Они причалили как можно дальше от оживленного порта, но и там поджидали люди. «Орун» отцепил от ладьи одну доску. Из-под нее он вынул коробочку, издающую позвякивание металла, и вытащил несколько круглых кусочков, быть может, серебра, прежде чем спрятать ее под одежду. Он переговорил с мужчинами и, по-видимому, заплатил им, после чего жестом пригласил Року следовать за ним по истертой каменной тропинке, ведущей прочь от побережья.

Влажные, соленые ароматы моря вскоре сменились запахами людского поселения. У Роки заурчало в животе от благоухания готовящегося мяса, и он заметил, как вдалеке поднимается дым. Но ничто не могло подготовить его к увиденному.

Они взобрались на крутой холм, поднимавшийся от берега, и впереди раскинулся город – более обширный, пестрый и красивый, чем всё, что когда-либо видел Рока. Здания простирались в организованном беспорядке до горизонта во всех направлениях, а в их общем сердце расположилась огромная каменная крепость.

По внешнему виду он затруднялся определить, что это за постройки. У некоторых были многоярусные крыши из цветной черепицы, уложенные друг на друга, как если бы лесной полог рос кверху прямыми слоями. Между ними вились улицы из плоского камня, полностью скрывавшего землю. А повсюду вокруг и внутри этих зданий кипела жизнь: маленькие смуглые островитяне входили и выходили, стояли на балконах и высовывались из окон – теснились на каждом кусочке камня и древесины, насколько мог видеть Рока.

Дети, которых он разглядел, были упитанными и здоровыми. Они смеялись и бегали по высокой траве вдоль дорожек, ведущих в город, или под сенью деревьев с грубой корой и ветвями, отяжелевшими от сочных зеленых листьев, похожих на ковши. В своей Роще Рока упал на колени в неприкрытом восторге.

Даже в истинном мире он остановился поглазеть. Мужчины затараторили и замахали ему, чтобы он шел вперед, но Рока их проигнорировал. Он наклонился и зачерпнул рукой мягкую черную почву, зная: в Аскоме за такую землю будут сражаться каждый вождь и каждая матрона, доколе кровь тысячи сынов не окрасит ее в багрянец. Но здесь на это богатство, как видно, в основном не обращали внимания. Его закрывали сорняки и выложенная камнем тропинка.

О, мама, подумал Рока. Вот он, обещанный рай. Это мир за пределами нашей мерзлой пустоши. Это конец бесконечному кошмару. Ты была права. Как и твои предки.

Сдерживая слезы, он размышлял о своей цели – сначала только выжить, и отомстить, и оправдать жертвенность святой женщины, которая отдала собственную жизнь, чтобы спасти своего сына. Всю жизнь он цеплялся за эту мысль с отчаянной потребностью – еле-еле держался за опасный утес, свисая с его края. Но, возможно, больше нет. Возможно, здесь, за бескрайним морем, лежал ответ на разрушенную жизнь.

О Бэйла, прекрасная Бэйла, ты верно поступила, что спасла меня. В том, что я сделал, есть смысл. Рай существует. И твой сын его нашел.

Лишь когда он почувствовал, что способен унять дрожь, Рока встал и снова последовал за мужчинами, прекрасно зная, куда они его отведут.

Они прошли мимо играющих детей, мимо юных женщин, несущих корзины к берегу или реке, протекающей через центр города. Они прошли мимо тысяч людей с окрасом кожи от светло-коричневой до глубокой черной, и Рока сутулился, насколько мог, и старался прятаться, но все равно привлекал взгляды на каждой улице.

Казалось, толпы людей сдавливали его тело, как чересчур тесный спальный мешок. Чтобы отвлечься, он прилежно старался подмечать всё подряд: откровенную, яркую одежду; странные формы зданий; растения, развешанные в качестве украшений. Он подметил, что никто из этих людей не носил оружия, даже мужчины. Он подметил, что никто не выглядел испуганным несмотря на то, что вокруг незнакомцы, и задался вопросом: неужели у них нет бандитов и преступников, а мужчины даже не дерутся в поединках?

