ГЛАВА 5

Даня хватает Франсуа за ворот рубашки и тянет на себя. Я успеваю отскочить до того, как муж ударяет его в челюсть.

– А! – вскрикиваю, зажав рот ладонью. Сердце несется вскачь. – Даня!!!

– Еще раз прикоснешься к моей жене, урою. Понял? – рычит муж, шипя на лягушатника.

Меня всю трясет, в кровь впрыскивается неразбавленный страх.

– Я…– француз двух слов связать не может. И с пола встает только со второй попытки. Пятится назад, машет головой. Ангелина подбегает к нему, помогает дойти до лаундж–зоны. Предлагает минеральную воду.

– Она моя жена, подонок! – Даня с яростью дергает лацканы своего пиджака.

– Ты сошел с ума…– смотрю на разъяренного мужа, облизываю губы, борясь с дрожью внутри.

– Какого хрена, Варь? Что это за фрукт с горы? – растирает костяшки пальцев, втягивает воздух сквозь зубы.

– Он просто постоялец, ни больше, ни меньше, – бормочу я, – а ты? Уходи, не преследуй меня! – срываюсь на крик, мечтая исчезнуть по щелчку.

Через минуту мчусь к лестнице, не реагируя на львиный рёв Дани. Непослушные ноги вскоре подводят, и я падаю на колени, не добравшись до номера каких–то пару метров.

Зарубки на ребрах от прошлых обид напоминают о себе. Морщусь и молчаливо вою.

Зачем он пришел? Почему ведет себя настолько омерзительно?

Ладони потные, липкие.

Царапаю пальцами прохладную стену, пытаясь подняться. Но тщетные попытки растворяются одна за другой. Я проползаю несколько сантиметров и снова сижу тяжело дыша.

У меня же нет ключ–карты…оплакиваю ее и свой брак с громкими всхлипами.

– Варвара Ильинична! – Борис гигантскими шагами добирается до меня, берет на руки и вышибает дверь ногой.

– Что вы делаете? – плохо соображаю из–за слез и спутавшихся разом мыслей.

– Ваш отец, двадцать лет назад приказал не спускать с вас глаз.

Заносит меня в номер, орлиным взглядом сканирует комнату и аккуратно опускает на кровать.

– Вызову мастера, чтобы починил замок. – Добавляет добродушный великан. – Одну секунду.

Сижу не двигаясь. Постепенно опускаюсь на бок и сжимаю руки в кулачки у подбородка.

Тучный парень в черной водолазке общается с Ангелиной по телефону, а потом я всего лишь на мгновение закрываю глаза и…больше ничего не помню.

***

По телу пробегает ледяная волна. Я просыпаюсь. Шторы плотно задернуты, раздвижные двери в гостиную наглухо заперты.

В голове шипящие шумы, в горле сухой ком. Медленно сажусь, раскрываюсь, откинув одеяло вправо, и приставляю пальцы к вискам. Всё кружится перед глазами.

– Я же сказал, чтобы за ней присматривали! – кажется, Данька орет.

Касаюсь ковра босыми ногами, минуточку собираюсь с духом и встаю. Иду словно по инерции. Качаюсь, задеваю мебель, и она грохочет в полной тишине.

У двери крепко зажмуриваюсь. Нащупываю утопленные в дерево ручки и толкаю полотна в разные стороны.

– Даня?

Муж сразу же прерывает телефонный разговор. Кроме нас в комнате никого.

– Любимая, ты как? – спешит ко мне, пытается обнять, я шарахаюсь от него.

– Нормально.

– Точно? – приседает, заглядывает мне в глаза.

– Да, – прикусываю губу. – Сойдет.

– Тебе нужен отдых. Слышишь меня?

– Как ты узнал, что я…– перефразирую вопрос. – Что ты тут делаешь?

– Борис позвонил мне.

Я покрываюсь пухлыми мурашками.

– И что? – отхожу от Дани, обхватываю сама себя руками. – Как же Снежана? Она, наверное, дико по тебе скучает, а ты со мной возишься.

– Снежана сейчас с Киром. Выбирает фужеры.

Даже не обороняется, не отнекивается от моих слов. Передо мной чужой мужчина, которого я помню любящим мужем, мечтающим владеть целым миром.

– Понятно. – Мурашек больше и больше. Удваиваются в геометрической прогрессии.

– Варь, – Даня опять приближается. – Ты всегда будешь под моей защитой. Всегда. И поверь мне, я не отступлюсь от тебя. Там со Снежаной я…

– Занимался любовью, не думая обо мне.

