– Пагубную? – возвратившееся ко мне самообладание сразу сдетонировало в полное непонимание. – Для кого-то она, может быть, и пагубная, но для меня от нее ровно столько же вреда, сколько от пускания мыльных пузырей! Я даже умереть нормально не могу, а ты прикапываешься ко мне с такими мелочами!

Он согласно кивнул, но только для виду.

– Да, на тебе это, возможно, никак не отражается, но… – такие многозначительные паузы и вкрадчивый тон в его речах всегда имели свойство меня настораживать, – это может отразиться на ком-то другом.

Я прищурилась. Посмотрела на него подозрительно, не понимая, к чему вообще вся эта сцена. Тогда он протянул руку и прикоснулся к моему животу, так что я тут же опустила взгляд. Пальцы словно нарочно задели шарики сережки в пупке и сдвинулись чуть ниже. Рот приоткрылся сам собой, и я тяжело вздохнула. Потому что вместе со знакомым трепетом пришло понимание.

Оно было как удар. Самый настоящий удар, который подкосил меня.

Несколько секунд я просто не знала, что мне делать. Не знала, как вздохнуть вновь. Я стиснула зубы, подняла голову и зло уставилась ему прямо в глаза. Ухватила его за запястье и убрала от себя руку.

– Ван Райан, – сказала я с придыханием и сама не поняла, почему назвала его так сейчас, – можешь не беспокоиться. Я ни капельки не беременна.

И это целиком и полностью моя удача или последствия «тайных экспериментов» с таблетками.

– Пока – да… – его взгляд в этот момент стал спокойным и безмятежным, словно мы находились не на глубине хрен знает скольки миль, а где-то на солнечном побережье со светлым песком.

Как и его слова. Именно это меня напугало. Заставило холодную дрожь прокатиться по спине. На лице Драйдена появилась легкая улыбка. Черные ресницы прикрыли мягкую тьму сверкнувших синим глаз…

Я все еще была в полном замешательстве.

Погодите секундочку, это действительно значит ровно то, что он сказал сейчас? Потому что звучало так, будто мои мнение и желание не учитываются.

– Кристина, позволь спросить, где ты витаешь?

Голос Ван Райана вернул меня к действительности. Я открыла рот, чтобы запротестовать в самой гневной форме, но меня вовремя посетило озарение – есть куда лучший способ попытаться прекратить его давление. Способ логический.

– Драйден, – я заговорила несмело, и мне это совсем не нравилось, но так будет лучше, – думаю, сейчас самое неподходящее время для ребенка, какое только можно вообразить. Хоть Юрген Вульф в коме, доказать вину верхушки Комитета не вышло, а значит в любой момент заварушка может разгореться с новой силой. Мы все окажемся в не самом безопасном положении. Не исключены и жертвы…

Хорошо, Кристина, молодец. Так гораздо лучше, чем спорить и отпираться. Разумные доводы еще никому не пошли во вред. Или пошли?

И тут он резко отступил на полшага назад. Нарочно склонился ко мне так, что мы оказались с ним нос к носу. Голубые глаза неприятно сощурились. Я замолчала с открытым ртом. Теперь шагнуть назад захотелось уже мне.

– Похоже, ты немного повысила свои навыки лжи и изворотливости… – после этих слов Ван Райан снова выпрямился, продолжая буравить меня взглядом.

Мои зубы плотно сомкнулись, а еще через несколько секунд меня уже так распирало от негодования, что все разумные доводы остались на задворках сознания.

– Кто я, по-твоему, раз ты подумал, что имеешь право решать за меня такие вещи? – выпалила я разом. – Твой домашний питомец, что ли?

– Разумеется, нет, – саркастически произнес он. – Сомневаюсь, что домашние питомцы способны самостоятельно посещать аптеки.

– О чем ты? – придав лицу как можно более усталое выражение, безразлично произнесла я.

– Например, о том, что кто-то без консультации с врачом употребляет гормональные препараты, стоит мне отлучиться. Надеясь таким образом обезопасить себя.

Нужда держать на своем лице маску полностью пропала.

– Ясно. Значит, Мими все-таки пронюхала и настучала? – теперь уже ехидно спросила я, уперев руки в бока. Довольно занятное зрелище, если учесть, что стояла я в задранной футболке, а помимо нее на мне было только нижнее белье и носки.

– Она лишь подтвердила мои собственные догадки, – дипломатично отозвался Драйден.

– Интересно, за чем она еще подсматривает в твоих апартаментах? – небрежно бросила я, преувеличенно изогнув бровь. – Ты не говорил ей, что это нехорошо?

– Не меняй тему разговора, – одернул меня Ван Райан.

