Глава 3

Мы ехали уже довольно долго, и если я правильно поняла, то двигались в прежнем направлении: мама дважды повернула направо. Казалось, что она стремится в определенное место, но я даже представить не могла в какое.

Долгое время ехали молча. Видимо, переводили дыхание и восстанавливались от пережитого стресса. Зато потом не могли наговориться обо всем на свете. Дэйтон, конечно, расспрашивал про прошлое и про мамины способности – мы ведь даже не знали, что она умеет водить машину. А я беспрестанно таращилась в окно: дома мелькали быстро, а мне хотелось рассмотреть побольше деталей, тем более что теперь, в машине, я чувствовала себя защищенной.

Из всего услышанного я поняла: мама сразу обратила внимание на то, что водитель оставил ключи в машине. Если бы не оставил, то мы бы тихо пробрались сквозь здание, в котором прятались, и выбрались с другой стороны.

Дэйтон все радовался и не переставал повторять, что мы теперь похожи на долбаных безопасников – очень уж ему нравилось это сочетание.

Мама снова дала жару, но больше всего удивило, что она все еще умела улыбаться и по-детски радоваться. Такие ее стороны я не знала до настоящего момента.

– А сколько мы сможем ехать? – забеспокоился Дэйтон.

– Думаю, часов десять точно, судя по оставшемуся бензину, – ответила мама. – Будем ехать, пока оно не кончится. Дальше снова пойдем пешком. Можете пока перекусить, а мне достаньте воды, пожалуйста.

Пока Дэйтон придумывал шутки на тему того, что раньше все угоняли друг у друга машины, мама рассказывала, что в одной семье у каждого могло быть по авто. И у них с отцом была машина, которую подарили бабушка с дедушкой за два года до Катастрофы.

Кажется, вспоминать прошлое ей было нелегко. Иногда она говорила с ностальгией, а порой с такой осязаемой печалью, что хотелось попросить ее замолчать.

Разумным решением стало обещание мамы научить нас водить эту штуку, что невероятно обрадовало брата. Он даже усидеть на месте спокойно не мог, елозил как ребенок в ожидании подарка.

Между тем снаружи стало просторней: дорога расширилась, машин и мусора на ней теперь было меньше. Вид за окном сменился с высоких зданий-офисов, как назвала их мама, на частные домики, окруженные разломанными заборами, лужайками с высокой травой, на которых что только ни валялось.

Сами дома были разрушены: они выглядели еще хуже, чем те, которые мы миновали сразу после Сферы. Их явно грабили и громили, причем не раз. Но особый интерес вызывали дома с заколоченными окнами и закрытыми дверями. Примерно каждые пять или десять минут я видела их то с левой, то с правой стороны. Некоторые казались больше того, в котором мы ночевали, другие были совсем маленькими и одноэтажными, но все полностью заколоченные, и чаще всего на их лужайках валялось меньше мусора, чем в других местах.

– Почему так много заколоченных домов? А все остальные полностью разгромлены? – спросила я, нарушив вновь повисшую тишину.

– Я думала, что уже никто из вас не спросит, – вздохнула мама. – Дети, вам срочно нужно стать более наблюдательными. Понимаю, это наша с отцом вина, что мы не научили вас вовремя, когда был шанс, но сейчас необходимо очень быстро адаптироваться именно в этой среде. Запомните, здесь практически все хотят вас убить и отобрать все, что у вас имеется. Или сожрать вас. Самое важное – всегда оставаться начеку, всегда быть готовым к опасности. Если можете украсть авто – крадите. Если можете кого-то… убить, прежде чем убили вас, то убейте. Только так!

Ладно, это не совсем то, что я ожидала услышать в ответ на свой вопрос, но мама по-прежнему удивляла своими высказываниями. Убивать людей? Серьезно?