К тому времени, когда они пересекли часть города на своем пути, Рока считал себя готовым войти в очередной военный форт и смело встретить то, что воспоследует. Но когда впереди нависли огромные серые стены, его шаги замедлились, а его брат зашипел.

За этими стенами будет еще один каменный воинский домина, еще один король и еще одна арена, со всеми теми же капканами, цепями и застенками. Букаяг размял кисти рук.

– Меня не запрут больше, братец. Не пока я еще могу дышать.

Рока чувствовал примерно то же самое, но какой у них был выбор?

Теперь и «Орун» замедлил шаг. Он проследил за взглядом Роки и, казалось, понял. Он вытащил из-за пояса маленький меч и, как тогда в яме, наклонился, держа клинок так же, как сам Рока, когда преподносил вождюаскоми рунный меч.

Букаяг вздохнул и стиснул их общие челюсти. Но после долгого, напряженного ожидания взял клинок и больше не беспокоил Року.

В этом месте может быть иначе, успокоил Рока. Мы не будем есть или пить, пока не удостоверимся – а если придется, мы будем драться, чтобы спастись, или умрем. Это я тебе обещаю.

Вопреки своим словам он обнаружил, что потеет, и не только от жары. Умирать он не хотел – не сейчас, больше нет. Он хотел узнать любую истину, которую могла предложить эта новая страна, исследовать эти чуждые умы в поисках любой крупицы знаний и решить, стоит ли все-таки мир того, чтобы его спасать.

Он не сможет сделать это, убивая рабов на потеху толпе или позволив какому-нибудь новому королю ободрать его плоть в камере пыток. И все больше и больше он убеждался, что не сможет добиться успеха без Букаяга.

ГЛАВА 10

Арун все никак не мог унять дрожь в руках. Все дело было в ожидании, в неопределенности. Он загодя отправил сообщение своему покупателю перед тем, как покинуть город Трунга, но от аристократии не следует ждать никаких гарантий.

Люди, встретившие на причале, по крайней мере подтвердили интерес к товару. А теперь Арун был во власти города, и его добычу могли взять за бесценок, а то и вовсе даром. И все же он осмелился надеяться. Молодой король слыл рассудительным и честным, а значит, он – наилучший выбор.

Но в то время, как «Рока» ждал у входа в замок, Арун обругал себя за тупизну.Ну еще бы – эта крепость пугает его, понял он. В одной такой он только что подвергся пыткам и дрался словно пес!

И все же импридется войти внутрь. Всю дорогу от порта за ними следили, и не было никаких сомнений в том, что случится, стоит им бежать. Арун подумал, что сам он, возможно, сумел бы удрать, затерявшись в толчее и переодевшись, или срезав путь через дома и проулки. Но не великан. Нет, этот огромный, странный парень целиком и полностью загнан. Поэтому Арун и вручил ему свой меч, и это, по крайней мере, заставило дикаря пошевелиться.

Они вошли во внешнюю крепость, где у каждых ворот каждого участка стены стояли будки пропуска. Часовые таращились, но пропустили гостей к неформальному рынку внутри. Арун вскоре увидел, как «простые» люди прячут мечи, а остроглазые «торговцы» сбывают скудный товар по завышенным ценам. Под ногами путались мальчишки-попрошайки, шаря повсюду руками, словно ища упавшие монеты с побрякушками, но в реальности явно чтобы украсть клинок-другой.

Арун отдавал себе отчет: каждый шаг вел его все дальше в искусно сработанный капкан – лабиринт смерти, сконструированный острым умом параноика.

