Кинвийка старалась смотреть вперед. Она все дальше отдалялась от засады. На одну овцу, на две, на три. Самайа гадала, сколько еще мгновений разбойники пробудут в растерянности. И все же не выдержала и обернулась. И этим будто разрушила какое-то заклятие. Главарь шайки, который теперь находился от девушки дальше всех и из-за этого был виден ей хуже всего, вдруг заорал: «Держи ее!»

Крестьяне встрепенулись и принялись хлестать лошадей поводьями по шеям. Серый конь тоже не оставил крик без внимания, дернул уздечку Кудряшки и понесся вперед. Лошадь Самайи побежала за ним что есть сил.

Жеребец был очень быстрым и давно бы скрылся впереди за пеленой дождя. Но он не выпускал из зубов поводья кобылки, которые натянулись до предела и сдерживали его. Самайа снова обернулась и увидела, что разбойники не только не отстают, но даже потихоньку настигают беглянку. Кудряшка была хорошей лошадью, но для гонок не годилась.

Копыта месили грязь. Брызги летели в разные стороны. Сзади доносилось ржание. И становилось оно все громче и громче.

Конь таки выпустил поводья и громко заржал, обращаясь к Кудряшке. Лошадь снова кивнула. Бросив взгляд назад, Самайа поняла, что разбойники уже близко. И тут ее прижало к седлу. Девушка сначала не поняла что произошло, но быстро сообразила — Кудряшка прыгнула. Самайа вовремя сумела найти равновесие и подготовиться к приземлению, поэтому, когда лошадь коснулась земли, кинвийка не вылетела из седла. Но момент был опасный.

Самайа увидела, что лошади преследователей одна за другой натыкаются на какую-то невидимую преграду, падают и летят кубарем. Наездники вылетали из седел и на большой скорости обрушивались на дорогу. Дубины и копья разлетались в разные стороны.

Девушка прищурилась и поняла — это была веревка. Между деревьями, на высоте примерно в два локтя, поперек дороги была натянута крепкая вервь, которая и остановила разбойников. Девушка улыбнулась и с облегчением выдохнула. Она уже догадывалась, кто был ее спасителем и обдумывала слова благодарности. Но оказалось, что радоваться было рано. Лошадь главаря шайки, бегущая последней, кажется, оказалась умнее и глазастее своих подружек, а может, это сам главарь сообразил что к чему и заставил кобылу подпрыгнуть. В любом случае, преграду из натянутой веревки он преодолел и продолжил погоню за девушкой.

Где-то впереди послышался странный свист. Как будто кто-то большой набрал в легкие воздух, сложил губы трубочкой и потихоньку, рывками выпускал его. «Фить-фить-фить-фить», — звучало все громче и громче. Наконец свист прервался и сменился каким-то жужжанием. Мимо головы Самайи что-то пролетело. Это что-то бухнуло в лоб главарю и сбило его с седла. Крупная человеческая туша полетела вниз, пару раз перекувыркнулась в грязи и замерла.

Серый конь остановился. Кудряшка послушно последовала его примеру. Самайа смотрела, как лужа рядом с головой разбойника заполнилась кровью. Та же картина, которая ей предстала некоторое время назад. Но если раньше, глядя на мертвое тело Гваса, ей хотелось плакать, то теперь ею душу наполнила радость.

Послышались шаги. На этот раз — человеческие. Девушка повернулась и увидела, что по дороге идет, принимая все более четкие очертания под струями дождя, рыцарь. У его левой ноги свисал меч в ножнах. В правой руке он держал какую-то кожаную полоску.

