Сосредоточенно посмотрела на него, настраиваясь на дар. Обедневший род, казненный при отце принцессы, единственный отпрыск, эмигрировавший в Сумеречную империю, недавно вернулся и присягнул на верность Харитону Реневальду. Неужели. О Харитоне Реневальде я выяснила, однако нечто странное присутствовало в информации чужака, будто герцог не позволял ему знать больше положенного. Зато главное выцепить удалось – внешность Льва. Симпатичный лорд, не заметить такого будет сложно, обязательно найду.

Производить раскопки дальше мне не позволили, Николас Фламель, до этого с самым дипломатическим видом притворявшийся другом всего человечества, решил обратить внимание на нас.

– Красавица, а ты все-таки купила билет, – захохотал он победно.

– Даже принарядилась лично для вас, – отметила со смущением.

– Мне льстит, – нахохлился маг.

– Вы не оценили.

– Я был под впечатлением.

Остальные начали разглядывать нас с недовольством. Я даже понимала внимание Фламеля: увидел симпатичную девушку, одетую плюс-минус как служительница квартала. На встречу с тем лордом я вырядилась по всем канонам жительницы дома терпимости, поэтому даже великий ум не выдержал и захотел как можно быстрее сделать приглянувшуюся девушку своей подстилкой. Сейчас потенциальная любовница вовсе выглядела подобно аристократке, и, возможно, мужчина заинтригован. Но пока я не разберусь со странными сумбурными мыслями артефактора, не сунусь к нему. Конечно, сунусь. Надеюсь, что он не обладает иммунитетом, как Грегори, иначе Фламель может наведаться в «Сладкий плен» и потребовать Сильвию.

– Боюсь, вы излишне лояльно оценили мою скромную персону.

Разумеется, я лгала. Скромности во мне ни мудда*. Распутницы лгут. Всегда и везде. Нам нельзя верить, поскольку привычка к обману укореняется сразу после вступления в клоаку, а ее подспорьем является фальшь, неустойчивость нашего положения и общественное мнение, абсолютно всегда негативное.

– Боюсь, что моя оценка, напротив, недостаточна, – горестным вздохом протянул Фламель, а где-то на краю сознания пронеслось хладнокровное «Я знаю твой секрет», но быстро испарилось. Показалось.

– Так, как вы говорили, вас зовут? – попытался смягчить ситуацию мужчина, присягнувший на верность Реневальду.

Улыбка, полная загадки, исказила мое лицо.

– Сильвия, – вмешался назойливый лектор. – Верно?

– Красиво, – заметил второй. – Прошу прощения, очаровательная леди, мне нужно покинуть вас на некоторое время.

Слукавлю, если скажу, что не использовала свой «талант». Никогда не претило чужое внимание, но в данный момент я отдала бы многое, чтобы остаться незаметной, поэтому, спровадив одного, попыталась ретироваться. По факту, разглядывала зал, выискивая лорда, который станет моим потенциальным билетом в свободный мир. Все ухоженные, высокие, гордые маги, те, которые еще не растеряли крупицы своей свободы в сгнившем государстве.

Выискивала этого уникума долго, пытаясь параллельно слушать Николаса и вместе с тем уходя с прицела внимания ненужных ухажеров. Пески! Куда он мог запропаститься?! А, может, иллюзия? Хм, нет, тот молодой человек не знал ничего о присутствии герцога здесь, скажу больше, он был уверен, что аристократ на вечере в доме градоправителя, однако я верила только своей интуиции, она меня редко подводила.

– Сильвия, вот вы где, рад, что не ушли.

Опять этот! С легкой улыбкой я внушила ему что-то вроде равнодушия, дабы, наконец, оставил в покое.

«Думай о Реневальде, леди Гарольд. Только о нем».

Взгляд… Чужой, пронизывающий, но не пугающий. Он преследовал меня в городе и появился сейчас. Это слова Грегори так припугнули, что я начала параноить. Возвращение Даниэля, несмотря на все мои отмазки, выбивало из колеи.

– Сильвия, вы ведь приедете на следующее собрание?

– Да.

– Вы весьма немногословны, моя прелесть.

Не ответила, изучая театр. Где же он?

– Сильвия, выпейте с нами.

Снова взгляд… Просверливающий череп и вводящий разум в состояние анабиоза. Это уже начинает надоедать. Неужели то, о чем я думаю? Нет, я не боюсь его! Никого не боюсь, все страхи остались в детстве.

– Прошу прощения, мои родители весьма строги, и скоро спохватятся, потому мне немедленно стоит появиться дома, к сожалению, сегодня послушать лекцию полностью не удалось, однако нельзя отчаиваться. Я получила главное: надежду на следующую лекцию.

– Умеете вы красиво говорить, когда нужно, дорогая, – уже с большей симпатией произнес Фламель.

– Вы излишне лестны, – проворковала, выглядывая за его спиной потенциальную жертву.

Вот тот, который, направляется к выходу и мило ведет разговор с одной из девушек: смотрит спокойно, выглядит на первый взгляд расслабленным, но обострившиеся скулы, плотно сомкнутые пальцы и напряженный разворот плеч выдают его полностью. Он маг, и иллюзии ему подвластны, но изменить поведение было сложно, а герцог и вовсе не старался.

«Нашла тебя, малыш», – осталось подобраться ближе и внушить необходимое. Девушке вскоре захотелось домой, она быстро избавилась от компании герцога, оставляя его наедине. Растерянно разглядывая удалявшуюся спину незнакомки, он точно этого не ожидал. Не ожидал он и слежки, установившейся за ним. Я следовала неприметной тенью, пытаясь уловить мыслительный поток, но он так же, как некоторое время назад магичка, уходил быстро, чему-то раздражаясь и расстегивая пуговицу на камзоле. Нервный тип, ничего, быстро справлюсь.

