Цитаты из книг автора «Ричард Руссо»

. Так она рассуждала, и сам факт, что она полагалась на подобный план, доказывает: некоторым людям не следует становиться родителями, и моя мать – как раз из таких людей.

От него требовалось читать и мыслить, писать и публиковать книги, поминая в благодарностях очередной монографии щедрость академического института,

Не воображай, что можешь меня обидеть, потому что не можешь, – заверил Макс, и далеко не в первый раз.

два любящих друг друга человека вовсе не обязаны разделять на двоих все мечты и устремления, но кошмары-то у них должны быть общие!

слишком многое было “нормальным”. Она была умницей, из тех, кто понимает разницу между первоклассным, посредственным и паршивеньким, но, как и большинству ребят ее возраста, пускаться в подробные разъяснения ей было в лом. Как тебе фильм? Нормально. А жареная картошка? Нормально. Как твоя вывихнутая лодыжка? Нормально. Все и всегда было нормально, если даже и не было, если даже на самом деле все было паршивенько. Когда полный эмоциональный спектр от отчаяния до восторга суммируется одним словом, что прикажете делать родителям? Еще более Майлза беспокоила мысль, что “нормально” часто используют в качестве затычки в разговоре, надеясь, что человек, задавший вопрос, попросту отвалит

Медленность происходящего не гарантирует автоматически твоей готовности к переменам. Если бы все происходило быстро, ты бы навострилась реагировать на самые разные неожиданности, твердо помня, что скорость – твой главный козырь. “Медленное” работает совсем по иному принципу, на обманчивом впечатлении, будто у тебя полно времени подготовиться, и утаивая то фундаментальное обстоятельство, что как бы медленно все ни происходило, ты движешься еще медленнее.

допустимо ли выстраивать дружеские отношения лишь на том основании, что кому-то живется еще хуже, чем тебе.

А если нет, возможно ли на самом деле испытывать симпатию к человеку, которого ты простила? И сколь бы абсурдным это ни казалось, именно такое впечатление сложилось у Грейс.

Жанин по опыту знала, что куда легче позабыть о тысяче вещей, которые ты хотела запомнить, чем обо одной, которую с удовольствием выветрила бы из своей головы навсегда.

Тем вечером, несмотря на беруши, они слышали, как Тимми вопит и расшатывает дверь в погреб, но вскоре после полуночи шум стих, и все трое поздравили друг друга: дух животного наконец сломлен. Наутро домработница, войдя на кухню, чтобы отпустить на волю укрощенное – как она полагала – и вразумленное животное, была потрясена и напугана как никогда в жизни. Сперва она не могла поверить своим глазам. Из-под двери торчала кошачья голова окровавленными клыками вверх, рядом на плиточном полу виднелись передние лапы, прижатые упавшей сверху дверью. Эта картина сложилась в голове домработницы по подсказке органов чувств. Умом она, конечно, понимала, что дверь Позже методом умозаключений пришли к выводу, что бедная женщина помешала Тимми сбежать из тюрьмы. Начиная с полуночи кошка, игнорируя кровоточащие десны, методично грызла дверь снизу, увеличивая просвет. Когда домработница вошла на кухню, отверстие было уже достаточно большим, чтобы Тимми, извиваясь на спине, просунула наружу свою жуткую голову и частично передние лапы. При неожиданном появлении домработницы она настороженно застыла.Зрелище было, несомненно, страшным, но ненамного страшнее, чем то, которое наблюдал в данный момент Майлз. Клыки Тимми не были перепачканы кровью, накануне она ничего твердого не грызла, но, растянув пасть, она наглядно продемонстрировала Майлзу острые, как лезвия, зубы. Шерсть у нее стояла дыбом, спина выгнулась, она походила на кошек из фильмов категории “Б”, когда явившийся в дом призрак виден только домашним питомцам, но не людям. Майлз, не веривший в призраков, инстинктивно попятился. – О, Тимми. – Рискуя потерять и без того хрупкое равновесие, Синди Уайтинг нагнулась