– Ну, если ты так просишь, – я пожала плечами, чувствуя себя загнанной в тупик. – Мне сегодня исполнилось всего-то двадцать два года, и нашим отношениям еще далеко до той стадии, когда должны возникать подобные разговоры…

– Раз уж ты привела такие аргументы, то… Мне скоро исполнится пятьсот один, – меня перебили с красноречивой усмешкой на устах. Так говорят уверенные в своей правоте люди в возрасте с нерадивой молодежью. – К тому же, зная меня, ты имеешь представление, в каком времени я рос – порой супруги могли увидеть друг друга лишь в день свадьбы. Скорое появление первенца являлось предметом гордости.

Он помедлил и продолжил уже совсем тихо.

– Кристина, мир – лишь перерыв между войнами. Конфликты буду всегда. Поэтому живя в мирное время, не стоит откладывать ничего на потом. Но я ни к чему тебя не обязываю. Я лишь думаю, что ты имеешь право знать, что я хочу видеть тебя матерью моего наследника…

После этих слов все внутри похолодело. Но я не могла спокойно проигнорировать его последнее заявление и потому закончила начатую ранее мысль, но уже совсем в другом тоне.

– …у меня своего-то ума еще мало, а ты пытаешься вот так легко подтолкнуть на такой ответственный шаг, как материнство? Какие у тебя на это основания? Я тебе даже не жена, чтобы хоть как-то оправдать такое отношение!

– Но я хочу, чтобы ты ею стала, Кристина, – будто невзначай обронил он. – Если ты не откажешь мне.

Я снова застыла с открытым ртом и молчала с минуту. Ван Райан, кажется, наслаждался произведенным эффектом. Это такой намек? Или, упаси Боги, предложение?

– Я… – начала медленно, взвешивая каждое слово, – я не стану женой, Драйден Ван Райан!

И теперь уже сама наблюдала, как менялось его лицо. Становилось непроницаемым и холодным. Как когда-то очень давно. И как в тот день, когда я пыталась разорвать наши отношения. До того, как события на Голодной скале разделили жизнь на «до» и «после».

– Ни твоей и ничьей вообще! – продолжила, чувствуя, как в сердце поднимается обжигающий гнев. – И я. Не. Хочу. Сейчас. Ребенка! Потому что не готова и вряд ли буду готова в ближайшем обозримом будущем. Это тоже выбор! Такой же, как тот, о котором я просила, сражаясь за тебя!

Он ничего не ответил. Лишь на миг его глаза сделались больше, но потом Драйден будто окаменел. Я снова набрала воздух в легкие.

– Прошу… не заставляй меня! Ничего хорошего при таком раскладе не получится. Если ты не можешь дать детям любви, которой они достойны, то не нужно их рожать!

На меня долго и пристально смотрели, то ли оценивая степень моей решимости, то ли еще что. В итоге все оказалось куда проще.

– Наверное, это здорово успокаивает… – с притворно-доброй улыбкой обратился ко мне полукровка. И не успела я понять, с чего вдруг он так оттаял, как следующие слова всковырнули старый нарыв в сердце. – Прятать собственные эгоизм и инфантилизм за подобными аргументами.

Я стояла, как громом пораженная. Давно Драйден не говорил мне ничего подобного. И в чем-то он был прав. Но признавать это перед ним сейчас я не стану. Обида была слишком сильна. Это мое тело и моя жизнь – не его. Они принадлежат только мне.

Медленно опустила голову, волосы упали на лицо и скрыли его. Во рту стало сухо, и я заговорила тихо, будто в бреду:

– Знаешь, Ван Райан, до твоего эгоизма мне еще расти и расти… Это то, чего ты хотел от меня с самого начала? Или еще раньше? И что случилось бы, если б я залетела? Сейчас, когда непонятно, что будет с этими мирами? Ты бы запер меня тут от греха подальше, пока ребенок не появится на свет? Поступил бы, как твой собственный…

И застыла, не договорив. Подавилась словами. Судорожно подняла взгляд. На что-то надеялась. Может, что сказанное не было настолько ужасным, насколько мне показалось? Но такая надежда была очень глупой.

Он смотрел на меня и как будто сквозь меня в одно и то же время. В глазах не было темно-синих искр гнева. Наоборот, холод выбелил их до светло-голубого, почти льдистого оттенка. Драйден отступил назад. Чуть наклонил голову к левому плечу и сложил руки на груди. Коротко дрогнули от напряжения шея и плечи.

– Ты сказала все, что хотела? – тон был таким же ледяным, как и его взгляд секунду назад. И еще немного хриплым.

Во мне клокотала обида. Она билась в висках вместе с пульсом. Нет, гораздо громче его. И вместе с ней ненависть. Ненависть к себе самой. Я сказала самое страшное, что вообще могла сказать ему.