– Лорд, постойте! – воскликнула беспомощно, понимая, что просто не догоню его.

Когда меня с самым безмятежным видом проигнорировали, от прежнего легкомыслия не осталось ничего.

«Ну погоди, дай мне пройти еще несколько шагов, прежде, чем стать моим рабом».

Шел он быстро, не оборачиваясь и будто погрузившись в свои мысли. Да, меня однозначно облили грязью подобным обращением. Мягкая алая дорожка не позволяла услышать даже стука каблуков, а кричать еще раз, унижая себя, извольте. Посмотрим, кто будет подобно собачонке исполнять приказы хозяйки.

Почти догнала у запасного выхода, где массивные двери с вырезанным на них орнаментом, распахнулись сами по себе, выпуская герцога. Ну что ж, раскрываем сознание.

– Сильвия, позвольте вас пригласить на следующее собрание, – широкие и некрасивые пальцы сомкнулись на моем запястье.

– Лорд Фламель, – прошипела с улыбкой, понимая, что жертва ускользнет из виду и вот-вот сядет в карету.

– Очаровательная Сильвия, ну что ж вы покидаете нас прямо сейчас? – показалось, что в этих словах присутствовало нескрываемое издевательство.

– Ох, я увидела симпатичного лорда и захотела с ним познакомиться, – ласково улыбнулась ему. Ушел!

– С вашей внешностью мужчины обязаны сами делать первый шаг, милая, а не вы, пойдемте обратно.

Да ни за что!

– Нет, что вы.

– Хотите, чтобы я сообщил вашему отцу? – мягкость в этом лице, определенно, присутствовала, но глаза редко скрывали правду. Они у него были стальными, и несмотря на сумбур в мыслях, где-то на уровне подсознания я чувствовала, что опасаться Николаса стоило наравне с Грегори. – Давайте я провожу вас до дома, юной девице опасно разгуливать по ночному Катару в одиночестве.

Одиночество мне всегда нравилось, но его часто недоставало.

– Простите, – потупила взор. – Я сама.

– Тогда пройдемте через безопасный вход, здесь ведь даже стража может не услышать. Пойдемте-пойдемте, милая.

Я не злилась, но и в заботу не верила. Интересно, насколько быстро Фламель раскрыл бы истинное нутро? Сопровождаемая за локоть к главным дверям, скрасить путь решила диалогом:

– Вы сказали, что философский камень влияет на телепатию, но не ответили на вопрос «зачем это нужно?».

– Поскольку никто его не задал, Сильвия, – усмехнулся Фламель, хотя по сути я продублировала его вопрос, заданный мне, некоторое время назад. – Никто не поинтересовался, для чего мне нужно рассеивание телепатии. Абсолютно, а ведь это весьма интересно. К сожалению, общество такое. Оно лишь делает вид, что понимает, делает вид, что все осознает, в реальности это не так. Помимо рассевания, камень имеет и побочный эффект. Он может трансмутировать железо в голубое серебро.

Мой насмешливый взгляд без внимания, конечно, не оставили.

– Ты мне не веришь, куколка.

Голубое серебро практически миф, считается, что его захоронение образовалось на месте божественного кровопролития, поэтому запасы в мире едва ли не приравниваются к нулю. И этот мужчина полагает, что мог создать артефакт, превращающий железо в него?

– Любопытно, – только и проговорила, заложа ладони за спину. – Так почему телепатия для вас важнее?

– Потому что она не изучена до конца. Эти существа… Все мы общаемся с другими благодаря органам чувств, которые помогают ориентироваться в мире и понимать окружающих. Однако с ними подобное правило не работает. Телепаты мыслят иначе, видят мир иначе. Данные от органов зрения, слуха, осязания, вкуса и обоняния, поступая в их мозг в детском возрасте, накладываются друг на друга подобно кирпичам, не скрепленным раствором. И когда неустойчивое нагромождение рассыпается, они могут потерять себя полностью.

– Обычные люди тоже могут потерять себя полностью, хоть их психика, исходя из ваших слов, намного устойчивее телепатовской.

– Верно, но обычные неспособны справляться со стольким количеством живых существ. Божественный дар, и мало кто имеет к нему иммунитет. Ты часто видела гениев? Редко кто развивает талант до конца, часто такие люди несчастны. Телепатия своего рода гениальность, талант, данный не всем, и научиться им управлять можно, но невероятно сложно. Люди для них пешки, они же здесь боги. Формально оно так и есть, фактически, философский камень способен их погубить или, напротив, спасти.

– Но вы не ответили на вопрос конкретно, – заметила с легким флером инфантильного разочарования.

– Милая, ты мне нравишься, не хочется загружать столь очаровательную головку настолько бесполезной информацией, – открывает двери без помощи магии.– Что ж, мы на месте. Приходи еще, красавица, адрес моей лаборатории на билете, который ты купила. С тобой приятно даже просто поболтать.

Избавившись от моей компании, он снова вернулся уже к заметно оскудевшей толпе, ожидавшей его прихода. Все это время они разговаривали с иллюзией, даже не замечая появления настоящего. И я уверена, не заметив. План сегодня провалился полностью, назойливый артефактор его испортил, но ничего.

– Герцог, мы еще встретимся, – бросила равнодушно, разглядывая созвездие, украсившее небо: Лев.

Примечания:

Мудд – дайидская единица измерения, то же самое, что грамм.