в Урицком. Как начинались докапывания – мы называли имена и телефоны.

Все диалоги сводились к тому, кто будет у меня первым мужчиной, когда мне наконец-то исполнится шестнадцать лет. А мне тогда было всего лишь четырнадцать! «Еще два года гуляй, готовься!» Брали пакет с учебниками, вытряхивали на землю, ржали. Прохожие и учителя – все шли мимо, делали вид, что все нормально. Попросить помощи даже в голову не приходило.

В то время многие девушки и я тоже носили лезвие в платочке. На случай, если силком в машину будут сажать: пинок в живот, согнулась и в салон. А если резанешь по руке, юшку увидят, под жопу пинка дадут, зато с собой уже не увезут. Не мое ноу-хау, если что.

В центре был целый рассадник мест, где можно было выцеплять баб: техникум легкой промышленности, кулинарный, 36-й швейный, 42-й на Сайдашке. Техникум легкой промышленности всегда называли техникумом легкого поведения.

Есть девятиэтажка на улице Татарстан, крайний подъезд со стороны улицы Каюма Насыри. В доме напротив жили мои бабушка и дедушка. Когда я бывал у них, частенько рядом видел очередь пацанов. Проходя мимо, я прикалывался, мол, кого на этот раз? Мне отвечали: «Не знаю, вставай, крайним будешь». Я уходил сразу же, конечно. Самое удивительное, что многие девчонки добровольно шли на это, что ими двигало – не знаю. Опять же, у тех, кто занимался этим добровольно, сейчас все неплохо, все правильные стали, мама не горюй. Это волшебное место на чердаке подъезда окрестили «Эрмитаж».