В тот же день он решил почистить ящик, в котором держал куницу. Он уже занимался этим, и никогда дело не проходило гладко. Сначала нужно было медленно поднять ящик, сбросить с него крышку, потом переместить все содержимое, включая животное, в другой такой же ящик и как можно быстрее накрыть его крышкой, а сверху придавить ее чем-то тяжелым. Затем он вычищал из ящика экскременты и засыпал свежую солому, после чего пересаживал верещащую и извивающуюся пленницу обратно. Все это сопровождалось диким беспорядком, по сараю разносились яростные крики. Нед всегда был уверен, что Мэгги или отец услышат его.

На этот раз он обнаружил пятнистую куницу спящей. Решившись попытать счастья, Нед надел плотные рукавицы и подсунул ладони под мягкое тело. Зверь не отреагировал. Нед поднял его и без сопротивления аккуратно переложил в пустой ящик. Потом он как можно скорее почистил ящик, а когда повернулся, куница все еще спала. Нед снова поднял ее на ладонях, очень медленно и со всей осторожностью. Животное проснулось только тогда, когда его опустили на дно ящика, застеленное чистой соломой. Куница несколько раз заторможенно моргнула, введя в заблуждение Неда, который было решил, что сон одурманил и ослабил его пленницу, но уже в следующее мгновение она изогнулась и вцепилась зубами в его рукавицу. Острые зубы вмиг прорезали плотную ткань и вонзились в руку. Нед выругался и с силой отбросил куницу. Она ударилась о дно и завопила. Он едва успел накрыть ящик крышкой, куница почти выкарабкалась наружу. Яростные крики эхом разносились по сараю.

Нед сорвал рукавицу. Из двух неглубоких ран у основания большого пальца сочилась кровь. Он вытер руку об штанину. Ящик громыхал. Нед подумал, не пнуть ли его ногой. Повернулся, чтобы уйти. Заметил чью-то фигуру у входа. Ощутил прилив такой паники, что едва удержался от вскрика.

Это оказалась Келли, сестра Джека Скворца. Ее фигуру обрамлял солнечный свет, вливавшийся в дверной проем, и волосы сияли в его лучах. Келли смотрела мимо него, куда-то вглубь сарая. Неду показалось, что она выглядит иначе, словно собственная неточная копия. Он давно с ней не разговаривал, в последний раз еще до начала учебного года. Пять месяцев. Может быть, дольше.

Проглотив ком в горле, Нед заговорил.

– Что ты здесь делаешь?

– Я так понимаю, ничего особенного, в отличие от тебя.

– А я тут просто прибираюсь.

Позади Неда раздалось гортанное шипение и грохот. Он переступил с ноги на ногу перед ящиком.

Келли по-прежнему смотрела мимо него.

– Твоя сестра пригласила меня покататься верхом.

Нед махнул рукой в сторону двери:

– Конюшня у нас вон там.

– Я уже там была. Твоя кобыла хромает.

На мгновение Нед забыл про куницу. Представил, как Мэгги обнаружит, что лошадь повредила ногу.

– Черт.

– Твоя сестра сейчас разговаривает об этом с отцом. Она очень расстроена.

– Могу себе представить.

Нед скрестил руки на груди, выискивая, на что бы опереться. Келли все куда-то смотрела и явно не собиралась уходить.

– Я шла домой, но услышала, как тут какое-то животное убивают.

– Я тут один.

– Ты и кто-то вон в том ящике для яблок.

Нед почувствовал, как кровь приливает к лицу. Надежда была только на то, что в полумраке сарая Келли не заметит его алеющих щек.

– Я свежевал кролика. Оказалось, что он не совсем мертв. Это его крики ты слышала.

– Ты свежевал живого кролика?

– Нет. То есть да. Я не нарочно.

– Покажи, кто у тебя в ящике.

– Ты кроликов никогда не видела?

Келли сложила руки на груди, как Нед. Шумно выдохнула через нос.

– Пожалуй, я пойду и расскажу Мэгги, что ты сдираешь шкуру с живых кроликов. И что ты кого-то тут прячешь. А еще что ты загнал лошадь в капкан на кроликов. А еще…

– Ладно, ладно. О господи.

Нед отошел от ящика на шаг. Лицо продолжало гореть. Он не мог придумать, что соврать и как оправдаться. Всем своим существом он чувствовал ошибочность этой уступки. Но Келли загнала его в угол. Она двинулась вперед. Нед отодвинул крышку и дал ей заглянуть внутрь.

– Не трогай.

Келли наклонилась над ящиком. Неда сковало напряжение, он ждал, что куница сейчас вскинется, обдерет костяшки тощих пальцев девочки, раздерет ее узкие запястья. Но ничего такого не произошло. Келли долго рассматривала животное в ящике.

– Тигровая кошка?

– Да, пятнистохвостая сумчатая куница.

– Раненая?

– Я поймал ее в капкан. – Едва он произнес эти слова, как его кольнуло чувство вины. – Случайно.

Келли распрямилась, по-прежнему не отрывая взгляда от ящика. Растрепанные волосы торчали во все стороны. Нед рассматривал темно-золотистые прядки, выбившиеся из-под ободка, потом опустил глаза, вспомнив, как опасна заточенная в ящике куница. Свернувшись клубком, зверь лизал раненую лапу. Блестевшая рана приобрела пурпурно-красный оттенок. Розовый язычок счищал крупинки кровяной корки, покрывшей обнаженную плоть.

