Я поравнялась с Янни и взяла его за руку. Дурачок засмущался, но все же пошел быстрее. Теперь его интересовала моя рука, а не жучки. Он начал ее рассматривать и крутить в своих толстых пальцах, от чего иногда было щекотно.

— Ты молодец, Янни-пом-пом. — сказала я ни с того, ни с сего.

— А я знаю! — воскликнул толстяк, не отрываясь от моей ладони, которая в его руках выглядела как стебелек.

— Расскажи мне про свои любимые игры. — попросила я.

Янни принялся в красках описывать их сказочные похождения с Сенши и Лиррией. Это была их игра для Янни и для детей. Когда они собирались вместе, то «убивали» драконов, водяных чудищ и злых ведьм. Драконом и водяным чудищем чаще всего был Янни, но он не возражал. Пом-пом обожал играть с детьми и сестрами Аркина. Как-то раз я даже наблюдала за этим и незаметно для себя поняла, что улыбалась.

Меня никто и никогда не умилял. Ни дети, ни котята, от которых все знатные дамы очарованно падали в притворные обмороки. Никогда не понимала это дерьмо. В раннем детстве даже пнула Алику за это, что по какой-то причине сработало, и сестра больше подобное не повторяла.

Но Янни меня умилял. Даже когда бесил. Даже когда бесил так дико, что я подумывала о его расчленении. И я не понимала, откуда это взялось.

Если моя привязанность и теплые чувства к Тириде были мне абсолютно понятны, то как и когда все то же самое возникло по отношению к слабоумному толстому идиоту, осталось для меня загадкой.

Просто однажды, на четвертый месяц моего пребывания в Таццене, когда я вечером шла в библиотеку и увидела, как трое бродяг месят толстого Янни ногами, я озверела настолько, что двоим вырвала сердца прямо из груди, а в последнего, который убегал, швырнула тупой камешек, словно тот был острой стрелой. Камешек искусно вошел в лишайный затылок, прошел сквозь серую мякоть, которую многие называют мозгом, и вышел меж бровей, оставив после себя аккуратное небольшое отверстие. Рассмотрев все это поближе я хоть и похвалила себя за изобретательность, но еще и удивилась: заслуживали ли эти выродки смерти за подобное? Наверное, нет. Тогда почему я их убила? Колоти они кого-то другого, я бы даже бровью не повела, но Янни… Что-то он во мне вызывал… Что-то, заставляющее оберегать его от зла.

Я вытерла руки и проводила дурачка до красного замка. Я даже проследила, чтобы ему как следует обработали раны и перевязали сломанную руку.

На следующий день я сказала Аркину, что если они не хотят разгребать после меня гору трупов в своем любимом городе, то стоит защищать Янни получше, на что Аркин сразу согласился. Он тоже был в бешенстве, увидев искалеченного толстячка, грустно сидящего в углу зала.

Когда я спросила, почему братья и Сенши так тепло обращаются со слабоумным, Аркин ответил, что считает его своим талисманом. Я не стала уточнять, что это значит. Мне было достаточно и такого ответа.

С тех пор я стала его Ангелом-Хранителем, как давным-давно называл это Асмо. В Йосе он рассказывал, что Ангел-Хранитель — это некто божественного происхождения, которого никто не видит, но который всегда стоит за спиной и защищает от бед. Я тоже в каком-то смысле божественного происхождения, если принимать Бадзун-Гра за бога.

Янни-пом-пом был очень добрый. Добрее, чем этот мир заслуживал. Он был готов отдать все, что у него есть, если бы я сказала, что мне это нужно. Он бы не спросил, зачем мне или когда верну, он бы просто отдал и был счастлив.

Но было и то, чему я завидовала… Его память. Она избирательно удаляла все плохое, что случалось в жизни Янни. Уже на следующий день после избиения дурак не помнил, кто его избил и за что. «Наверно, я не смог дать им что-то, что им было очень нужно для их мамы» — подумав, выдал Янни. Я раздраженно смотрела на него, но в душе чувствовала зависть. Моя злость, моя обида и жажда мести отравляли меня изнутри словно яд. Я бы все отдала, чтобы снова забыть это. Я бы предпочла провести бесконечность в поисках ответов на вопросы, кто я и откуда, но никогда их не найти. Это страшное озарение пришло мне тогда, когда Янни ответил:

— А зачем мне помнить плохое? Я же даже все хорошее не успеваю запомнить! Для плохого места нет!

Я хотела сказать ему, что он тупой толстяк, но внезапно поняла, что он гораздо счастливее меня. Был, есть и будет.

У него не было проблем, которые нужно решать, и целей, которые необходимо достигать. Он просто жил. Это ли не высшая степень счастья?! Я никогда не смогла бы похвастаться тем же, потому что я жила либо в прошлом, либо в будущем.

