ГЛАВА 3

Рассветы прекрасны и желанны рядом с любимым человеком. И безумно ненавистны в одиночестве.

Я ковыряюсь в тарелке с овсяной кашей, выбирая только свежие ягоды. Нанизывая их на вилку, представляю себя на планете без солнца.

Брожу одна во тьме, радуюсь ярким звездам вокруг. И никакой боли, тоски по прошлому…

– Варенька, может, скажешь хоть слово?

– Не хочу, мам. Сейчас позавтракаю и уеду.

– Что у вас с Даней стряслось? Он названивает мне с шести утра. Говорит, ты на его звонки не отвечаешь.

– Я телефон потеряла.

Не смотрю маме в глаза. Боюсь расплакаться. А телефон я просто-напросто отключила.

– Господи, расстраиваешься из–за такой мелочи? Да, Данька тебе десять новых купит! Он уже на полпути сюда.

– Что? – роняю столовый прибор на стеклянную столешницу. По сердцу ползет трещина.

– Он еще с вчера тебя ищет.

Я сглатываю, растираю ладони о бедра и, выждав секунду, несусь одеваться. В папиной футболке я далеко не убегу.

– Варь? Вот дурная!

Мама чуть чашку с кофе не роняет от моего полоумного финта.

Все мои сборы занимают буквально пять минут. Волосы в хвост, пуловер навыпуск и вперед.

Открываю дверь спальни, замираю. Даня упирается руками в косяки и прожигает меня тяжелым взглядом.

– Доброе утречко, любимая.

От его мясистого голоса коленки трясутся. Пятюсь обратно в спальню, задевая изножье кровати.

– Вовремя я, правда? – стоя, скрещивает ноги в уверенной позе. – Опять улизнуть хотела?

В груди закручивается узелок страха. А внутренности наполняются кислотой. Она жжется. На языке гнилой привкус безвыходности.

– Позволь мне уйти. – С мольбой в голосе.

– Теперь ты спрашиваешь разрешения? Интересно.

– Дань, я не собираюсь с тобой бороться. Просто дай мне пройти.

Но Лазаревы мужчины неуступчивые. Судя по его отцу, моя свекровь всю жизнь не имела веского слова в семье и со мной также. Все, всегда решает Даня. За ним жирная точка или многоточие.

– Дам, если выслушаешь меня. Я занятой человек, учитывай это при принятии решения.

– На Снежану времени у тебя предостаточно.

Я скучаю по его объятиям, его поцелуям. Наши отношения, казались мне раем. Казались…

– Ух, – Даня шагает на меня. Один заменяет целое войско спартанцев. – Дерзишь мне.

– Хватит, пожалуйста.

Без особых усилий захватывает меня и прижимает к себе. Под костюмом, который сидит безупречно, твердые мышцы, каменные мускулы. Мое сердце замирает.

– Я решу, когда хватит. Ты моя жена. И я хочу, чтобы ты вернулась ко мне.

– Никогда.

Трепещу в его руках.

– Хочешь, чтоб Илья Витальевич свалился с очередным инсультом? Пожалей отца.

– Папа меня любит и поймет. –Жалкое блеяние перед гибелью.

– Так–то оно так, моя принцесса, но его добьет то, что ты бросила мужа и семейное дело на произвол судьбы.

– Я.…я.… ты пытаешься меня запугать, Дань?

– Нисколько, – фиксирует мой подбородок пальцами. – Я лишь говорю, что никуда тебя не отпущу. Я ошибся, оступился, называй, как хочешь, но я по-прежнему твой муж, а ты моя жена. Развода я тебе не дам.

– Но "нас" больше не будет…– боюсь подумать о жизни без Дани. Он всегда защищал меня, всегда был рядом. Ежедневно…глотаю вязкую слюну.

Ухмыляется с наглым прищуром. Никогда не видела его таким лицемерно бесстыдным и в тоже время уверенным в себе.

– Не глупи, принцесса. Развод ты не получишь. Ты моя женщина. В горе и в радости, в болезни и здравии и так далее.

– Я не буду с тобой, Дань.

– Что же, подумай недельку другую.

«Ролекс» звенят у него на запястье, когда одергивает руку и засовывает ее в карман брюк.

– Ненавижу тебя.

– Любишь. И всегда будешь любить.

Даня неторопливой походкой покидает комнату, а я проклинаю день нашего знакомства. Проклинаю и люблю.

Каким он сногсшибательным был пять лет назад. Смелый, самоуверенный, слегка заносчивый.

Мы с однокурсницей сидели в кафе, болтали о выпускных экзаменах. И появился Даня. Подъехал на Мерседесе, словно принц на белом коне.

