Цитаты из книг автора «Ричард Докинз»

Вот, к примеру, помещенное в Интернете письмо, адресованное Брайану Флемингу, автору и режиссеру искреннего и трогательного, защищающего атеизм фильма «Бог, которого не было»[137]. Его опубликовали 21 декабря 2005 года под заголовком «Гори, а мы посмеемся»: Ну вы наглые до предела. С какой радостью я взял бы нож, вспорол вам, дуракам, брюхо и завопил бы от радости, когда ваши кишки вывалятся вам под ноги! Вы пытаетесь разжечь священную войну, и тогда я и другие, мне подобные, с радостью сделаем все, о чем я написал выше. Тут автора, видимо, наконец осенило, что его язык не очень вяжется с идеалами христианства, и он продолжает более миролюбиво: Но БОГ учит нас не мстить врагам, а молиться за таких, как вы. Увы, милосердия хватило ненадолго: Меня утешает мысль о том, что БОГ подвергнет вас наказанию в тысячу раз худшему, чем все, что я когда-либо смогу сделать. Самое лучшее, что вы БУДЕТЕ вечно мучиться за грехи, о которых вы и понятия не имеете. Гнев БОЖИЙ не знает пощады. Ради вас самих надеюсь, что вы увидите истину до того, как напоретесь на нож. Счастливого РОЖДЕСТВА! P. S. Вы, люди, даже представить себе не можете, что вас ожидает… Слава БОГУ, я не такой, как вы.

Мартин Лютер хорошо сознавал, что наиглавнейшим врагом религии служит разум, и неустанно предостерегал о его опасности: «В лице разума религия имеет самого страшного врага; он никогда не помогает нам в духовных вопросах, но гораздо чаще борется с божественным Словом, обращая презрительный взгляд на все исходящее от Создателя»[132]. И далее: «Желающий стать настоящим христианином должен вырвать глаза у разума». И еще: «Всем христианам нужно уничтожить в себе разум

Многие религии, например, содержат объективно невероятные, но субъективно желанные доктрины о сохранении нашей духовной сущности после физической смерти. Идея бессмертия живет и ширится благодаря своей привлекательности. А привлекательность работает благодаря почти повсеместной тенденции человеческого сознания верить в то, чего хочется

Не может ли иррациональное религиозное чувство оказаться побочным продуктом иррациональных механизмов, которые естественный отбор встроили в наш мозг для того, чтобы мы могли влюбляться? Религиозная вера, безусловно, имеет определенное сходство с влюбленностью (и оба этих состояния по многим признакам сходны с наркотическим «кайфом»[129]). Несмотря на то что, по словам нейропсихолога Джона Смайтиса, два этих вида мании активизируют разные участки мозга, между ними наблюдается определенное сходство: Одним из многочисленных проявлений религиозной веры является сильнейшая любовь, направленная на сверхъестественное существо, то есть бога, а также преклонение перед связанными с этим существом объектами. Человеческая жизнь во многом определяется эгоистичным поведением генов и механизмом подкрепления. Религия широко использует механизм положительного подкрепления: состояние тепла и комфорта, порождаемое чувством защищенности и любви в опасном мире, потеря страха смерти, надежда на помощь свыше в ответ на молитву и т. п. Подобным же образом романтическая любовь к другому человеку (обычно противоположного пола) вызывает сосредоточение чувств на этом индивидууме и служит источником подкрепления. Эти чувства пробуждаются также связанными с любимым человеком объектами: письмами, фотографиями и даже, в прошлом веке, его локонами.

С точки зрения нормального человека, весьма невероятно, что одна-единственная из всех знакомых мужчине женщин окажется в сотни раз более достойной любви, чем ее ближайшая конкурентка, однако, влюбившись, мужчина начинает утверждать именно это. По сравнению со свойственной нам, как правило, моногамной преданностью «многолюбие» того или иного рода выглядело бы более рациональным («многолюбие» – это убежденность в том, что человек может одновременно любить несколько лиц противоположного пола, подобно тому как он может одновременно любить несколько вин, композиторов, книг или видов спорта). Мы не находим ничего странного в любви к двум родителям, нескольким детям, братьям и сестрам, учителям, друзьям, домашним животным. Но если принять во внимание вышеизложенное, не начинает ли казаться странной ожидаемая от супружеской любви абсолютная преданность одному партнеру? И тем не менее мы ожидаем и всеми силами добиваемся именно этого. В чем здесь причина? Хелен Фишер и другие исследователи показали, что мозг влюбленного человека находится в уникальном состоянии – это выражается в появлении специфичных и характерных именно для данного состояния нейроактивных химических веществ (по существу, природных наркотиков)

При виде тигра лучше не задумываться надолго о его возможном поведении. Не важно, как взаимодействуют на физическом уровне его молекулы, не важно, как сконструированы его лапы, когти и зубы. Эта кошечка собирается вами пообедать, и для выполнения своего намерения она самым ловким и эффективным образом использует и лапы, и когти, и зубы.