Время близилось к вечеру. Скоро нужно готовиться к привалу, и это меня удручало. Мы с Карро в привалах не нуждались, но теперь были не одни. Я ненавидела, когда приходилось думать о ком-то, кроме себя.

Ваарко попрощался с нами пару лиг назад. Карро вытащил из колчана две стрелы и дал понюхать волку. Затем старик что-то прошептал ему, почесал между мохнатых ушей и отпустил. Если Ваарко не сможет напасть на след контрабандиста, то вернется к нам через две недели.

Когда волчий хвост скрылся за деревьями, я спросила у Карро:

— Эти стрелы от того контрабандиста?

— Да.

— Они какие-то особенные?

— Да.

Я выждала никому не нужную паузу и вновь пристала к старику:

— Расскажешь?

Карро устало вздохнул, я улыбнулась уголком губ. Он достал обе стрелы и протянул мне.

На первый взгляд казалось, что они одинаковые, но нет. Человек не смог бы, но любой кнарк почувствует разницу.

Обе стрелы были сделаны из каких-то металлов и драгоценных камней: разные смеси для одной и второй. Я не могла почувствовать, что конкретно туда входило, но точно уловила золото, серебро, платину и нефритовую пыль. И еще стрелы были теплые.

— Эти стрелы… драгоценные? — с удивлением повернулась я к Карро.

Он кивнул.

— Талисманы твои что ли? Или заначка на черный день?

Карро покачал головой.

И тут до меня дошло…

Стрела, которую Вейж вытащил из моего плеча и которую я после не смогла поднять, она была чем-то похожа на эти. Только на той были шаманские символы, а эти были гладкие. Ту я не могла удержать в руках, этих касалась уже несколько минут.

— Эти стрелы…, — поняла я. — Они для кнарков?

Старик кивнул.

Я прочистила горло и тихо спросила:

— Для меня?

— Для Шаты. — ответил Карро. — И возможно, для еще одного кнарка, но не думаю, что она когда-то пригодится. Я не видел его больше двадцати лет.

Я кивнула, догадываясь, о каком кнарке идет речь.

— Когда я очнулась в снегу… — сказала я. — У меня в плече была стрела. Она была похожа на эти.

Карро повернул голову в мою сторону.

— Только на ней были шаманские символы, и для меня она была горячая. Смертный мог спокойно касаться ее, а я нет. Кожу сразу же разъедал жар.

— Колдовство. — заключил Карро. — Впервые о таком слышу.

— А твои стрелы сделаны без колдовства?

— Без. Простая химия. — сказал Карро и убрал стрелы в колчан. — Хоть и очень дорогая. Да, и чтоб раздобыть нефритовую пыль, пришлось постараться. С ней мне как раз и помог тот контрабандист. Потом он же нашел кузнеца, который смог выковать их.

— Что эти стрелы делают? — спросила я. — Они же не могут убить кнарка? Что, в таком случае, они делают?

— Убить не могут. Но могут притормозить, если попасть в сердце или голову. От обычной стрелы кнарк будет восстанавливаться, пока ты бежишь пол-лиги. А с помощью этих стрел у тебя будет лиг двадцать, не меньше. За это время, если есть мозги, то можно сбить кнарка со следа.

— А как сбить кнарка со следа? — послышалось сзади.

Мне не надо было поворачиваться. Я знала, что, как только мы с Карро начали говорить, Аркин и Клео притихли и принялись подслушивать.

— Если это не Дигон, то достаточно будет просто прервать свои следы. Переплыть реку, например. Взобраться на холм или спуститься с горы. Опытный же человек сможет прервать свои следы даже на поле. Большинство кнарков всего лишь отличные следопыты, но не ищейки, как Дигон… или Шата.

Мое лицо скривилось. Я начинала ненавидеть это имя.

— А как сбить со следа Дигона? — спросил Аркин, и я чувствовала, что он идет очень близко ко мне.

— Митра вот скинула его со скалы. — ответил Карро. — А так, почти никак.

Я усмехнулась. Какие приятные воспоминания.

— Но если говорить о вас смертных, то вы можете сбить Дигона только одним способом. В самой южной части Кейлин-Горда, почти на границе с иноземлями, растет одно растение с весьма ядовитым запахом. Если вы смогли бы набрать подобных растений с мешок и идти с ним, то Дигон сбился бы с пути. Но, — Карро почесал бороду. — Не обещаю, что запах этих растений не разъест ваши глаза. Даже мне тяжело находиться на тех полях. К ним не подходят ни звери, ни люди. Птицы над такими полями низко не летают.

