Глава 6

Утянутый лордом Эдмондом пирожок был последний, и мне пришлось взять бутерброд.

– Брат Игнар что-то говорил про сосланцев из мира Грязь. Да и сестра Мерле их упоминала, – я задумчиво постучала пальцем по бутерброду у себя в руке, решая, как можно аккуратно подобраться к волнующей меня теме. – Какое странное название – «сосланцы»… В чём отличие от обычных странников? И почему их так рьяно разыскивает Инквизиция?

Лорд удивлённо вскинул брови:

– Так вы действительно ничего не помните? – я кивнула, и он продолжил: – Грязь – это мир, в который насильно заключили очень сильных магов и их сторонников. Вернее, ну как сильных… Вот представьте, вы проходите проверку на артефакте по замеру магии, а он выдает абсолютный нулевой результат. Огонь, вода, воздух – все стихии равны нулю. Но при этом человек жив и здоров. Как? Почему? А всё просто, перед нами классический представитель мага-хамелеона. Своей природной магии у них нет, но есть некая сила, которая позволяет копировать и усиливать любую магию до высшего порядка. К примеру, встречается хамелеону классический представитель огневиков, скажем, начального среднего уровня. Он умеет делать огненные шары или иные огненные фигуры. Но хамелеон, скопировав магию с этого мага, способен создать всепожирающее пламя, непреодолимую стену из огня, способную уничтожить стотысячную армию, спалить любой город за секунду. От этой мощи не укрыться никому, – дальше Эдмонд перешёл к истории.

Как некогда, давным-давно, маги-хамелеоны подняли бунт и решили взять власть во всех Соединённых Мирах в свои руки. Тех, кто вставал у них на пути, они безжалостно уничтожали. Многие расы оказались под угрозой вымирания. Остатки противостоящих хамелеонам магов объединились в Орден Святой Инквизиции и под покровительством драконов смогли заманить большую часть хамелеонов в мир Грязь. Драконы создали вокруг него противомагический барьер и отсекли его от других миров. В мире без магии хамелеоны потеряли былое величие и стали не опаснее хомячков в пластиковом шаре.

Оставшихся магов с такой способностью Инквизиторы перебили по одному, и Орден занял лидирующую позицию в Соединённых Мирах. Долгое время Инквизиторы посещали Грязь и уничтожали любого, у кого обнаруживалась хоть какая-нибудь магия, чтобы хамелеоны не возродились вновь.

Я, забыв дышать, слушала лорда Пруора. Теперь многое из истории Земли открывалось для меня в новом свете: и Ледниковый период, и Всемирный потоп, и таинственные гибели множества цивилизаций на планете, и вспышки смертельных эпидемий – всё это было результатом подавления пробудившихся магов-хамелеонов Инквизиторами.

С одной стороны мне стало обидно за всех землян, которые продолжали расплачиваться за грехи своих немыслимое количество «пра»-отцов. Мы мучаемся в изолированном мире без магии. Чувствуем, что лишены чего-то важного, но чего именно, понять не можем. С тоской в душе по утраченному мы рождаемся, живём и умираем… Как грустно всё это!

Но в то же самое время мне вспомнились те земные политики, что так лихо размахивают ядерными палицами, точно обезьяны палками. А если всем этим людям да ещё жуткую мощь хамелеонов, и вновь выпустить Соединённые Миры?.. Безграничная алчность, межрасовая нетерпимость, вопиющее пренебрежение простыми человеческими жизнями… Ох, боюсь, землянам, и правда, пока лучше побыть в изоляции, точно больным чумой на карантине, пока эта зараза не уйдёт из наших умов. Или пока мы сами себя не уничтожим.

Пруора вдохновенно говорил, а я слушала его и понимала: вот к этому человеку я хочу ходить учиться! Все занятия сидеть, открыв рот, с жадностью ловить каждое слово и только под конец понимать, что не успела записать ни строчки – так увлекла меня его лекция.

