Там стоял человек…

– Дэйтон? – шепнула я и попятилась.

Или мутант…

– Дэй? – позвала я громче и сделала еще шаг.

Я застыла от ужаса.

– Брат? – Всхлип вырвался вместе с отчаянием.

– Что?

Он стоял прямо за мной. Я указала пальцем в ту сторону, не отводя взгляда.

– Там! Там кто-то стоит!

Луч его фонаря моментально стрельнул в ту сторону и начал шарить по ближайшим деревьям, но там уже никого не было. Никакого силуэта. Я начала судорожно стучать по фонарику, и он наконец загорелся. Как сумасшедшая я принялась осматривать все вокруг.

Дэйтон беспокойно косился на меня. Он верил мне, я знала! И наверняка не думал, что мне это померещилось. Хотя лучше бы и правда померещилось…

Когда за нашими спинами резко зашевелились кусты, мы с братом одновременно обернулись. Надо сказать, вооруженные трубой и палкой, мы, без сомнения, выглядели нелепо. Сердце стучало так, что оглушало.

Это была всего лишь мама.

Она остановилась сразу, как вышла из леса, и озадаченно уставилась на нас.

– Что-то случилось?

– Нет… – соврал Дэйтон. – Мы просто потеряли тебя. Куда ты ходила?

– Вы должны были сидеть в машине!

– Мам! – Дэйтон взбесился. – Мы волновались. Ты должна была разбудить нас, прежде чем уйти гулять по лесу ночью.

Она кивнула.

– Да, ты прав. Извини. – Для всех снова стало открытием, что мама умела просить прощения. – В машину, – скомандовала она.

Дважды повторять не пришлось. Мы открыли двери, залезли внутрь и захлопнули их. Хватит с меня ночных приключений! Не уверена, насколько машина могла защитить нас, но в ней было гораздо спокойнее.

– Сейчас мы поедем через лес. Этот внедорожник должен справиться, если ехать медленно. Я ходила посмотреть, можно ли дальше проехать, чтобы не идти ночью пешком, и почти уверена, что можно. Тем более мы не можем оставить машину здесь. Бензин еще есть, она нам пригодится. – На последней фразе мама повернула ключ, и мотор разразился громким ревом.

Мы тронулись с места и медленно съехали в лес. Расстояние между деревьями как раз позволяло проехать. Нас трясло и кидало из стороны в сторону, как только съехали с дороги, но машина двигалась, хоть и медленно.

– Не сочти мой вопрос бестактным, но куда мы едем, мамуль? – спросил Дэйтон.

– В наш бывший дом. До него минут тридцать.

Мы с Дэйтоном переглянулись.

– Что? Какого черта? Какой еще дом, мам? – Брат, похоже, злился от такого количества неизвестного и непонятного вокруг.

Мама постоянно крутила руль то в одну, то в другую сторону, вглядываясь вперед. Она чем-то щелкнула слева, и фары стали светить ярче. Теперь все освещалось шире и выше, как большим фонарем.

– Мои родители подарили нам машину, а родители Майкла – домик. Мы очень хотели небольшой дом, где-то в глуши, подальше от городской суеты, грязного воздуха и дорог. Когда ваши бабушка и дедушка узнали, что у них скоро будет внук или внучка, то купили нам этот домик. Мы приезжали туда только несколько раз.

– Здорово! У нас есть как бы свой дом. Это хорошо! – подытожил Дэйтон. – Но разве к нему не ведет обычная дорога? Вы к нему через лес пробирались?

Брата явно напрягала поездка по лесу в темноте, и я его прекрасно понимала: все вокруг выглядело, мягко говоря, зловеще. Из-за кочек, на которых машину постоянно потрясывало, свет фар то и дело менял угол. И от этого мерещились разные силуэты – они как будто двигались по деревьям, по земле. Конечно, это просто игра света и тени, но, черт возьми, она окончательно подпортила мои нервы.

Никогда бы не призналась, что была бы счастлива проснуться в Сфере прямо сейчас.