Дэйтон заговорил первым:

– Мне кажется, ты преувеличиваешь. Мы уже вторые сутки в этом «дичайшем» месте, – съязвил он, – и не встретили ни одного мутанта, это во-первых! Во-вторых, мы случайно наткнулись на каких-то тупоголовых «собирателей урожая», и лихо угнали их машину, даже особо не напрягаясь. В-третьих… – Он сделал многозначительную паузу, осмотревшись вокруг и указав рукой по направлению его взгляда. – Здесь не так уж и страшно, мам. Солнышко светит, зелень всякая растет, куча заколоченных домов, чтобы ночевать в них. Черт, да мне здесь нравится больше чем в Сфере, клянусь! – восторженно вскрикнул он напоследок.

Мама устало вздохнула, а я непроизвольно улыбнулась. Несмотря на сарказм, я знала, что брат абсолютно серьезен. А ведь на самом деле он сказал, что тут ему нравится.

– Дэйтон, Лекса! Вы смелые, я знаю это, как и то, что вы можете за себя постоять, но не нужно недооценивать опасность этого мира. Знаете, каким был день, когда первые люди превратились в монстров? Одним из самых прекрасных…

Мы с Дэйтоном переглянулись. Нам рассказывали в школе и даже ролик показывали, где человек перелистывал картинки из прошлого. Но мы ни разу не слышали, как это было у наших родителей. Ведь они два года выживали без Сферы. Мы не имели понятия, что с ними происходило на самом деле.

– Это был потрясающий солнечный день, всеобщий праздник мира в стране. Люди раньше очень любили праздники, и в это время людей на улицах, в магазинах и ресторанах было намного больше, чем в другие дни. Я настолько хорошо помню тот день… У нас с вашим отцом были планы: мы собирались встретиться с друзьями и рассказать, что я в положении. До этого момента все как-то не удавалось, и мне ужасно хотелось побыстрее сообщить об этом всему миру. Настолько я была счастлива…

Она замолчала. С заднего сиденья я видела лишь ее профиль, но все равно заметила, что мама сглотнула слезы, не позволяя им пролиться. Мы не торопили ее – если она хотела продолжить, то пусть сделает это сама.

– А потом все упали… Они просто упали… Вот мы идем и здороваемся, стараясь показать всем, что у нас есть маленький милый секрет, а окружающие вдруг падают на землю. Самым ужасным в тот момент показался хруст костей. У кого-то пошла кровь, а некоторые лежали в таких неестественных позах, что даже взглянуть было страшно. Я даже передать вам не могу, какой испытывала ужас… Майкл потрогал шею у самого ближайшего к нам мужчины, но я сразу поняла, что он мертв. Я почему-то точно была в этом уверена еще до того, как Майкл повернулся ко мне. Затем со всех сторон стали раздаваться взрывы и грохот сталкивающихся автомобилей. Где-то в отдалении пронзительно кричала женщина. Во многих местах стал подыматься дым. Где-то что-то падало, врезалось, взрывалось. Однако неизвестный недуг поразил не всех. В конце улицы человек пытался поднять кого-то с асфальта. И на противоположной стороне, около книжного магазина, маленькая девочка тянула женщину за руку, плакала и просила ее встать. Я так хорошо помню бедняжку, будто это было вчера. На дороге лежало примерно две сотни тел… от кафе, в котором мы только что сидели, до конца аллеи.

Мама замолчала, а я чувствовала тяжкую грусть. Хотя Дэйтон сидел неподвижно и расслабленно, я знала – он ощущал то же, что и я… Мы как близнецы, только разного возраста.

Слезинка покатилась по маминой щеке, и она сразу же вытерла ее пальцами. Будто не хотела, чтобы мы заметили эту слабость.

– Майкл всегда был умным, очень быстро соображал… Даже когда решал сложные задачки по математике. – Она вымученно улыбнулась. – Всегда был первым и решительным. И тогда он каким-то образом понял: должно произойти что-то плохое, поэтому сразу потащил меня в сторону нашего дома, до которого было минут десять.

Наши родители стали одними из шестисот тысяч выживших в Сфере. На Земле жило семь миллиардов людей, а потом остались только шестьсот тысяч, по крайней мере тех, про кого точно было известно. Ходили слухи, что Сфера связалась с выжившими из Африки и Китая. А в России были две большие Сферы, только они назывались у них по-другому. Но никто не знал, правда это или нет.