Сначала прошел мимо. А на выходе, обратил на меня свое внимание. Я даже запомнила фразу, которая проскользнула в моей голове: стать его женой, несбыточная мечта.

Но вышло, наоборот. Я заполучила желанный трофей. Сменила фамилию и окунулась в безмятежное счастье.

Колдовская любовь. Не иначе.

– Варь, – мама в дверном проеме. На ухоженном, без единой морщинки лице, глубокая печаль. – Что, в конце концов, творится?

– Ничего. Мелкие супружеские недомолвки. – Не реви, успокаиваю себя.

Идея задержаться в родительской квартире растворяется в мыслях сама собой.

Мама будет пытать меня каленым железом, пока не добьется истины. А я не хочу выворачивать душу наизнанку. Не сейчас.

Лучшим вариантом будет пожить в одном из филиалов «Метрополя». Подальше от Дани, ведь она знает где я могу спрятаться, а в отеле будет искать в последнюю очередь. Да и от любопытства мамы надо держаться на приличном расстоянии.

– Ну и хорошо. Надеюсь, скоро помиритесь? Мы же внуков ждем. Они бы разом подарили ему новое дыхание.

О детях разговоры заходят постоянно. Будто мне уже далеко за пятьдесят и Даня мой последний шанс. Но ведь мне всего двадцать семь. У меня вся жизнь впереди.

– Мам, будут вам внуки. Когда–нибудь. А сейчас я поеду. Мне еще нужно кое-куда заскочить.

Вру безбожно.

– Я думала, мы еще поболтаем? Хотела рассказать о новых процедурах по омоложению.

А бы с радостью рассказала о Дане, но эта новость убьет ее.

– Потом, мам. Ладно?

Беру сумочку, целую ее упругую щеку и спешу уйти.

***

В машине я копаюсь в Айфоне последней модели, листаю заполонившие память сообщения.

Несколько приходит от фотографа, которого я нанимаю для профессиональных фотосессий, предложения по рекламе и одно от Снежаны.

Она присылает мне напоминание о свадьбе. Анимационная картинка напичкана фальшью. Позирует с Киром на камеру, строит влюбленную невесту в изящном платье.

Ее губы, ублажающие моего мужа, липнут к губам парня, считающего ее идеалом женщины.

Отправляю Снежану в черный список. Машинальный жест.

Крутить романы с двумя родными братьями наивысшая подлость и низость. Но я не стану срывать пластырь и вскрывать этот нарыв.

Пусть Кир все узнает лично.

Мне его до слез жаль. Умный, обеспеченный, трепетный, внимательный. Можно перечислить полсотни достоинств и ни одно не сотрет факт измены Снежки.

Измены с Даней.

С моей мечтой. Моей истинной парой.

У волков, самка и самец выбирают партнера на всю жизнь. И если случается так, что один из них погибает, то доживают свои дни в одиночестве.

Моногамия, увы, не свойственна Дане. И любовь совсем не имеет ценности.

«Quanto costa как все просто, я поверила серьезно. Ты спросил у лифта, стоя: сколько твое сердце стоит?»

Песня звучит по радио, а я смотрю в окно, думая о муже, об отце. Мужчины оккупируют мои мысли по всем фронтам. Весомые, наполненные болью, ведут к краю пропасти.

– Приехали. – Водитель по имени Борис ждет моей реакции. Он возит меня с семи лет, когда я только пошла в первый класс и я обожаю его за немногословность.

Благодарю Борю и покидаю салон машины. У подножия «Метрополя», расположенного на границе города и частного сектора, встречаю улыбчивую Инну. Мне стыдно за свой недавний поступок, и я решаю перед ней извиниться, а заодно поговорить в спокойной обстановке.

ГЛАВА 4

– Почему вы выбираете именно этот филиал отеля?

Инна обводит пальцем ободок чашки с кофейным налетом на белой стенке, а я давлюсь горьким вдохом.

– Потому что он самый дальний. Практически на выезде из города.

Мы сидим в ресторане «Метрополя» в окружении десятка пустых столов и смотрим друг на друга с понятным недоверием.

Бармен встряхивает шейкер высоко над головой, создавая коктейль для одного из постояльцев, который любезно доставят прямо ему в номер, а мы следим за его ловкими маневрами в воздухе.

Даже одновременно оборачиваемся на бултыхающиеся звуки, и пока я наблюдаю за фокусником в черном жилете, думая о своем, Инна говорит:

– Простите, Варвара Ильинична…

– С сегодняшнего дня, просто Варя. Твои рассказы о похождениях моего мужа нас сблизили.