– Дэйтон, с тех пор прошло двадцать два года! Раньше здесь была проселочная дорога. Ее только собирались асфальтировать, но не успели. За двадцать лет она полностью заросла. Вон там, слева, деревья чуть ниже, чем справа. – Она махнула рукой в нужную сторону. – Как раз там и была узкая дорога к нашему дому.

Посмотрев туда, куда она показала, я заметила, что стволы тех деревьев тоньше и не такие высокие, как соседние.

– Все ясно, – успокоился Дэйтон. – Нам это на руку. Была бы дорога, этот дом легко бы нашли. Может, есть вероятность, что он не разгромлен до основания.

Мама повернулась к нему и улыбнулась, прежде чем снова вернуться к дороге. Вероятно, брат высказал то, на что она надеялась, вызвав ее гордость своей догадливостью.

Пока мы молча ехали, я вспоминала силуэт у деревьев, который увидела во вспышках фонарика. От одного воспоминания в горле пересохло. Скорее всего, мне померещилось. Ну кто это мог быть? Человек подошел бы или окликнул нас. Мутанты, вероятно, сразу же бросились бы, а не прятались в кустах. Эти логичные размышления немного успокоили. Мне померещилось, по-другому и быть не могло.

Мама рассказала нам про ориентиры, которым нужно следовать, чтобы найти лесной домик. Ничего сложного: от Сферы по северной дороге до Чарльтона – так, оказывается, назывался город, в котором мама с папой жили до Катастрофы. На дороге еще сохранились ведущие к нему указатели, поэтому мама без труда вспомнила, куда ехать. Через шестьдесят километров после выезда из города будут три дорожных знака: большой с пожеланием счастливого пути, знак скоростного ограничения до пятидесяти километров и знак сужения дороги. Вот почему мама не хотела нас обнадеживать заранее: она боялась, что этих знаков уже нет, и не сможет найти дорогу. Но все три оказались на месте, хоть и изрядно выцветшие за двадцать лет. После третьего указателя необходимо проехать еще километр и свернуть в лес.

Мама еще некоторое время пыталась на словах объяснить, как выглядят эти дорожные знаки, а потом заставила нас повторить весь план движения. Дэйтон повторил все без запинки, а я, естественно, запуталась в знаках, на что мама сразу же выдала мне тираду о невнимательности и безответственности.

Успокоившись, она рассказала, что, оказывается, эти подсказки для нее придумал наш отец. Мама никак не могла запомнить дорогу к их домику, и папа написал ей это объяснение на бумаге и засунул в бардачок машины.

Дэйтон восхитился изобретательностью отца.

– Это было гениально… особенно учитывая наше положение сейчас. Кстати, мы не смотрели, что тут вообще есть. – И с этими словами он открыл бардачок. – Вот это да, черт возьми!

После секундного шуршания внутри брат достал пистолет: настоящий, черный и гладкий. Мы все обрадовались этой своевременной находке. Даже атмосфера в машине заметно разрядилась.

– Мам, ты знаешь, как с ним обращаться? – спросил Дэйтон, щупая пистолет со всех сторон.

– Да, и вас научу. А пока лучше положи его на сумку.

Брат сделал, как она сказала, хоть и с большой неохотой. Обретение пистолета явно вдохновило всех нас. Не я одна стала чувствовать себя увереннее и смелее. Да, он был один, но все равно только мама умела обращаться с оружием, поэтому я не переживала.

– А Чарльтон – это город, в котором Сфера находится? – спросил Дэйтон.

– Нет, но он недалеко. Мы проехали окраину Чарльтона, пока вы спали.

– Разве тебе не хотелось заглянуть туда? Это же твой родной город, – удивилась я.

– Господи, да вы как близнецы, перенимаете слова друг друга! – вздохнула мама. – Я не знаю, Лекса! Наверное, хотелось и не хотелось одновременно. Этот город напоминает мне о Майкле больше, чем что-либо еще.

Мама так скучала по папе, что все, связанное с ним, давалось ей болезненно. Как она перенесет возвращение в их общий дом?