Однажды, много лет назад, в дом к отцу Самайи заглянул его старый друг, который долгие годы служил в армии короля и был в Кинве проездом. Он показал маленькой и очень любопытной девочке одно странное оружие. Самайа привыкла, что любое оружие должно быть, если не стальным, то хотя бы деревянным. Но старый солдат переубедил ее. На первый взгляд безобидная плетеная кожаная косичка, которая годилась разве что для порки нашкодивших мальчишек, в итоге оказалась одним из самых хитрых и смертоносных изобретений человека, которые Самайа только видела. Отцовский друг вложил в пращу — как он называл этот странный предмет — небольшой булыжник, несколько раз взмахнул ею над головой и метнул камень в тыкву, заранее поставленную на забор. Через миг тыква разлетелась в дребезги. Наблюдавшая за этим дворовая мелюзга завизжала от восторга. Самайа же побледнела от ужаса — если праща с такой легкостью разбивает прочную тыкву, то что же она может сделать с человеческой головой?

И вот теперь, спустя много лет, она получила ответ на вопрос. Рыцарь находился далеко от цели и полету камня мешал дождь. Но будь он чуть ближе к главарю шайки, от головы разбойника вполне возможноне осталось бы ничего.

— Все в порядке? Они тебя не тронули? — спросил рыцарь, поравнявшись с Самайей.

Девушка еще не пришла в себя после всего пережитого и только покачала головой.

— А где твой слуга и вторая лошадь с поклажей? — спросил ее спаситель.

За девушку, кажется, ответил конь. Он заржал и мотнул головой в сторону дороги.

Самайа еще там, у таверны, удивилась, почему рыцарь путешествует без оруженосца. Но с таким умным конем другой помощник, кажется, был и не нужен.

Спаситель вскочил в седло, поморщился и положил левую руку на правый бок — последствия недавней драки не отступали.

— Поедем, брена, — сказал рыцарь и снова, как тогда у таверны, скользнул глазами по волосам Самайи. Девушка только сейчас поняла, что ее капюшон давно откинулся назад, по-видимому, еще во время погони, что ее голова безнадежно промокла, а струйки холодной воды текут по шее и проникают под одежду. Но стоило ли сейчас из-за этого беспокоиться? Она была жива и это главное. И все благодаря этому достойному мужу.

Самайа благодарно улыбнулась и кивнула. Рыцарь развернул коня и направился по дороге. Кудряшка фыркнула и поплелась следом за серым скакуном.

* * *

Дождь сначала стих, а затем и вовсе прекратился. Будто местные боги приняли смерти Гваса и того крестьянина за жертвы, сжалились над людьми и решили прекратить заливать землю потоками воды.

Самайа и Рыцарь ехали все по той же лесной дороге. За серым конем плелась кобыла Гваса, чьи поводья были привязаны к седлу скакуна. К ее прежней ноше из двух больших сумок прибавилась еще одна — тело Гваса, перекинутое через седло поперек. Руки и ноги бывшего слуги свисали по бокам лошади, мотаясь взад-вперед. С головы стекала кровь, орошая дорогу багряными каплями.

Рыцарь решил не копать для него могилу и просто взял тело с собой, чтобы в ближайшем поселении передать клирику или смотрителю кладбища. И поступил, по мнению девушки, абсолютно верно — в таверне этому храброму мужу, очевидно, неслабо досталось, он все еще хромал и постоянно морщился, ощупывая ребра. И ковыряться в земле в таком состоянии ему было бы несподручно. К тому же, неизвестно как себя поведут оставшиеся в живых крестьяне-разбойники. Когда Самайа и рыцарь проезжали мимо места, где лошади горе бандитов споткнулись о натянутую между деревьев веревку, мужчины уже приходили в себя и помогали друг другу подняться на ноги. На рыцаря и девушку они не смотрели, отводя хмурые взгляды. Но кто знает, может, придя в себя, отдохнув, выпив еще, они решат броситься в погоню за этой парочкой путешественников. И завозись рыцарь с могилой, ему пришлось бы снова вступать в бой. Который не обязательно закончился бы в его пользу. Уж очень сильно он хмурил брови, когда боль в ребрах давала о себе знать.