Минуя внутреннюю крепость, визитеры прошли через боковой вход во дворец. Там оказалось больше стражников, но никто не задавал вопросов, и Арун с Рокой шагнули во внутренний двор, превращенный в сад. Здешние слуги подстригали и без того идеальные кусты или подметали веерными метлами дорожки, лишенные пыли. Никто не смотрел на двух гостей и не заговаривал с ними – только пожилой мужчина с прилизанными маслом волосами и подстриженной козлиной бородкой:

– Пожалуйста, пройдите сюда.

Арун уловил напряженные, грозные движения своего спутника и задумался, не почуял ли опасность и великан, способный в любой миг запаниковать, выхватить свой новый меч и прорубить кровавую тропу обратно к морю. Но Арун скрыл свои опасения. Он улыбнулся и указал рукой вперед, используя всю свою волю и навыки, чтобы быть спокойным, как стоячая вода. Гигант кивнул.

Они проследовали за стариком-дворецким в мраморный зал, а оттуда к двери со створками из мангового дерева и в комнату за ней.

А там восседала на троне женщина, красивее которой Арун не встречал.

– Благодарю, Хина, ты можешь идти, – молвила она мягким, но уверенным голосом.

Арун почувствовал сомнение старика и не винил его. Кем бы ни были эти двое мужчин, заявившиеся к его хозяйке, они безусловно представляли опасность. И все же дворецкий молча ушел, и они остались, похоже, втроем. Арун полюбопытствовал, не прячется ли за шторами или фальшивыми стенами охрана, и не в шаге ли он от смерти.

– Тебе повезло с выбором времени,Удавка, – молвила знатная дама. – Король только что поприветствовал еще одного законного сына. Он в великодушном настроении.

Арун низко поклонился, сверкнув своей самой очаровательной улыбкой.

– В таком случае я доволен, сударыня.

Она склонила голову набок, обнажив стройную бледную шею.

– Не стоит. Именно поэтому вместо него здесь я, а мне великодушие чуждо.

– Если все, что я получу, – дар вашей красоты, сударыня, это станет мне более чем достойной наградой.

Женщина засмеялась, хотя веселье не коснулось ее глаз.

– Забей на мою красоту, пират. Покажи мне твое чудовище.

Арун поклонился и жестом велел Роке снять капюшон. Выражение золотистых глаз парня было нечитаемым, но он подчинился.

К чести женщины, она не утратила самообладание, рассматривая Року.

– Он не совсем альбинос, так ведь? Мы можем с ним поговорить?

– Нет, сударыня. Думаю, что нет. Я перепробовал несколько диалектов Пью и пару-тройку материковых языков.

Она нахмурилась.

– Тогда какой от него прок?

– Он очень умен, сударыня. Вероятно, есть лингвисты, которые смогут помочь.

– Лингвисты стоят денег. Ты принес мне бесполезные расходы. – Ее взгляд скользил вверх и вниз по высоченной, широкой фигуре дикаря. – Он, верно, ест как бык.

– Полагаю, что так, сударыня. Но у этого быка есть рога. Я видел, как он убил пятерых ветеранов Халинской ямы в одиночку, используя лишь тупой нож и свои руки.

Дама пожала идеальными обнаженными плечами и скрестила длинные, гладкие ноги.

– Значит, он опасен и неуправляем. Больше расходов. Я не думаю, что он мне нужен.

Арун поклонился, счастливый сыграть в обряд торга.

– Я понимаю. Прошу меня простить за то, что отнял ваше время. Мы повидаемся с другой семьей.

Темно-карие, почти черные глаза женщины сверкнули, затем она рассмеялась. Звук был резким и высокомерным.

– О, яоставлю его себе, пират. Я просто не уверена, что он мне нужен или что я заплачу за него. Быть может, я вскрою его уродскую башку и успокоюсь.

Челюсть Аруна сжалась, и он сделал некоторое усилие, чтобы расслабиться. Очевидно, это была игра другого рода. Но пираты играли в такие игры, и к этому он тоже привык. Он шагнул вперед, но все так же улыбался, выжидая, пока она не встретилась с ним взглядом.