– …об этом не принято говорить, – Эдмонд наклонился над столом ближе ко мне и понизил голос почти до шёпота. – Но с недавних пор драконы перестали поддерживать Инквизиторов. Заблокировали проход в Грязь и для них. Поговаривают, что Орден стал интересоваться их тайными знаниями. В частности, возможностью перемещения между мирами. Игнис не подтверждают, но и не опровергают эту информацию. Всё остаётся на уровне слухов, старушечьих сплетен, но факт остаётся фактом – драконы вступили с Инквизиторами в холодное противостояние.

Мне стало интересно:

– А зачем Инквизиторам посещать Грязь до сих пор, раз, как вы говорите, там уже многие поколения нет магов?

– Всё из-за таких, как ты, странников, – Эдмонд заскользил по мне глазами, словно измеряя. – Удивительно, но противомагический заслон, отсекающий этот мир от других, не становится препятствием для странников. Им по-прежнему удаётся путешествовать в обе стороны. Вот представь, живёт себе какой-нибудь грязевик, живёт и однажды вдруг умирает. А его место занимает какой-нибудь маг. И на память этот странник, в отличие от тебя, не жалуется. Прекрасно помнит, чему его Магической Академии учили, и понимает, что Грязь ему без посторонней помощи не покинуть. А тут ещё среди друзей бывшего хозяина тела обнаруживаются «спящие» маги-хамелеоны…

Я икнула: всё-таки насчёт лорда Пруора я была не права. Вернее, права, но не в том ключе. Я ему нравлюсь – да. Но не как человек или личность, а в качестве исследуемого пособия. Вот он смотрит на меня и, кажется, наслаждается открывшимся «ми-ми-мишным» видом. Ан нет, примеряется, как бы ловчее эту странницу к столу в своей лаборатории пристегнуть да что у неё внутри посмотреть. Псих, в общем. Как и все учёные.

– Именно! – в своём ключе истолковал моё молчание лорд. – Власть – вот чего мы все тайно желаем. А безграничная – тем более слишком соблазнительна. Но Грязь отсечена от других миров, как быть? Всё верно. Кто эту защиту ставил, тот и может её снять. А как привлечь внимание Инквизиторов и драконов? Точно, развязать войну. В идеале – планетарного масштаба.

Я снова икнула. Теперь мне были более-менее ясны «внезапные» перемены в жизни известных исторических личностей. Жил-был бедный художник, ваял себе картинки-пейзажики, а потом – бах! – и решил стать злодеем всемирного масштаба. Выходит, это самое «бах» было вполне оправданно, коли художника, как оно оказывается, больше в том теле не было. А находился некто другой, и мировое злодейство имело совсем другую цель…

– Конечно, всё, что я только что сказал – крайне секретно, – сказал Пруора, понизив голос до шёпота. Он хотел добавить ещё что-то, но его прервал вошедший в вагон уже знакомый мне кондуктор. Впереди себя он катил громоздкую и дребезжащую тележку.

– Чаю, уважаемые диры? – поинтересовался кондуктор.

Я опять икнула, и Эдмонд рассмеялся:

– Сделайте нам чашек шесть, любезнейший. Боюсь, одной мою спутницу от поразившей её напасти не спасти.

Мужчина вежливо улыбнулся и кивнул:

– Тогда я предложу вам чай «для долгого путешествия», – он достал из своей тележки белый фарфоровый чайник литра на три и две изящные чашечки с тонкими блюдцами.

Пока кондуктор сервировал нам стол, лорд Пруора незаметно сунул ему деньги. Угум-с, значит, чай, входящий в стоимость билета должен быть гораздо скромнее, и любые излишества доступны только за дополнительную плату. Но протестовать и пытаться разделить стоимость пополам я не стала. Потому что, во-первых, деньги, которыми меня облагодетельствовала сестра Мерле, мне ещё пригодятся. А во-вторых, если мужчина хочет сделать широкий жест, то никогда не следует ему в этом мешать или как-то останавливать. Тем более что оплата чая – для лорда Пруора наверняка пустяк.

Поэтому я мило улыбнулась ректору и сделала вид, что не заметила.