Но у нас не было выбора. Либо мы доберемся до домика и засядем в нем, либо заночуем в машине, прямо в этом лесу, во мраке. От последнего варианта сразу же захотелось застрелиться… ведь теперь и возможность такая была.

* * *

Мистер Уокер опоздал на назначенную в главном кабинете президента встречу, чем успел подпортить предвкушение от своего появления. Тем более что направлялся он туда отнюдь не с хорошими новостями.

Полковник Паркер уже был в кабинете и нервно постукивал указательными пальцами друг о друга, пока президент изучал материалы дела и ожидал последнего приглашенного участника совещания.

– Прошу прощения, господа! – выдохнул мистер Уокер, ворвавшись в кабинет.

– Наконец-то. – Президент жестом пригласил начальника по безопасности присесть на соседний роскошный стул, подобранный в тон к темному деревянному столу. – Надеюсь, вы с хорошими новостями, мистер Уокер.

– Увы, сэр! Мы с Паркером обыскали все вокруг и обнаружили лишь следы беженцев. Они вышли через обнаруженный нами лаз за старой церковью, затем ночевали в заброшенном доме. На северной дороге они угнали машину у отряда Гроджтауна, а дальнейшее направление их продвижения отследить не удалось.

– Что за отряд Гроджтауна? – удивился президент.

– Головорезы Блэка, сэр, из северной части.

– А они не рассказали, как две женщины и мальчишка смогли угнать машину у профессиональных охотников?

– Нет, сэр. Все, что мы от них услышали, – это нескончаемый поток ругательств.

– Понятно! Это дело Блэка, а не мое. Скажите, мистер Паркер, как вы столь успешно отследили место ночлега беглецов, но до сих пор не поймали их?

– Сэр, мы изначально пошли неверным путем. О лазе в стене не было известно, и мы ушли к восточному проходу, тем самым дав фору преступникам. А их стоянку обнаружили ищейки, которые позже вывели нас на охотников.

– Как бы слаженно вы ни работали, итог один: сейчас вы не в курсе, где они?

– Нет, сэр, но мы работаем над этим, – судорожно сглотнул полковник.

– Старый адрес есть? – спросил президент, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Да, Чарльтон, проверяем, сэр, – ответил мистер Уокер.

– Машину описали?

– Конечно, сэр! – ответил полковник.

– Что с охотниками?

– Наши люди отвезли их в Гроджтаун, а что Блэк предпримет дальше, остается лишь гадать.

– Предупредите его: если он найдет семью Ройс раньше, то должен будет передать их мне… за любую устраивающую его цену.

– Есть, сэр!

Президент встал, собрал бумаги и направился к выходу. Больше ему не требовалось ничего говорить: мистер Уокер и полковник Паркер прекрасно знали, как облажались. Единственное, о чем каждый из них сейчас думал, – куда могла направляться Лекса Ройс.

* * *

Остаток пути мы ехали в тишине. Каждый думал о чем-то своем и не считал нужным поделиться мыслями вслух. Когда мама стала сбавлять скорость, а потом остановилась, я не сразу поняла почему. Вокруг была такая же беспросветная темнота.

Вглядевшись в глубь леса, я увидела силуэт, отличающийся от темных, пугающих теней деревьев. Это был двухэтажный небольшой дом с расчищенной лужайкой перед ним.

Мама оставила фары включенными: они немного освещали угол дома. Затем она взяла пистолет, чем-то пощелкала и вышла из машины, держа в руках оружие и фонарик. Мы последовали за ней со своим многообещающим оружием.

После постоянного гудения мотора и тряски на лесных кочках казалось, что снаружи слишком тихо. Лишь какая-то птица ухала неподалеку.

А пахло как в деревообрабатывающей мастерской, куда мы с Дэйтоном несколько раз приходили к папе. Он работал там, когда мы жили в Сфере. Туда никого не пускали, но несколько раз папе удавалось провести нас и показать свою мастерскую. И что я действительно хорошо запомнила, так это запах… Запах разных сортов древесины и смолы. Тогда он показался мне странным, но сейчас я считала, что природа совершенна в своей деятельности.