«Вы рассуждаете как в XIX веке» в контексте религиозной дискуссии? Она означает следующее: «Вы так прямолинейны и недипломатичны, разве можно задавать такие откровенные, недвусмысленные и грубые вопросы, как „Верите ли вы в чудеса?“ или „Верите ли вы, что Иисус родился в результате непорочного зачатия?“. Вы что, не знаете, что в приличном обществе таких вопросов не задают? Они вышли из моды в XIX веке». Но подумайте, почему невежливо в наше время задавать религиозным людям подобные вопросы? Потому что отвечать на них неудобно. Потому что положительный ответ ставит отвечающего в неловкое положение.

Однажды, когда я рассказывал об этих и других странностях за обедом в кембриджском колледже, один из гостей, известный кембриджский теолог, повернулся ко мне и заявил: «Думаю, что антропология именно поэтому такой интересный и сложный предмет. Вам приходится находить объяснения тому, как люди могут верить подобным нелепицам». Я дара речи лишился, а когда достаточно пришел в себя, чтобы дать подходящий ответ – про котлы и горшки, – разговор уже перешел на другое. Если кембриджский теолог – христианин стандартного толка, то сам он, по всей видимости, верит в ту или иную комбинацию следующих утверждений: • В праотеческие времена девственница родила сына без вмешательства мужчины. • Этот сын, не имевший биологического отца, навестил усопшего друга по имени Лазарь, от которого уже исходил трупный запах, и тот незамедлительно ожил. • Этот же не имеющий отца человек вернулся к жизни через три дня после собственной смерти и погребения. • Через сорок дней этот человек взошел на вершину горы, и его тело вознеслось в небо. • Если беззвучно прокручивать мысли в собственной голове, то не имеющий отца человек и его «отец» (который одновременно является им самим) услышит их и, возможно, как-то отреагирует. Он в состоянии одновременно прослушивать мысли всех людей, живущих на свете. • Когда вы делаете что-либо плохое или хорошее, не имеющий отца человек это видит, даже если это больше никому не известно. Вы получите соответствующее наказание или поощрение; возможно, это произойдет после вашей смерти. • Девственница – мать человека, не имеющего отца, никогда не умирала; ее тело вознеслось на небо. • Хлеб и вино, получившие благословение священника (который должен иметь мужские половые органы), «становятся» телом и кровью не имеющего отца человека.

Если я достаточно связно излагаю свою мысль, вы, должно быть, уже догадались, к чему клонится аргумент о мозге ребенка и религии. Естественный отбор благоприятствовал выживанию детей, мозг которых предрасположен доверять мнению родителей и старейшин племени. Такое доверчивое послушание помогает уцелеть; оно аналогично ориентации мотыльков по свету небесных тел. Однако обратной стороной доверчивого послушания является бездумное легковерие. Неизбежный побочный продукт – уязвимость к заражению вирусами мышления. В мозге ребенка по понятным, связанным с дарвиновским выживанием причинам заложена программа послушания родителям и другим взрослым, которых родители велели слушаться. Автоматическим следствием этого является неспособность отличить хороший совет от плохого. Ребенок не в состоянии понять, что «не купайся в кишащей крокодилами Лимпопо» – это разумное предостережение, а «в полнолуние нужно принести в жертву богам козу, иначе будет засуха» – в лучшем случае трата времени и коз. Для него оба высказывания звучат одинаково веско.

Компьютеры выполняют команды пользователя. Они беспрекословно следуют введенным на языке программирования инструкциям. В результате получаются текстовые документы, бухгалтерские расчеты. Однако побочным продуктом такого бездумного подчинения является способность с той же легкостью выполнять вредные команды. Компьютеры не в состоянии отличить полезные команды от вредных. Подобно солдатам, они просто повинуются. Польза компьютеров во многом определяется таким нерассуждающим повиновением, но оно же – причина их неизбежной уязвимости к компьютерным вирусам и «червям». Машина послушается вредоносной программы, приказывающей: «Скопируй меня и разошли по всем электронным адресам, какие есть на жестком диске», и получившие ее другие компьютеры поведут себя таким же образом, распространяя вирус в геометрической прогрессии. Спроектировать одновременно послушный хозяину и невосприимчивый к вирусам компьютер очень сложно, если вообще возможно.