– Да! – бросила я сквозь стиснутые зубы.

Одернула футболку вниз. Резко развернулась к кровати, стараясь удержать слезы. Схватила телефон и убежала в ванную. Чтобы потом запереться изнутри, стечь спиной по двери вниз и постараться окутать себе защитой, через которую не пробьется ни один звук. И ни один всхлип.

Какое-то время я так и просидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Одной рукой зарылась в волосы, а второй сжимала телефон. Моти пыталась сказать мне что-то, но через слезы я шикнула на нее. Та замолчала и больше не проронила ни слова.

Я плакала. Сначала всхлипывая, а потом тихо, словно боясь дышать. Пока слезы не высохли сами. А потом подняла голову и потерла пальцами глаза.

Мне и раньше не слишком нравилась ванная комната в подземных покоях. Это было первое незнакомое место, где я оказалась в ту ночь, когда Драйден забрал меня с крыши нашего с Джен дома. Первое место, где я начала внятно мыслить и осознавать себя. Лишь со временем мрачные воспоминания уступили место новым, полностью противоположным. И все-таки мне бывало здесь хорошо, только когда я была не одна.

Стены, отделанные где-то серым, где-то совсем уж темным мрамором. Тусклое основное освещение. Лампы, похожие на газовые рожки с завитыми плафонами, закрепленные на выступах рядом с углублением в стене, в котором была расположена огромная ванна. Подвесная классическая люстра на потолке тоже не давала много света. Или просто сейчас мне было… очень темно.

Я встала с пола, хотела уйти подальше от входной двери. Но, проходя мимо ванны-купальни и прямоугольника душевой кабины из затемненного стекла, находящейся напротив, остановилась.

Сколько раз я ловила в этом темном запотевшем стекле отражение собственного затуманенного взгляда? И отражение других глаз. Смотрящих пристально и ставших темно-синими.

Бр-р-р! Я поежилась и помотала головой из стороны в сторону. Чтобы снова наткнуться взглядом на ванну. И это было еще больнее! Потому что только вчера…

Теперь я уже была готова по-настоящему зарычать. Даже сейчас он следовал за мной, находясь вообще в другой комнате. Напоминал о том, как я заново училась жить. Училась жить вместе с ним.

Выбрать место более неудачное для уединения после ссоры просто нельзя!

В несколько широких шагов я добралась до умывальника и зеркала в тяжелой резной раме. Что ж, хотя бы здесь у меня не случилось приятных воспоминаний, которые тревожили бы сердце.

Бра по сторонам от зеркала ярко вспыхнули при моем приближении. Так, что пришлось прикрыть заплаканные глаза руками. Потом я шагнула в сторону, опустила крышку унитаза и уселась сверху, закинув ногу на ногу и подперев щеку рукой.

Не самые красивые поза и место для страданий и раздумий над своей жизнью, но хотя бы удобно.

Попытка привести в порядок мысли ничего не дала.

Я за то, чтобы идти на компромиссы. За то, чтобы спокойно все обсудить вместо закатывания сцен. И я, черт возьми, за то, что в любых отношениях нужно подстраиваться! Но почему все это чаще всего происходит в одностороннем порядке?

Боги, как же хотелось закурить! А еще больше всего на свете я хотела услышать знакомый голос. И это был не голос Драйдена… даже если бы он сказал, что больше не будет давить на меня.

Я опустила руки на бедра и уставилась на них идиотским взглядом. Особенно на зажатую в ладони Моти. А потом набрала номер. Абонент снял трубку не сразу, а только после того, как раз десять мучительно прозвучал гудок.

– Да, – подчеркнуто сдержанно ответили мне.

Провалиться мне на этом месте, но иногда Айрис Бах просто феноменально копировала интонации своего наставника.

– Айрис! – отчаянно позвала я и не смогла сдержать вздоха, больше похожего на приглушенный стон.

– Крис… – произнесла она, но словно была не готова продолжать разговор.

Молчание все длилось, в то время как пульс снова начал стучать в моей голове по нарастающей. Отчаянно заломило в висках, и мне снова стало тяжело дышать. Я буквально видела перед глазами последний взгляд Джен. И этого было достаточно, чтобы уничтожить решимость демона. Соль подступивших слез снова застилала все перед глазами.

В трубке раздались брошенные куда-то в сторону ругательства. Пока наконец она не решила выругаться уже в телефон.

– Мать твою за ногу, Кристина! Да, не реви же ты!

Я вздрогнула, как от пощечины. Но сейчас меня это лишь отрезвило. Реветь больше не хотелось.

– Прости меня, прости, – слова посыпались, как залпы огня, но их было не остановить. – И за тот звонок тоже прости!