Мы водили фонариками по дому и округе, пока подходили ближе. Все окна на первом этаже были заколочены досками, а на втором оставались целыми, застекленными. Значит, здесь побывали люди. Передняя дверь оказалась закрыта, и мама сказала, что есть еще одна, с задней стороны дома.

– Я сейчас дойду до другой двери, а вы пока подождите здесь. Наблюдайте за лесом и прислушивайтесь. Вдруг из дома что-то послышится, – прошептала мама.

– А почему бы не зайти здесь и не проверить вторую дверь изнутри? – спросила я, так как мне не хотелось, чтобы она куда-то уходила.

– Если задняя дверь открыта, здесь кто-то может быть. Выбив дверь, мы привлечем его внимание. Легче будет войти через уже открытую и разобраться с жильцами, – объяснила мама, явно раздражаясь на глупые, по ее мнению, вопросы.

Мы с Дэйтоном остались ждать около передней двери. Мама пошла к другой. В такой тишине ее шаги по траве казались чересчур громкими.

Я пыталась найти более-менее широкую щель между досками на окне, через которую можно было бы что-то увидеть, если посветить фонарем. Но это было все равно, что вглядываться в темный подвал – абсолютно ничего не видно. Бросив эту затею, я присоединилась к Дэйтону, который наблюдал за деревьями вокруг.

Иногда ветки тряслись от ветра или из-за ночных птиц или зверьков, но каждый раз сердце учащенно билось, а воздух будто становился разреженным. Я понимала, что это мои страхи, но не могла успокоиться. Я бы хотела быть как Дэйтон – всегда бесстрашной и смеющейся в лицо опасности.

Казалось, прошло много времени, когда вдруг входная дверь за нашими спинами щелкнула и открылась. Я отпрыгнула от нее с визгом, который непроизвольно у меня вырвался, а Дэйтон так резко развернулся с трубой наготове, что чуть не грохнулся прямо на ступеньки. В дверном проеме появилась мама с фонариком, направленным вниз.

– Спокойно, – шепнула она с еле заметной улыбкой. – Это всего лишь я… и еще живая!

Переглянувшись с братом, мы оба выдохнули и опустили свое «оружие». Мама сбегала в машину, чтобы выключить фары и закрыть ее. И мы вошли в тихий мрак дома.

Мама беззвучно закрыла за нами дверь и прошептала, что мельком осмотрела лишь первый этаж, пока шла к передней двери. Задняя была закрыта, но не на замок.

Согласившись, что надо все тщательно обследовать, мы разошлись по дому с фонариками и самобытным оружием наготове. Мама поднялась на второй этаж, а мы продолжили осматривать первый.

Повернув направо от лестницы и пройдя через арку, я оказалась на в просторной комнате с круглым столом, двумя стульями со спинками, тумбочками и ящиками. У нас в Сфере никогда не было кухни, но благодаря раковине и множеству шкафчиков я была уверена, что это именно она.

По сравнению с другим домом, где мы ночевали, здесь осталось больше мебели. Нигде ничего не валялось, не хрустело под ногами. Я провела пальцем по столу – небольшой слой пыли на пальце меня и порадовал, и насторожил. Похоже, стол протирали несколько дней назад, максимум неделю. Но наверняка никого, кроме нас, здесь в данный момент нет. Надо будет потом рассказать об этом маме. Может, она наконец перестанет считать меня никчемной идиоткой.

Что-то скрипнуло в соседней комнате. Выглянув в коридор, я обнаружила Дэйтона, копающегося среди вещей в старом шкафу. Интересно, они остались от наших родителей или принадлежали тем, кто был тут недавно?

В кухне осталась лишь одна узкая дверь, которую я не проверила. За ней можно было бы удачно спрятаться. Я подняла повыше палку и, задержав дыхание, резко распахнула ее.