Самайа шмыгала носом. Рыцарь наверняка думал, что она плачет — все-таки ей пришлось пережить не самые приятные моменты. Но дело было не в этом. Вода, залившаяся за шиворот, промочила одежду и теперь холодила ее тело.

Девушка и рыцарь ехали молча. Он — чуть впереди, она — немного отставая. Этот благородный муж, насколько понимала Самайа, вообще был не особо разговорчивым. А сама она навязываться на беседу никогда не умела. С ней всегда заговаривали первой. Да и гоже ли вести беседы при мертвеце?

А вот лошадей ничего из этого, видимо, не смущало. Серый скакун постоянно оборачивался на Кудряшку, фыркал или ржал, а симпатичная кобылка ему охотно отвечала.

Наконец, Самайа решила, что дальше хранить молчание уже как-то неловко, дернула вожжи и поравнялась с рыцарем.

— Милорд… Я должна вас поблагодарить за то, что…

— Я не милорд, — бесцеремонно перебил ее мужчина.

— Сир… — поправилась Самайа.

— И не сир тоже, — сухо произнес ее спаситель, даже не повернув головы.

— Тогда… Как же мне к вам обращаться? — с растерянностью и скрываемой обидой в голосе, спросила Самайа.

— Дьёр, — ответил рыцарь. — Зови меня просто Дьёр. Хоть тебе и недолго это придется делать.

— Почему же? — удивилась девушка.

— Провожу тебя до постоялого двора и там наши пути разойдутся, — ответил Дьёр и поправился в седле. Конь заржал. — Хорошо. Мы там тоже немного задержимся. Но только, чтобы обсохнуть. Денег на еду и овес у нас нет.

Скакун недовольно фыркнул.

Самайа удивленно таращилась на мужчину. Он разговаривал с конем, или ей показалось? Сумасшедший? Или чародей? В книгах девушка часто натыкалась на истории, в которых ведьмы и колдуньи превращали принцев в каких-то животных — свиней, медведей, собак — в наказание за их высокомерие. Может, это именно тот случай? И сейчас этот Дьёр, который не хотел признавать себя ни лордом, ни даже сиром, ехал верхом на какой-нибудь августейшей персоне?

— Вы?.. Вы его понимаете? — удивилась девушка, глазея на красивого скакуна.

— И он меня, — кивнул рыцарь. — Мы с ним очень долго вместе. И научились понимать друг друга.

Конь снова недовольно фыркнул.

— Хоть иногда я об этом и жалею, — нахмурился Дьёр.

Самайа растерянно поморгала, но дальше вдаваться в расспросы не стала. Вероятно, дело было все же не в магии. А в простом взаимопонимании между зверем и человеком. В Кинву на ее памяти несколько раз заезжал бродячий цирк. И там тоже был человек с десятком кошек, которые понимали не только каждое его слово, но и могли выполнить любой его приказ по малейшему движению руки. Свое искусство он называл странным словом «дрессировка», уверяя, что никакого колдовства за этим не кроется. Если уж ему удалось найти общий язык с глупыми кошками, почему этот рыцарь не мог наладить общение с умным конем? Между самой девушкой и Кудряшкой ничего такого не было. Но она ведь не проводила в седле большую часть времени, как это наверняка делал Дьёр.

Кстати, насколько знала кинвийка, того любителя кошек все-таки сожгли. Инквизиция не особо любит выслушивать объяснения и оправдания.

— Сир Дьёр, — снова подала голос девушка.

— Просто Дьёр, — поправил ее рыцарь.

— Но я так не могу.

— Тогда лучше молчи, — грубо ответил мужчина.

— Дьёр, — переборола себя Самайа и заставила умолкнуть голоса множества теток и воспитателей, которые тут же наполнили ее голову. — Вы сказали, что наши дороги разойдутся. Что вы имели в виду?

— Я имел в виду то, что сказал, — отозвался мужчина. Поддерживать беседу он даже не пытался.

— Но, разве, вы не будете меня сопровождать дальше? — подняла брови кинвийка. И тут же опустила их: задранные брови — причина ранних морщин.