– У меня сложный период. Я пытаюсь с ним справиться.

Период…сглатываю.

– Ни твои родители, ни мои даже не знают, что мы расстались. Мы должны им сказать. И о предстоящем разводе тоже. Только запомни, я и мой отец владеем отелями. Ты никто.

– Никто? – будто не слышит всего остального, а цепляет только кусок. – Я твой первый мужик и им останусь. Никакой чертов французишка к тебе на километр не подойдет. Даже дышать не будет поблизости!

– Господи…мне не нужны отношения…

Мой голос предательски тихий. Хочу увидеть папу, вдохнуть его живительной силы, мощи, величия.

– Я поеду в больницу, – тру виски пальцами. – А ты возвращайся к своей веселой жизни.

– Тебе нужно отдохнуть. Ты плохо выглядишь. – Цинично бросает Даня, минуту назад молящий о прощении.

– Я сама решу, что мне делать, хорошо?

На последнем выдохе говорю я, растирая кисти и запястья.

– Ты моя. – Ставит точку Даня и взглянув на меня пронзительным взглядом, уходит.

Я мечусь по комнате, надеваю пальто, хватаю сумочку и распахиваю дверь номера. Ахаю, увидев Борю. Так и знала, что он меня не оставит одну. Папин приказ.

***

Мы пересекаем улицу за улицей, выделяясь внушительным авто среди стандартных легковушек. Уже поздний вечер, может поэтому любителей покататься по городу так мало.

Кутаюсь в шарф, вдыхаю аромат своих любимых духов, которыми пропитана мягкая ткань и впервые в жизни забываю о миллионах на банковском счете, престижных учебных заведениях, беззаботной жизни в полной и счастливой семье.

Вряд ли я могла подумать о том, что окажусь в роли жены, муж которой ходит налево. Разве могла представить себя обманутой и брошенной? Нет, конечно.

– После больницы, я хочу прогуляться одна. – Говорю Боре, но он не реагирует. Слышит меня и ладно.

Немного спокойствия, чуть-чуть свободы и хотя бы пары часов одиночества. Вот коктейль, который я готова выпить залпом.

Не хочу гадать о причине появления Дани. Думать о Снежане тоже не желаю. Просто забыться бы ненадолго.

Не замечаю нарисованное собой сердечко на запотевшем окне. Оно растекается от тепла, остаются лишь неровные разводы.

Мое сердце переживает то же самое. Сначала его распирает от любви, а затем оно раскалывается на сотни тысяч острых осколков.

Бж–бж–бж…сообщения приходят на телефон. Неохотно вынимаю Айфон из кармана пальто, и еще даже не сняв блокировку экрана, вижу, от кого приходят.

Даня.

«Ты моя законная жена. И останешься ею. Даже не думай о разводе, поняла?»

Минутой ранее:

«Нам надо поговорить. Обо всём. Без эмоций»

Я сбегаю, а он все равно меня находит. И так всегда. Где бы я не находилась, Даня добирается.

Стираю все его послания, намереваюсь внести в черный список, но передумываю.

Задержав дыхание, пишу ему ответ:

«Я к тебе не вернусь. Прощай»

ГЛАВА 6

Я, наконец, у папы в больнице. Приезжаю сюда сразу после ночной прогулки под неустанной слежкой Бори. В больничном коридоре витает запах едких лекарств и бинтов.

Оставлю среди этих серых безликих стен всю свою боль и переживания. Вколю себе дозу безразличия и выпью пару таблеток под названием «Реанимин».

Пора реанимировать себя прежнюю. Той, кем я была до встречи с обаятельным предателем.

– Нашел.

Даня в сопровождении двух верзил с лицами «нам всё по барабану», шагает ко мне широким шагом. Полы его черного пальто при этом синхронно распахиваются в стороны.

– Привет. Ты все–таки приехал? Я же просила…

– Я искал тебя.

Опускаю голову и медленно выдыхаю.

– А я думала, ты всё понял…

Присаживается на кушетку, расставляет свои длинные ноги и говорит:

– Я же сказал, ты моя, – слегка сдавливает мое хрупкое плечико. – Как прогулка?

Быстро же он меняет тему разговора.

– Бродила по городу, выпила кофе, съела эклер. – Чеканю я, держа сердце в узде. Вот-вот вырвется и понесется галопом.

– Насыщенная культурная программа. А хочешь узнать, чем я занимался в промежутках между твоими поисками?

– Чем? – навожу на него усталый взгляд. Я даже толком сфокусироваться не могу. Только точку устойчивую нахожу, и кажется, проваливаюсь в нее целиком.