Внутри не оказалось никого и ничего интересного: это был простой чулан. Тут стояли ведра, швабры, валялись какие-то тряпки, губки, контейнеры и фартуки. Все эти приборы напомнили о моей прошлой работе в Сфере – я была уборщицей в школе.

Закрыв кладовку, я пообещала себе, что перестану трястись перед каждой новой дверью. Черт, да я быстрее от сердечного приступа сдохну, чем от нападения мутанта, если не возьму себя в руки.

Я вернулась к Дэйтону. Комната, которую он осматривал, была просторнее кухни и с бо́льшим количеством мебели. Это гостиная, я уверена. Здесь стояли диван, два кресла, шкаф, в котором до сих пор копался Дэйтон, а также маленький столик – и опять же все было в полном порядке и будто на своем уютном месте.

Возникло стыдливое ощущение, будто я подглядываю в щелку на чью-то идеальную жизнь. Мне ужасно хотелось жить здесь, в этой гостиной.

Я отметила, что на кухне и в гостиной занавески на забитых с уличной стороны окнах остались нетронутыми. Тот, кто сделал это, явно ценил домашнюю атмосферу.

Дэйтон уже стоял около следующей двери. Я подошла к нему, и мы приготовились открыть ее. Кивнув мне, брат поднял трубу и резко дернул дверь на себя, но оттуда на нас не набросились жуткие монстры… или люди.

Мы вместе прошли в следующую комнату, предназначение которой было мне непонятно. Она оказалась в три раза меньше, чем гостиная, с небольшим диваном, ковром на полу, картинами на стенах, и прямоугольным темным комодом, по обеим сторонам которого стояли две высокие лампы на ножках.

Назначение этой комнаты так и осталось неясным, но осматривать в ней было нечего: все как на ладони. Правда, была еще одна дверь, которая по расположению должна была вернуть нас в коридор рядом с лестницей. Эту дверь мы открыли уже не так боязливо.

Обнаружив и проверив за лестницей маленькую темную и совершенно пустую комнату (видимо, раньше это была ванная), мы закончили с первым этажом. Добрались до задней двери, через которую вошла мама, и Дэйтон придвинул к ней комод из небольшой комнаты.

В тот момент, когда мы подошли к лестнице, оттуда уже спускалась мама. Обыскивая все комнаты внизу, я не слышала ни звука со второго этажа: ни шагов мамы, ни шума или скрипа дверей. Вывод напрашивался только один: нам еще учиться и учиться всему, что она уже умеет.

– Проверили первый? – спросила мама.

– Да, никого! – отчитался Дэйтон.

День выдался действительно долгим, поэтому не было ничего удивительного в том, что мы выдохлись. Скинув все сумки в гостиной, мы надежно заблокировали обе входные двери так, чтобы их можно было открыть только изнутри. А затем приготовили спальные места. Здесь было намного комфортнее, чем в прошлом доме: диван чище и мягче, да еще и кресло раскладывалось. Просто маленький рай!

После всех приготовлений мы чувствовали себя значительно лучше, почти в безопасности. При двух горящих свечках, которые мама нашла в ящике на кухне, мы уселись на диван, открыли контейнеры с едой и бутылку воды и наслаждались тишиной. Осталось еще два контейнера и две бутылки. Дэйтон не забыл принять очередную таблетку от пневмонии.

Закончив с ужином, мы сбегали на улицу по маленькой нужде, покараулив друг друга, и затем устроились на ночлег: мама в раскладном кресле, мы с Дэйтоном на диване. Перед тем, как задуть свечи, мама произнесла:

– Здесь кто-то был совсем недавно, и он может вернуться. Окна на втором этаже не заколочены, но все с целыми стеклами и закрытыми защелками. Если вдруг проснетесь ночью от какого-то звука, сразу будите меня. Остальное – завтра. Все понятно?

– Да, спокойной ночи, – сказала я.

– Да, мам, спокойной ночи, – повторил брат.

– Спокойной ночи, дети.

Я мгновенно погрузилась в сон.