Глава 7

Время в компании лорда Пруора пролетело незаметно. Оглянуться не успела, как наступил вечер, и я оказалась стоящей в одиночестве на станции Усвар. Эдмонд, конечно же, помог мне вынести на перрон мой существенно похудевший саквояж и даже помахал рукой на прощание из уходящего поезда. Но ощущение, что он рад нашему расставанию, лёгкой горчинкой витало в воздухе. Что ни говори, а ректор явно надеется, что мне не удастся дожить до совершеннолетия в этом городишке.

И сейчас я почти была согласна с ним: унылое обветшалое здание вокзала мёртво чернело на фоне сизого неба. Безмолвие и тишина. Разве что волки не воют, и перекати-поля не хватает.

Прикрыв на секунду глаза, я сделала пару вдохов и взяла себя в руки. Ибо «ночь темна…» и что-то там ещё про перепуганных насмерть монстров было, не помню уже. Но всяко уж лучше пусть боятся меня, чем я.

«Ничего, дорогой лорд Пруора, свидимся ещё, – кровожадно усмехнулась я. – И вот тогда, не жди от меня пощады: стрясу с тебя всё, что можно и что нельзя».

Подхватив свой саквояж, огляделась: и где у нас тут таверна «Хромой пёс»? Сумерки сгущались и плотной синевой укрывали перрон, и обшарпанный вокзал нависал надо мной, всё больше смахивая на чудовище из ужастика. Я ему подмигнула: прости, дорогуша, но в этом городе монстр будет один – это я. Придётся тебе подвинуться, раз уж меня, как попаданку, Мироздание не спешит баловать судьбой Мэри Сью.

Эх, всё сама, всё сама…

Заприметив сидящего прямо в пыли и подпирающего вокзальную стену бродягу, я уверенно направилась к нему. Честно говоря, сперва я была не уверена, что это человек: в сумраке он показался мне грудой тряпья. Но, подойдя ближе, поняла, что это всё же живое существо. Наверное.

Я нерешительно замерла: стоит ли тревожить того, кто так похож на бандита? Но промозглый воздух начинал меня уже пробирать до костей, и стало ясно, что пальтишко моё по местным меркам совсем дохлое. Придав голосу вежливый тон, я обратилась к нему:

– Простите, уважаемый… извините, что отвлекаю…

В ответ ноль реакции. Неприятная мыслишка проскользнула в сознании: кабы и впрямь не покойник бы… Набравшись наглости, я постучала мыском своего ботинка по подошве его изрядно потрёпанных сапог.

– Извините, вам плохо?

Мужчина пошевелился, приподнял шляпу и, пьяно щурясь, смерил меня недовольным взглядом с ног до головы:

– Э-э?..

– Простите, что мешаю вашему отдыху, – обрадованно затараторила я, точно сетевой продавец всем знакомой косметики, – но не могли бы вы подсказать, где находится таверна «Хромой пёс»?

– Ы-ы?.. А, пэрри… Через арку иди. Там направо. Вверх по улице, и на горе приют-то и будет… Ну, что за дура?.. – пробормотал он, прикрывая опять лицо шляпой.

От такого хамства у меня аж глаз дёрнулся: так бы и уделала его сейчас саквояжиком по башке. Но в данный момент этот бомж был единственным источником информации, поэтому, сжав зубы, я раздражённо процедила ему:

– Благодарю. Мне не нужен приют. Мне нужна таверна Марвены Торн. Алё, вы слышите меня? «Хромой пёс» где, я спрашиваю?

– А таверна из арки налево! – рыкнул он мне из-под шляпы. – Что за тупая идиотка?! Налево, ясно?.. Достала… – и витиевато захрапел.

Ясно, что большего я от него не дождусь. Так и придётся самой шарахаться по тёмным закоулкам в поиске местного злачного места. В любом случае путь мой лежал через арку, к ней я и направилась.

Как только я прошла под аркой, один из камней на ней, который я сначала приняла за тускло светящийся фонарь, ослепительно вспыхнул, и эта вспышка отозвалась жжением в моём запястье с именной меткой. Поднеся руку ближе к глазам, в сумраке я с трудом разобрала изменившуюся надпись: «Эвалин Перри. Предгорье, Усвар. Обещание лорду Эдмонду Пруора».