– Забирал видео с камер наблюдения. И увольнял двух обнаглевших уё…мужиков.

Моргаю, но сухость в глазах не исчезает. Сердце тоже иссушается и скукоживается.

– Что? – я же совсем забываю о камерах. На них было доказательство его измены, а теперь в случае чего, а случай будет – развод, я не смогу ничего доказать.

Данька вздыхает, глядя на меня с немым вопросом. Я все понимаю, просто не верю в сказанное им.

– Да, любимая, порно-видео больше нет. Говорю, просто для справки. Вдруг ты решишься нанять адвоката.

– Собираешься шантажировать меня?

И мой голос дребезжит, переходя на хрип.

– Зачем же. Масса рычагов давления существует. Я не бог, а всего лишь мужик, который совершил ошибку и пытается ее загладить.

Не плачу. Сердце ноет от незаживающих шрамов и вместо крови по венам слезы.

– Удалив видео с изменой? Ты же понимаешь, я никогда не забуду ваших стонов, поцелуев, Снежаны на коленях.

Я всегда и во всём ищу зацепки для оправдания гадких поступков людей, но Даня переплевывает всех…

Когда–то, мама пообещала забрать меня из балетной школы, но забыла. Я просидела в фойе до тех пор, пока охранник не попросил меня выйти. Мне было пятнадцать.

Пришлось вызвать водителя, которого отпустили пораньше и ехать домой, надеясь, что мама просто заболталась с подругами на очередных пятничных посиделках.

Утром она даже не вспомнила о своем обещании. Я не стала заводить разговор. Папа только вернулся из поездки, рассказывал нам об успешных переговорах. Настоящий семейный завтрак.

Позже, я спросила ее о прошедшем вечере. Она с улыбкой ответила: мы с девочками обсуждали новую коллекцию сумок, отдых в Каннах и премьеру балета.

При упоминании балета, на ее лице не дрогнул ни один мускул.

– Варь? – Даня встает, загораживает собой свет. – Ты переселяешься из отеля в нашу квартиру. Я съеду, чтобы у тебя было время обо всем подумать.

– Ты больше не имеешь права решать за меня. – Твердо стою на своём.

Из палаты папы выходит врач. Вовремя. Словно кто–то выманивает его оттуда специально.

– Здравствуйте. Варвара Ильинична, что же вы не ушли?

Павел Юрьевич немногим старше моего папы, чуть сутулый, с жирной родинкой на щеке. Под очками скрываются глубокие черные глаза.

– Я хочу его увидеть.

– Сегодня ему сменят лекарства. Посмотрим динамику. А насчет повидаться, – снимает очки, они повисают на шее, болтаясь на серебряной цепочке, – думаю, можно. Поднимите настроение ворчащему филину.

– Спасибо.

Встаю, отходя подальше от Дани, проверяю наличие сумки на плече и оборачиваюсь к нему.

– Уходи.

– Да, конечно. – Даня находит зрительный контакт с одним из охранников и тот кивает. – Мой парень останется с тобой. Отвезет тебя в нашу квартиру.

Хочется ударить его посильнее, но плотно поджимаю губы и иду навестить папу.

Если бы мое сердце имело голос, оно бы сказало – хватит меня мучить! Последние несколько дней я живу в режиме нон–стоп. И самый важный, уязвимый человеческий орган умоляет о передышке.

– Доброе утро, Илья Витальевич! – мой лихой заход в палату вызывает у папы слабую улыбку.

– Варюша. – Синие папины глаза смотрят на меня с преданной любовью.

– Папуль! – бросаюсь к его кровати, осторожно наклоняюсь и целую его в щетинистые щеки. – Как же я по тебе соскучилась…

– Моя кнопка. – Рука на миллиметр отрывается от матраса и касается меня. Теплейшая нега разливается по всему телу. Не выпрямляюсь, впитываю ее до капли.

– У меня столько перемен в жизни. Хочется тебе обо всем рассказать. Как раньше, помнишь?

– Конечно, помню. – С немалыми усилиями делает вдох. – Я жарю мясо, ты сидишь неподалеку и болтаешь без умолку.

– Твой шашлык самый вкусный.

– Ну, спасибо…

– Пап? – наконец отстраняюсь от него. Седые брови, точно, как у мудрого филина, еле заметно шевелятся. – Я очень тебя люблю. Поправляйся и возвращайся домой.

– Как там мама?

Я усаживаюсь рядышком с ним, скрещиваю ноги, беру его холодную руку и подношу к лицу. Рассказывая о маме, трусь подбородком о кожу, пахнущую витаминами.