Цитаты из книг автора «Роберт Гараев»

В 1997 году вошел в силу новый УК, по которому максимальный срок заключения вместо пятнадцати поднялся до 24 лет.

Слово вора в Казани в 1990-е годы чаще всего имело только рекомендательный характер.

Лидер про свою ОПГ может и не скажет ничего, зато своих врагов сдаст по полной программе. Все эти воровские понятия для нижнего звена только, для верхов пищевой цепочки выгоднее сотрудничество, которое они так отрицают. А сейчас они просто все работают вместе.

Я же хотел работать в милиции. Пришел из армии, недельку погулял и отправился в отдел кадров. Со мной друг увязался, нас с ним стажерами направили. Мы пришли во двор, рассказали нашим ребятам, что пошли в милицию, и мы туда привели двенадцать человек. Из которых половина была на учете как бывшие члены группировок. Но все несудимые, все отслужили в армии.

Родителей вообще старались держать подальше от всей этой грязи, потому что все понимали, что хуйней какой-то занимаемся. Как с нами боролись менты? Да никак, ловили и пиздили. А пацаны ловили и пиздили ментов. Это нормальная практика была. Сотрудничали с мусорами, может быть, на уровне совсем старших.

Едешь, а у тебя берцы на башке стоят. Ты условно можешь быть с «Восьмого микрорайона», а тебя принимают где-нибудь на Карла Маркса, на Булаке [121] где-нибудь. Везут на Красина, а у них близлежащие группировки «Брод», «Кировские», «Тельмана», «Кремль», «Карла Маркса». К одной из них тебя и приписывают. У них знаний о том, кто откуда, нет особо – я в разных районах Казани к разным группировкам в их метриках приписан. Нас со сборов забирали – приезжало прямо немерено пятнистых [122], тот же ОКОД [123], пиздили и отпускали через три часа. Переписали всех и по домам.

Прежде всего информаторы рассказывали о пополнениях группировки. А еще о внутренних конфликтах, у кого есть оружие. Начинания с 1988-го – кто с какого пивняка получает, кто кого крышует, кто занимается грабежами и в каких районах.

Раньше работали так: появлялась у мусоров на того или иного человека оперативная информация за какую-то делюгу, они его брали и начинали бить. Сознался – хорошо, нет – чесали репу, как бы на него эту делюгу повесить.

Но когда наступил 1987-й, все изменилось. Уже взаимно друг друга кормили, скажем так. Чтобы стать авторитетными людьми и просто на рэ таскать, у любой серьезной группировки должны быть люди в погонах, и не одни. А они от нас кормились. Неофициально – подарками. Это не выглядело как взятка или откат. Такие незначительные: жене – шуба, тебе – машина. «Нуждаешься в деньгах, надо съездить в Турцию? Ну конечно, конечно! Что ты, возьми пару тысяч долларов».

Сначала милиция вообще нас боялась в те отмороженные годы, в 1984–1985-м. Во-первых, постовые просто так на улицу не совались. Во-вторых, они никогда не ходили пешком: бывало, их избивали. В темные углы, такие как поселок Калуга, они боялись заезжать. Потому что нет-нет, кто-то гранату кинет, кто-то вдруг из-за углов начнет стрелять по машине.