— Куда? В Кинву? Мы с Фрином там уже были. Теперь нам в другую сторону.

— С кем? — снова дала волю бровям девушка.

Рыцарь кивнул на своего коня. Жеребец, у которого, как оказалось, тоже имелось имя, заржал.

Самайа знала, что не все рыцари дарили своим скакунам клички. Кони часто гибли: в битвах, на турнирах, в дальних походах — поэтому привязываться к ним было нельзя. Но Дьёр, очевидно, не следовал этому правилу.

— Да, там было хорошо, — согласно кивнул Дьёр. — И работы много. Но ты же знаешь, долго на одном месте задерживаться мы не можем.

Самайе нужно было время, чтобы к этому привыкнуть. Кудряшка тоже фыркнула, но что она хотела этим сказать, девушка не имела ни малейшего понятия.

— Почему в Кинву? — сказала Самайа, наконец, придя в себя. — Я же вам уже сказала: мне нужно… к логову дракона.

Дьёр повернул голову и посмотрел на девушку, как на сумасшедшую. Человек, который разговаривал со своим конем, посмотрел на нее, как на сумасшедшую. Кажется с миром что-то не так.

— Я посчитал, что ты отказалась от этой своей странной затеи, — произнес Дьёр.

— Почему вам так показалось?

Дьёр кивнул назад, где на спине лошади болтался труп Гваса.

— Вы решили, что я испугалась и передумала? — спросила Самайа.

— Следовало бы, — произнес рыцарь и почесал небритую щеку. На его лице виднелось несколько мелких застарелых шрамов. — Если ты считаешь, что самое страшное с тобой уже произошло, то глубоко ошибаешься, — продолжил он. — Это было всего лишь голодное мужичье…

— Пей они поменьше, может, и голодали бы не так сильно, — хмыкнула девушка.

— Настоящие разбойники ждут тебя впереди, — будто не слыша спутницу, продолжил рыцарь.

— Поэтому мне и нужны вы, — настаивала кинвийка. — Чтобы оберегали меня в дороге. Спасали.

— Я этим не занимаюсь, — покачал головой Дьёр.

— Но как же? Вы уже меня спасли. Вы совершили настоящий подвиг.

— Это был не подвиг! — внезапно вспылил мужчина.

Самайа вздрогнула от неожиданности. Кудряшка заржала и отпрянула. Фрин фыркнул, повернув к ней голову, и кобылка успокоилась.

— Прости, брена, — виновато произнес рыцарь.

— Самайа, — наконец-то представилась девушка.

— Самайа. Я не хотел тебя напугать. Просто… Больше не говори так. Я не совершаю подвигов.

— Но… А как же?..

— Я это сделал… Я это сделал… Просто потому, что… — забегал глазами из стороны сторону рыцарь, будто ища подсказки.

Фрин фыркнул.

— Не раздражай меня, — огрызнулся Дьёр. — Останешься без ужина.

Конь снова заржал.

— Да, мы оба останемся без ужина. Я это знаю. Но ты не получишь овса даже когда мы разживемся деньгами. Травку пожуешь. Будет тебе уроком.

Может, все дело в одиночестве? Возможно, этот рыцарь проводил так много времени в дороге совершенно один, без друга и товарища, что решил взять себе в собеседники коня? И слышал от него только то, что хотел слышать?

— Кстати… Да, — наконец-то нашелся, что сказать Самайе мужчина. — Я это сделал из-за денег. Сколько ты мне заплатишь за свое спасение? — не поднимая глаз на кинвийку, произнес он.

— А сколько вы хотите? — немного разочарованно произнесла Самайа.

— Думаю… Одного твоего золотого барашка… Как они там у вас называются?.. Бач? Его будет достаточно.

Девушка хмыкнула:

— Недорого же вы оцениваете мою жизнь. Получите монету на постоялом дворе.