– Боги всемогущие! Прекрати уже извиняться! Забудь обо всем, что я сказала тогда! Иначе я действительно брошу трубку! Прямо сейчас! Потом заблокирую твой номер и номер Драйдена заодно! Пусть пишет письма и отправляет с совами!

Ч-чего?

– Ну или тумаков ему навешаю серебряными кастетами. Или плеть расчехлю! За то, что ты там с ним сделалась такая невротичная! Должно же, блин, наоборот быть!

Я неуверенно набрала воздух в легкие и спросила:

– Ты же сейчас… шутишь?

– Да, шучу, – судя по звукам с той стороны, она вытянула сигариллу и закурила. – А ты не смеешься.

– Ха-ха? – запоздало и очень фальшиво протянула я.

Она явно затянулась и выпустила дым.

– Ладно, сойдет. Я не должна была грубить тебе тогда. Но мы все были сами не свои.

– Я… понимаю.

– После того, что случилось, ссора была глупостью. Нам нужно было держаться вместе. И ты просто попала под горячую руку… Хотя, да, я разозлилась, когда поняла, что ты звонишь из апартаментов Драйдена. Твое исчезновение из лазарета указывало на то, где именно ты провела остаток ночи.

Повисла пауза. Мне было нечем крыть, разве что матом. Равно как нечем оправдаться. К тому моменту уже произошло то, в чем меня обвинила Джен. То есть я оказалась «в его койке». Но сейчас думать об этом совсем не хотелось.

– Айрис, я…

– Да, ты!

Сначала мне показалось, что она готова сорваться, но потом Бах просто нервно расхохоталась. Внезапно я представила ее сидящей в кабинете, в «кресле босса» с занесенной над пепельницей рукой. И мне почему-то стало легче.

– Извини…

– Прости..!

Мы выдохнули это почти одновременно, но Айрис больше ничего не сказала. Перед глазами снова возник ее образ, и она будто через расстояние кивнула мне. Чтобы я продолжала говорить.

– Прости, мне надо было позвонить снова или встретиться с тобой, но… Я боялась, что не вынесу, если увижу в твоих глазах хотя бы тень той ненависти, что и у…

– Все, тема закрыта, а то не дай боги пущу слезу и испорчу и так не свежий макияж.

Мне показалось, что я явственно вижу, как она сидит и трет глаза, приподняв очки.

– Хорошо, как… как ты?

– Думаю, ты понимаешь, что работы значительно прибавилось, и я еще не скоро найду себе мужа такими темпами. Чертовы отчеты и сводки явно похоронят меня даже раньше, чем изобретения и выкрутасы семейки Вульфов.

Она тяжело вздохнула, но у меня на сердце осторожно начало разливаться позабытое тепло.

– Наверное, не стоило отвечать на звонок. Я бы пережила, честно.

Хотя, кого я обманываю? Сейчас нет, вполне возможно, и не пережила бы.

– В твой день рождения? Издеваешься, что ли? На самом деле, я думала тебе позвонить или даже приехать в Бюро, но… чей-то новый бойфренд на днях немного вывел меня из себя!

Надо было слышать это словосочетание из ее уст – чей-то новый бойфренд – как же выразительно и ехидно она это сказала. И я даже удивилась. Мне и в голову не приходило использовать подобную терминологию в адрес Ван Райана. А еще это говорило о том, что она весьма неплохо осведомлена о моем нынешнем положение.

– Ты пропадаешь.

– Извини, задумалась. Почему ты на него разозлилась?

– Он пытался вправить мне мозги! – взвинчено воскликнула Айрис. – На тему тебя.

На несколько секунд я просто онемела, благо Айрис продолжала свой рассказ.

– Он просил, чтобы мы вместе поужинали в твой день рождения, – она помолчала. – К сожалению, то, каким образом наставник пытался меня убедить, вызвало прямо противоположную реакцию.

Я не смогла удержаться и хохотнула в трубку. Да, это ему удается особенно хорошо. Он слишком привык, чтобы все шло по его плану. Сомневаюсь, что в таком возрасте это исправимо.

– Ты ничего не знала? – изумилась Бах.

Сначала я, не помня себя от счастья, что мы снова общаемся как подруги, замотала головой. И тут же сообразила – Айрис не видит меня.

– Нет…

– И про то, что он говорил со мной через несколько дней после того самого неудачного звонка, ты тоже не знаешь?

– Ван Райан говорил с тобой об этом? Зачем? – очень надеюсь, он не рассказывал ей о том, что после я несколько дней пролежала в постели в полной апатии.

– За тем же самым, что и пару дней назад. Попытаться повлиять на меня. Кстати, «Ван Райан»? Ты так к нему обращаешься?