– Хорошо, – улыбается она, сверкая белыми зубами с брекетами. – Я тебя поняла.

– Моя жизнь разом перевернулась вверх ногами. У тебя такое бывало?

– В семнадцать лет я уехала от родителей, поступив в университет. Это считается за крутые перемены?

– Думаю, да.

Парнишка за барной стойкой горячится ни на шутку. Профессиональный инструмент в его руках совершает немыслимые трюки. Им жонглируют, подбрасывают, кружат вокруг своей оси.

– И что теперь? Я про тебя и Даниила Сергеевича.

– Что бы он не делал, я не вернусь и отелями заниматься не перестану. Даня слишком многого хочет.

Память вспышками выдает отрывки его измены и мой пульс учащается.

– Глупо конечно, что Илья Витальевич назначил его главным. Очень глупо.

– Даня лишь формально главный. Папа владеет всем. Конечно, он не думал, что инсульты его подкосят. Хотел и дальше вести дела, активную жизнь. Но…

– Илья Витальевич крепкий мужчина. С ним всё будет хорошо. А я, я могу перевестись сюда. В этот отель. Здесь явно не хватает хорошего администратора. Так я буду ближе к своей новой подруге. К тебе.

Подруга слишком громко звучит…

– Нет, – бросаю в пустую чашку салфетку, которую вертела минуты три, превратив в мусор. – Пусть Даня думает, что всё по–прежнему. Жизнь течет своим чередом.

– Уверена? Я много раз хотела тебе сказать о его похождениях со Снежаной. Но, решила, что это не мое дело. А сейчас, мне еще омерзительнее там находиться.

– Всё нормально, Ин. Дане с тобой повезло. Работай как раньше и время от времени заглядывай в гости.

Инна нравится мне всё больше. И пока, она единственная девушка, с которой я делюсь чем-то личным. Из-за учебы, занятий балетом, мне было некогда заводить друзей.

Я получаю красный диплом, изучаю французский язык в Париже. А после выхожу замуж за принца из своих грёз.

Блог о красоте и моде становится моим основным занятием скучными одинокими вечерами в пустой квартире.

Даня «любит» Снежану в королевском сьюте, а я распаковываю косметику на камеру и меняю наряд за нарядом.

Сердце пронзает острие боли. Мне хочется сбежать на край света.

– Варь?

Поднимаю усталый взгляд на Инну, и она все понимает без слов.

– Я поживу здесь. Если тебе что–нибудь понадобится, знаешь, где меня найти.

– Звони в любое время.

Я ничего толком не знаю об Инне, но сейчас мне достаточно нашего милого общения за кофе.

Вздыхаю.

Хочу подняться в номер, залечь в ванну и позвонить Даньке. Раньше я всем делилась с мужем. Самыми сокровенными переживаниями.

Его голос, к слову, до сих пор звучит в моей голове. Низкий, бархатный, с хрипотцой.

– Пойдем.

Я беру сумочку, телефон со стола, встаю и задвигаю стул. Инна повторяет мои действия.

За двустворчатыми раздвижными дверьми шумит делегация из Марселя. Узнаю это по разговору двух мужчин у ресепшен.

– Ma chérie *, – картавит мужчина, чьи запонки на рубашке переливаются алмазным блеском. – Pardonnez–moi…

Администратор Ангелина выглядит растерянной. Ее броский макияж с доведенными до идеала черными стрелками, не состыкуется с наращенными ресницами.

– Ангелина, – обращаюсь к ней, с трудом унимая бешеное сердцебиение. – Месье просит обратить на него внимание.

– Я не говорю по–французски, я…– Чересчур резко взмахивает она руками, едва не задевая полку позади себя.

– Хорошо, тогда займи оформлением документов, пожалуйста.

Ангелина кивает, присаживается на стул и вносит данные в компьютер. Я прощаюсь с Инной, которая уже двери, легким кивком головы и переключаюсь на компанию французов.

– Maîtres! * – Начинаю я, и они все поворачиваются ко мне с облегченными вздохами.

– У вас прекрасное произношение. – Мужчина в элегантном коричневом пальто и такого же оттенка ботинках, с улыбкой глядит мне в глаза. У него резковатый тембр, но слух не режет.

– Спасибо.

– Если вы не против, я бы хотел обговорить кое–какие детали нашего пребывания в стенах этого замечательного отеля. Милая особа, – шлет улыбку Ангелине, – к сожалению, совсем нас не понимает.

– Конечно.

Мы отходим в сторонку, он представляется Франсуа. Фамилию я даже не запоминаю.

Несколько минут мы обсуждаем номера, ресторан, услуги прачечной и все это время, я перевожу Ангелине просьбы Франсуа.