– Яс радостью убью тебя сейчас же и умру, прежде чем позволю меня ограбить.

Ее слова повисли в воздухе, и Арун приготовился услышать свист первой стрелы, готовый прыгнуть и сделать в точности то, что обещал. Дама перевела взор с одного его глаза на другой и улыбнулась.

– Мне нравится твоя храбрость, пират. Ты и твое чудовище можете остаться на ночь здесь, во дворце. Я обговорю твою оплату с королем. Это приемлемо?

Арун отступил назад и поклонился, зная, что это будет самая опасная ночь в его жизни.

– Более чем. Вызвать улыбку на устах, подобных вашим, – достаточная награда, сударыня.

Удовольствие отразилось на ее лице, и она откинулась на спинку своего трона, гибкая, как охотничья кошка, однако ничего не сказала.

– Не откажете ли мне в удовольствии узнать ваше имя, сударыня? И я хотел бы лично поздравить короля с рождением сына, если позволите.

При этих словах радость аристократки, похоже, исчезла, и Арун испугался, что сплоховал.

– Какой ты учтивый для пирата, – молвила она, вставая, чтобы пересечь комнату. – Но мне надоел этот фарс,бывший брат чинга. О да, я прекрасно знаю, кто ты. Уразумей же вот что: я – принцесса Кикай, сестра короля, и отныне я твой повелитель. Я – всё, что стоит между тобой и смертью. Скоро ты познакомишься с моим братом, и возможно, твоя любезность спасет тебя. Когда будешь восхвалять имя новорожденного принца, можешь называть его Ратама Кейл Алаку.

ГЛАВА 11

МЕЗАНСКИЕ ХОЛМЫ. МАЛВЕЙ – ГОЛУБОЙ ГОРОД.

1580 ГОД П. П. НАСТОЯЩЕЕ

Оско, третий сын Харкаса и Посвященный воин Мезанских холмов, придерживался «техники десяти тычков». Исполнять супружеский долг, конечно, было важно, но хотя секс требовался для здоровья и рождения детей, Оско старался не слишком-то им наслаждаться.

И все-таки… он не мог удержаться от того, чтобы не смотреть на сильные, рельефные черты лица и плеч своей жены или ощущать ее гибкое тело под своим. Он отсутствовал так долго, что знал: если посмотрит в ее темные глаза или поцелует ее, то пропадет.

Лига исправно стонала. Она выполняла свой долг, чтобы оберегать честь мужа, как делал и он сам. Это она предложила им быстренько спариться, потому что за Оско должен был вскоре прислать его отец, и он мог умереть, прежде чем они встретятся снова. Она всегда была мудрой и практичной. Идеальная жена, не считая ее красоты.

– Ты в порядке?

Оско вздрогнул от ее вопроса, но тут заметил, что у него идет кровь из небольшой раны на ноге и пачкает простыни.

– Ерунда.

Он снова посмотрел на стену. По правде говоря, он был изнурен и изранен после многодневного трудного марша, и Лига прилагала незаметные старания, чтобы подмахивать и помогать с «тычками». Она всегда точно знала, что нужно.

Большинство знатных девушек Мезана выходили замуж в четырнадцать, но Лига была восемнадцатилетней и почти жрицей, когда к ней посватался Оско. Ее семейство – Хиртри – пришло в восторг, не ожидая, что кому-либо хватит смелости или, возможно, дерзости взять ее в жены. И это правда, что ее красота вызывала у Оско похоть – по крайней мере за то короткое время, что он провел с ней в Малвее. Но в действительности его по-настоящему возбуждали ее дисциплина и преданность. Чем меньше она пыталась его соблазнить, тем больше он ее уважал; а чем больше он уважал ее, тем труднее было ее покидать.

Но для Оско из Магды, сына Харкаса, трудностей не существовало. Он молча закончил, встал с их маленькой жесткой кровати, которую так редко делил, и оделся в штатское.