— Ты свою ценишь еще меньше.

— Это моя жизнь, и я делаю с ней что захочу, — гордо вздернула голову кинвийка. И сразу же вспомнила дом. Она почти слово в слово повторила то, что сказала отцу во время последней ссоры. — Захочу, и подарю ее следующим встречным разбойникам. И виноваты в этом будете вы.

— Я? — удивился Дьёр.

— Конечно. Вы же отказываетесь защищать меня в дороге. А другого рыцаря или хотя бы наемника я встречу, мне кажется, еще нескоро.

— Это да, — вздохнул рыцарь. — В эти места редко забредают благородные люди. А от ножа наемника, кстати, можно помереть даже быстрее, чем от дубины бандита.

— И это тоже будет на вашей совести.

Дьёр нервно поправился в седле, в очередной раз поморщился и положил ладонь на ребра.

— Я не понимаю, почему вы мне отказываете, — не успокаивалась Самайа. — Вам нужны деньги. Я готова вам хорошо заплатить. Я отдам вам все, что у меня есть. Более того, я напишу записку отцу, и он выдаст вам еще столько же потом.

— Или решит, что я заставил тебя ее написать и убил.

— Нет. У нас есть специальные тайные слова. Он поймет, что я писала ее по доброй воле.

Дьёр на некоторое время задумался. Фрин несколько раз фыркнул. Каждый раз с какой-то новой интонацией.

— Я знаю, что мы без гроша, — нахмурившись, ответил рыцарь коню. — Кому ты это говоришь? Карманы у меня, а не у тебя. Но что мне мешает связать ее сейчас и отвезти обратно к ее родным маменьке и папеньке? Что-то мне подсказывает, что денег я получу куда больше.

Самайа в очередной раз подивилась хамоватости этого рыцаря. При ней впервые говорили так, будто ее нет рядом.

— Мамы давно нет в живых, — холодно произнесла кинвийка.

— Приношу свои извинения и соболезнования, — без особого раскаяния проговорил рыцарь.

— А сделать так, как вы сказали, вам, разумеется, не мешает абсолютно ничего. Но, если вы вернете меня домой, я все равно сбегу. А если меня посадят под замок… Как только исполнится восемнадцать — а это случится уже скоро — я пущу себе кровь. Или брошусь с обрыва. Или выпью яда. Или проглочу иголку. Или…

— Достаточно, — поднял ладонь рыцарь.

— И в этом тоже будете виноваты вы.

Дьёр недовольно покачал головой.

— А почему именно восемнадцать? — спросил он.

— На это есть причины, раскрывать которые я не намерена, — гордо ответила Самайа. Она чувствовала, что побеждает в споре и ее уверенность в себе росла.

— А к дракону тебе зачем? Откуда, вообще, появилась эта глупая затея?

— Это тоже лишь мое дело. И я прошу: впредь не называйте мои затеи и поступки глупыми. Это недостойно настоящего ры…

Дьёр потянул на себя вожжи и резко остановил коня. Самайа проехала немного вперед, приказала Кудряшке тоже остановиться и растерянно обернулась на спутника.

— Значит, так, брена… — строго произнес рыцарь. — Или ты сейчас же мне все объясняешь… Или я бросаю вас здесь и уезжаю на север прямо через лес. Свой путь, до встречи с тобой, мы с Фрином держали туда. А ты дальше едешь одна. Точнее не одна, а в компании с этим покойником. И что с тобой случится дальше, мне будет не особо интересно. Я покину тебя живой и здоровой. Такой ты и останешься у меня в памяти. А значит, угрызения совести мне не страшны. Я давно научился договариваться с совестью.

Фрин заржал.

— Тебя не спрашивали, — грубо ответил рыцарь и пришпорил коня. Тот тут же успокоился и умолк.

Девушка глубоко вздохнула:

— Это долгая история.

— У нас много времени. Если ты по-прежнему хочешь, чтобы я тебя сопровождал.

* * *