Домой Арман не пошёл. Если Совет действительно искал его, квартира была первым местом, куда они пришли бы.
Он спустился в старые транспортные тоннели. Когда-то здесь ходили поезда, теперь по рельсам гулял только холодный воздух.
Старые тоннели считались закрытыми после эпидемии плесени, но Арман знал, что несколько технических входов оставались незапечатанными. Под городом пахло мокрым бетоном и ржавчиной. Сверху, за несколькими метрами грунта и металла, продолжалась нормальная жизнь. Поезда нового кольца развозили людей по домам, кафе закрывали кухни, школьники наверняка спорили в сетях. Никто не знал, что городская служба безопасности гонится за человеком с чёрной капсулой.
Арман сел на край старой платформы и впервые позволил себе подумать о квартире. Там оставалась куртка отца, которую он так и не смог выбросить, коробка с семейными фотографиями, чашка матери с трещиной на ручке. Если группа перехвата уже пришла туда, они будут трогать эти вещи, открывать шкафы, читать старые сообщения. От одной мысли стало противно.
Он достал из кармана маленькую бумажную фотографию — редкость, почти музейный предмет. На снимке девятилетний Арман сидел на плечах Ильяса у городского озера. Мать стояла рядом и щурилась от света. За их спинами поднималась дуга купола. Тогда эта фотография казалась изображением счастливого дня. Теперь Арман заметил, что отец смотрит не в камеру, а куда-то в сторону стены.
В тоннеле ожил старый громкоговоритель. После треска прозвучал официальный голос: «В центральном архиве произошёл технический инцидент. Просим жителей сохранять спокойствие. Распространяемые в сети слухи не соответствуют действительности». Арман коротко рассмеялся. Прошло меньше часа, а Совет уже объявлял слухами то, о чём жители ещё не успели узнать.
Когда на капсуле появилось имя Мары, первое чувство было раздражением, почти облегчением. Конкретная задача проще неизвестности. Второе чувство оказалось хуже: вина.
Три года назад они вместе пытались восстановить старый воздушный фильтр, найденный отцом Мары. Арман заметил на устройстве символ экспедиции А-17 и начал задавать вопросы. Мара потребовала оставить тему. Он не остановился. В споре Арман сказал, что их отцы, возможно, сами виноваты в исчезновении. Мара ударила его по щеке и выставила из мастерской. Уже на следующий день он понял, насколько жестоко это прозвучало, но извиниться нормально так и не смог.
По дороге к промышленному району город выглядел как всегда. Именно это пугало больше всего. Над улицами плыли объявления Совета: «Безопасность — наша общая ответственность». У прозрачной стены двое детей фотографировались рядом с табличкой «Внешняя зона. Смертельная опасность». Арман задержал взгляд и неожиданно вспомнил предупреждение взрослого себя: не доверяй никому, кто скажет, что знает, что находится за куполом.
Он ускорил шаг.
Арман положил капсулу на бетонный блок.
— Кто ты?
Экран включился.
ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ.
АРМАН СМАГУЛОВ. ВОЗРАСТ: 19.
ВРЕМЕННОЕ СОВПАДЕНИЕ: 61%.
Появилось лицо мужчины лет сорока — то же, что на первой записи.
— Если ты дошёл до этого сообщения, протокол «Эхо» уже запущен. Это система поиска всех, кто вступил в контакт с запрещёнными носителями. Она видит камеры, транспорт, городские браслеты. Первое правило: избавься от своего.
Арман снял устройство и бросил на рельсы.
— Второе: не иди домой.
— Уже догадался.
— Третье...
Запись оборвалась.
ДОСТУП К СЛЕДУЮЩЕМУ ФРАГМЕНТУ ОГРАНИЧЕН.
УСЛОВИЕ: НАЙТИ МАРУ КАРИМОВУ.
Мара Каримова была последним человеком, которого Арман хотел видеть. Три года назад они поссорились так, что с тех пор разговаривали только при крайней необходимости.