Келли взглянула на Неда.

– Ты знаешь, что они убивают цыплят?

– Слыхал такое.

Нед вспомнил, что видел ее с дробовиком. Вспомнил рассказы Скворца о ее неутолимом стремлении изловить ястреба. Он ждал, что она вот-вот посоветует убить куницу. Или сама попытается ее убить. Он не знал, что делать, если Келли полезет в ящик с дурными намерениями, с ножом в руке. Не знал, станет ли вообще что-то предпринимать.

Но Келли только повернулась к нему.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Без понятия.

Девочка прищурилась.

– А Скворец в курсе?

– Нет. Никто не в курсе.

Что-то вроде удовлетворения промелькнуло на ее лице. Она снова заглянула в ящик, не в силах отвести взгляд от куницы. Нед знал это чувство. Притягательность дикого зверя.

– Не говори ему. И никому не говори. Пожалуйста.

Келли не спускала глаз с куницы.

– Смотри.

Нед заглянул в ящик. Куница не делала ничего необычного, просто дышала, лизала рану, подергивала носом и усиками. Белые кругляшки на шерсти потускнели и запачкались. Вдруг она подняла голову и посмотрела на них; глаза, полностью черные, без белков, остановились на тех, кто склонился над ящиком.

На несколько минут они замерли, рассматривая зверя, а потом Келли сказала, что у нее дела и ей пора. Она пообещала ничего не говорить брату. После ее ухода Нед пошел в дом и обработал йодом ранки, оставленные зубами куницы. Красно-бурая жидкость обожгла кожу.

* * *

Гнев Мэгги обрушился на Лимберлост как жестокий град. Ни Нед, ни его отец никогда не испытывали ничего подобного. В любое мгновение она могла бросить то, чем занималась, и начать обвинять обоих в лени, легкомыслии, откровенной глупости. Дать лошади пораниться само по себе плохо – но ничего с этим не сделать? И даже не заметить? Нед – это ребенок, злобно шипела она, которому хватает мозгов, чтобы ловить и убивать диких животных, но заботиться об уже прирученных, увы, он не способен. А отец просто помешался на яблоках, голова садовая. Мэгги даже видеть их обоих не хотела. У нее в груди полыхала страсть, жаркая, как летнее солнце.

Нед чувствовал несправедливость этих обвинений, по крайней мере в отношении лично его. Он к лошадям и близко не подходил, вся семья это знала. Как он мог заметить, что одна из них повредила ногу? Возможно, в этом и была главная претензия его сестры. И все же Неду казалось, что его обидели безосновательно.

Через два дня после того, как стало известно о хромоте лошади, Мэгги напустилась на него за обедом, выкрикивая, что Билл никогда в жизни не позволил бы раненой лошади ходить по участку, что даже Тоби предпринял бы что-нибудь. Нед встал из-за стола и молча вышел из кухни.

Прохладный ветерок с реки остудил его щеки. Зная, что отец сейчас где-то на дальнем краю сада, Нед отправился в сарай, решив проведать куницу и покормить ее раньше обычного. В сарае он надел плотные рукавицы, оторвал немного подсохшего кроличьего мяса от подвешенной в сарае тушки, отодвинул крышку ящика и просунул мясо во тьму. Он напряженно ждал, когда зубы куницы сомкнутся на куске крольчатины. Но ничего не произошло. И ни единого звука.

Нед полностью убрал крышку, впустив в ящик приглушенный свет дня. Он увидел, что неподвижное животное с прикрытыми глазами свернулось клубком в углу ящика. Была в его теле какая-то жесткость, какой он прежде не замечал. На секунду Неду показалось, что куница мертва. Однако затем он заметил движение – неровные короткие вдохи, от которых по туловищу куницы пробегала мелкая дрожь.

Он положил мясо возле ее носа. Куница не проявила к пище ни малейшего интереса. Нед наблюдал за прерывистым дыханием зверя и ощущал назревание паники у себя внутри. Внезапно он осознал правоту Мэгги во всем, что она наговорила о нем. Когда ему удалось отвести взгляд от своей пленницы, он положил в ящик еще один кусочек крольчатины и ушел прочь, едва ли не убежал.

Тем вечером, уже лежа в постели, Нед услышал разговор отца и Мэгги.

– По крайней мере отведи ее к ветеринару, – сказала она.

– Это исключено, – ответил отец. – Сама знаешь.

– Хромота только усилится.

– А может быть, пройдет.

– С большей вероятностью лошадь останется хромой, и тогда нам придется ее пристрелить.

– Возможно.

– И тебя это не беспокоит?

Нед услышал протяжный вздох, который просочился сквозь стены.

– Выбор на ферме в принципе невелик, Мэгси.

– Ты мог бы заставить Неда ее пристрелить. Он бы не возражал.

– Ну достаточно.

– Мама бы…

– Нет.

Резко отодвинулся стул. Так грубо, что на полу, возможно, остались царапины. Закрылась дверь. Зашумела вода. Лежа на летних простынях, Нед ощущал, как паника и ненависть, охватившие его в сарае, искрятся в крови по всему телу, лишая его покоя. Неприятные мысли так и не дали ему заснуть.