– Принеси жертву этим вечером и помолись о рождении дочери. Нашему народу понадобится больше детей.

– Да, супруг. Все подготовлено.

Он остановился и обернулся к ней, думая:Ну еще бы.

Дом также был безупречен – слуги ожидали, чтобы приветствовать Кейла и отца Оско; на кухне все было готово к застолью; у Лиги имелись резервные планы на случай, если встреча состоится в другом флигеле, а также воины, готовые убить гостей Оско, если потребуется, и средства для десятка других вариантов.

– Ты умница, жена, как и всегда.

– Я исполняю мой долг, супруг.

Она произнесла это без спеси, без фальшивой скромности. Оско позволил себе улыбнуться. Он подавил соблазн протянуть руку и прикоснуться к ее прекрасному лицу или коротким черным волосам, и видел то же вожделение в ее глазах. Но она не потянулась к нему.

Идеальная жена.

– Если я умру, – сказал он, надеясь, что его слова передают глубину его уважения, – моя семья найдет тебе нового мужа и ты получишь из моего имущества столько, сколько я смогу тебе дать.

Она поклонилась в точности как подобает, с естественной стыдливостью прикрыв рукой грудь. Больше слов не требовалось.

* * *

– Добро пожаловать, принц Ратама.

Кейл улыбнулся и поклонился отцу своего друга в манере Пью. Асна изобразил свой нелепый реверанс.

Как только их поприветствовал господин Харкас Магда – Градоначальник в этом году, – Оско отправился «навестить свою жену».

Кейла не удивило, что его друг не упоминал о ней во время их пребывания в Нандзу, Имперской Академии Нарана, и все-таки он питал недоверие к своему зачастую двуличному соратнику, поэтому отправил собственный дух вслед за сыном, пока его тело улыбалось отцу.

Асна меж тем изогнулся в нелепом поклоне; его рука вскинулась вверх, затем снова легла на бедро. Брови генерала приподнялись.

– Мы нечасто видим кондотийцев тут, в холмах. По крайней мере, со времен войны.

Под этим господин Харкас подразумевал войну с Наранской империей – войну, в которой наемники вроде соплеменников Асны помогали разорять посевы Мезана и грабить мезанских торговцев, пока весь народ едва не умер с голоду и в конце концов не сдался.

– Если как говорил мой дедуля, о сильный лорд, их часто не видново время войны. Это была проблема, да?

Кейл затаил дыхание, а Харкас пялился в упор. Он оказался точной копией Оско, и мимикой обладал почти столь же скупой.

– Мы приготовили угощение, принц Ратама. Прошу. – Он простер длань в сторону невзрачного каменного зала позади.

Кейл с гораздо большей охотой развернулся бы и немедленно ушел. Его народу и семье нельзя было терять времени, но он знал: такая грубость нанесет оскорбление, а он нуждался в этом человеке и его солдатах.

– Благодарю вас, господин, – поклонился он снова, – конечно, я останусь.

Кейл был весьма рад кланяться, ибо это позволило ему скрыть свое удивление. Дух его проследовал за Оско вверх по лестнице в спальню, и обменявшись примерно пятью вежливыми словами, Оско и его жена – очевидно, и впрямь настоящая – разделись и залезли на кровать.

Когда начались прикосновения, дух Кейла убежал оттуда, но принц почувствовал румянец на щеках и поборол ухмылку.Никак скучал по ней, друг, вон как тебе невтерпеж – не такой уж ты и сдержанный, как думаешь.

Харкас и его свита из молчаливых гвардейцев, стуча тяжелыми ботинками по серым коридорам, привели Кейла и Асну в большую квадратную комнату, заставленную простыми деревянными столами и скамьями. Около пятидесяти мужчин и мальчиков нескольких поколений заполняли сиденья, держа спины прямыми, как замковые стены, и тихо разговаривая. Они мгновенно умолкли и встали, вытянув руки по швам, устремив глаза на голый камень стен.