Через сорок минут он стоял у её мастерской в промышленном районе.
— Закрыто, — отозвалось изнутри.
— Мара. Это Арман.
Дверь приоткрылась.
— Нет.
— Ты даже не знаешь, зачем я пришёл.
— Последний раз, когда ты пришёл, после тебя неделю не работало охлаждение.
Сирена где-то вдали заставила её замолчать. Затем Мара увидела чёрную капсулу в его руках.
Её лицо изменилось.
Мара не позволила ему сразу ответить. Она выключила основной свет, включила старый автономный генератор и прошлась по комнате с маленьким детектором сигналов. Прибор дважды пискнул возле Армана.
— Телефон.
Он отдал.
— Ещё.
— У меня ничего нет.
— Браслет?
— Выбросил.
Она провела детектором по куртке. Прибор зашёлся короткими импульсами возле капсулы.
— Вот и нашлось.
Мара положила устройство в металлический ящик, закрыла крышку и только тогда включила обычную лампу.
— Теперь рассказывай с начала. И без своей привычки пропускать «неважные» детали.
Арман пересказал смену, запись взрослого себя, группу перехвата, Тимура и протокол «Эхо». По мере рассказа Мара перестала язвить. Особенно её заинтересовало имя протокола.
— Папа однажды сказал это слово, — произнесла она. — Я думала, название прибора.
— Когда?
— Перед последней экспедицией. Они с твоим отцом спорили у нас на кухне. Я слышала только кусок. Ильяс сказал: «Если появится Эхо, мы уже опоздали». Папа ответил, что система вообще не должна уметь отвечать.
Арман почувствовал неприятное покалывание в затылке.
— Ты никогда не рассказывала.
— Ты никогда не спрашивал нормально.
Это было справедливо.
Мара достала старую коробку с вещами Рашида. Среди инструментов лежал сложенный лист бумаги. На нём — круг с нулём и четыре слова: «КЛЮЧ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НОСИТЕЛЕМ».
— Что это значит?
— Не знаю. Я годами думала, что речь о шифровании.
Она открыла металлический ящик. Капсула не подавала признаков жизни.
— Если это ключ, — продолжила Мара, — то запись внутри может быть просто интерфейсом. Не обязательно настоящим сообщением из будущего.
Арману не понравилось, насколько быстро эта мысль показалась разумной.
— Голос был мой.
— Голос можно синтезировать.
— Он знал про отца.
— Полгорода знает, что твой отец исчез в экспедиции.
— Он назвал Капсулу номер ноль.
Мара посмотрела на знак.
— Это уже интереснее.
Она подключила капсулу через старый оптический адаптер, физически не связанный с городской сетью. Устройство долго не отвечало. Затем на экране возникло сообщение: «ОБНАРУЖЕН ДОВЕРЕННЫЙ УЗЕЛ: КАРИМОВА».
Мара отдёрнула руки.
— Оно знает мою фамилию.
— Может, из-за твоего отца.
— Или из-за того, что ждало, когда ты придёшь именно сюда.
Они замолчали.
Арман вдруг понял, что маршрут к Маре ему дал тот же голос, которому он пока верил. Он не сам выбрал единственного человека, способного разобрать капсулу. Его привели.
— Если это ловушка, — сказал он, — мы уже внутри.
Мара достала набор инструментов.
— Тогда хотя бы посмотрим, из чего она сделана.
Только после этого она снова спросила:
— Где ты это взял?
— Где ты это взял?
Через секунду Арман уже был внутри, а жалюзи на окнах опускались.
Мара перевернула устройство и показала едва заметный знак на нижней панели: круг, внутри которого стоял ноль.
— Мой отец рассказывал про такие до того, как исчез.
Отец Мары пропал в том же году, что и Ильяс Смагулов.
— Что это? — спросил Арман.
— Не обычная капсула.
Мара положила устройство на стол.
— Это ключ.
О проекте
О подписке
Другие проекты