— Заинтриговал. — донеслось от Аркина. — А что насчет Шаты? Как сбить со следа ее?

— Никак. — коротко ответил Карро.

— Но тебе же как-то удавалось скрываться от нее тридцать лет.

— Ты забываешь, что я тоже кнарк. И у меня есть Ваарко. Ты не можешь похвастаться ни тем, ни другим.

— К сожалению, ты прав.

— К сожалению? — я остановилась и повернулась к Аркину.

Все тоже остановились. Янни врезался в спину Клео.

— К сожалению. — повторил Аркин и наклонил голову. В его проклятых голубых глазах опять что-то блестело.

— Видимо, привал мы делаем прямо здесь. — тихо сказал Клео, и они с Карро, чувствуя назревание конфликта, отошли в сторону. Пом-пома захватили с собой.

— Ты хотел бы быть кнарком? — удивилась я.

— Таким как вы с Карро? Да! Почему нет?! — Аркин встал прямо, завел руки за спину и поднял бровь.

— Быть кнарком — это проклятье, а не дар!

— Это ты так видишь. — спокойно парировал он.

— Ты видишь по-другому?

— Конечно! — как нечто очевидное, произнес он. — Вы сильны и умны. Бегаете быстро, как лисы. И один ваш взгляд повергает людей в ужас. — Аркин улыбнулся.

— Ты хочешь повергать людей в ужас? — усмехнулась я.

— Как бы тебе это ни виделось, но это весьма полезный навык.

Ладно, если бы я начала с этим спорить, то слукавила бы. Это полезный навык, да.

— Бьюсь об заклад, что ты бы использовал его направо и налево. — предположила я.

— Люди и так пользуются этим повсеместно. Это называется репутация.

— Как Вонта? — я наклонила голову.

Лицо Аркина сразу изменилось.

— В том числе. — сдержанно ответил он.

— Возможно… — осторожно начала я. — Ты бы хотел быть кнарком, чтобы противостоять именно ему?

— Возможно. — еще более сдержанно ответил Аркин, и я поняла, что это стоило ему больших усилий.

— Ни один человек не стоит проклятой души! — сказала я.

— Ты с ним не знакома. — ответил Аркин. Внешне спокойно, но горя диким огнем внутри.

— Да, что ж он сделал такого?

Желваки на лице Аркина заходили. Отвечать он не собирался.

— А Бадзун-Гра? — с кислой желчью выдавила я. — Готов прислуживать ему?

— Вы с Карро не прислуживаете.

Я открыла рот и закрыла. Аркин скрыл усмешку. Я выбесилась.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. — я покачала головой. — Мы бессмертны. Мы будем жить вечно. Все вокруг нас будут умирать, а мы не сможем.

Аркин развел руками.

— Это жизнь. Все и так будут умирать.

— Тебе будет больно, когда это будут твои близкие!

— Да, будет очень больно. — согласился Аркин. — Но повторю, они и так будут умирать, Митра. Бессмертный я буду или нет. Боль от потери неизбежна. И я не страдаю желанием умереть вперед всех, лишь бы не сталкиваться с ней.

— То есть, по твоему, я должна радоваться своим черным глазам?

— Я не знаю, что ты должна или не должна делать, Мит, но в чем я точно уверен, так это в том, что перед кнарком открывается гораздо больше дорог, чем перед человеком.

Я на мгновенье опешила от того, что накануне сама примерно то же самое сказала Тириде, но будь он проклят, если я признаюсь в этом!

— Ты глупец! — вырвалось из меня прежде, чем я успела остановиться.

Аркин раздраженно вздохнул.

— Знаешь, — произнес он, нахмурив брови. — Я много раз слышал от тебя возмущения по поводу своего бессмертия, но никогда не понимал. Я думаю, что бессмертие может надоесть только ленивому или сломленному человеку. Тому, кто не знает, чем занять несколько месяцев, не говоря уже о сотне тысяч лет.

Я внимательно смотрела на его лицо-калейдоскоп. Оно менялось с каждым словом, становясь все загадочней.

— Себя же я к таким не отношу. — продолжал Аркин. — Поверь, возможно мне и вечности будет мало. Как бы высокомерно это ни звучало.

Не дождавшись ответа, Аркин направился к Клео и Карро, которые устраивали ночлег, но пройдя несколько шагов, снова повернулся ко мне.

— На твоем месте, если позволишь дать совет, — произнес он. — Я бы пересмотрел свои взгляды на это. Все, чем ты обладаешь, это мечта любого смертного. А ты считаешь это проклятьем. Почему?!

Ответ ему не требовался. Аркин развернулся и пошел помогать Клео разводить костер. А у меня было гаденькое ощущение, что этот бой я проиграла.