Сижу на кухне, сошедшей с ума от «Икеи», сытый от чая, всё с тем же журналом, напротив жена вся в муке: «Вот, ты лепишь пельмени в каждом из них частичка твоей души (вкусно только то, что приготовлено с душой) и чьей-то плоти. Пельмешки выстроены как на параде в ряд, их форма выглажена и накрахмалена. Смерть их торжественна, будто несчастный случай. Ты бросаешь несчастных в воду, скоро они всплывут как после шторма трупики, но я голоден и ничто мне не испортит аппетита. Я гоню фантазию прочь, зачёрпывая ложку сметаны».