– Мы обегали тела, перепрыгивали через них. Я не могла выдавить ни слова, просто держала Майкла за руку и бежала. И когда я уже увидела наш дом, тогда это и случилось…

Мама замолчала, чтобы объехать большую сильно обгоревшую машину. Затем, снова набрав скорость, продолжила:

– Они стали двигаться. Все, кто упал замертво, начали шевелиться и вставать. Они издавали ТАКИЕ звуки… и поднимались. Я подумала, что Майкл ошибся и они живы. Но когда наклонилась, чтобы помочь пожилому мужчине, ваш отец схватил меня в охапку и потащил к нашему дому. – Она глубоко вздохнула. – Я сначала не поняла, но потом увидела глаза этого пожилого человека… О Боже, сейчас я надеюсь, что они все сдохли: или вымерли, или их убили! Потому что сам дьявол смотрел на меня этими глазами. Они были полностью залиты кровью с прозрачной пеленой. В них не было жизни! В них не было рассудка! Все, что я увидела в этом взгляде, который поймал именно меня, – это пустоту и кошмарную тьму, которая засасывала внутрь.

Мне уже не хотелось, чтобы мама продолжала. Я совсем не так себе это представляла. Думала, все было не так страшно.

– Майкл затащил меня на лестницу и захлопнул дверь. Встряхнув меня, он пообещал, что все будет хорошо, и сказал быстро бежать на третий этаж, в нашу квартиру. Я помню, что кивнула и побежала вслед за ним. На втором этаже мы столкнулись с Тэдом, нашим соседом, но он даже не шелохнулся. Стоял на одной из ступенек, преграждая нам путь, и под ногами у него было немного крови, а глаза – точно такие же, как у пожилого человека на улице. Он смотрел на нас, и тогда я увидела голод в его глазах. У него было рассечено лицо вот здесь, – мама показала пальцем на бровь и провела вниз до самого подбородка, – но он этого даже не замечал. Кровь залилась ему в правый глаз, но он даже не пытался сморгнуть ее. Он вообще не моргал. И когда он кинулся на нас с невероятной скоростью, я лишь подумала, что не хочу никогда в жизни иметь такие глаза. Но ваш отец оттолкнул меня в сторону, перебросил Тэда через себя, и пока тот летел, мы уже бежали по ступеням в нашу квартиру. Пока Тэд вставал, а делал он это быстро, мы все же успели добраться до третьего этажа, открыть квартиру и забежать внутрь. В тот момент, когда Майкл захлопнул дверь и повернул защелку, в нее с размаху врезались с другой стороны. Тэд сначала барабанил в дверь несколько секунд, затем просто скребся, а потом наступила тишина.

За время этого рассказа я, кажется, постарела на год и ни разу не вздохнула. Я была просто в шоке. Дэйтон играл желваками. Мама же, напротив, была абсолютно спокойна: все так же держала руль, смотрела вперед, периодически объезжая разные препятствия на дороге, и продолжала говорить:

– Мы не выходили из дома шесть дней, пока еда не кончилась, не выключился свет и не перестала течь вода из крана. Все это время мы ждали военных, армию, спасательные машины, объявлений по телевизору, который проработал всего десять часов с момента начала конца, или по радио, которое нам в шутку подарили друзья на новоселье. Радио, кстати, продолжало работать все шесть дней, хоть и с большими помехами. Благодаря этому мы узнали, что это происходит повсюду, буквально на каждом клочке земли. Также сообщалось о местах сбора выживших или поисках близких людей. А мы все сидели дома и смотрели в окна. В первый день творился настоящий ад… Каждого, кто не упал и остался на улице, съели заживо. Отовсюду доносились глухие крики, а мы наблюдали за происходящим, но ничего не могли сделать. Твари быстро бегали и вообще не останавливались: они просто врезались в жертву и рвали ее. Сразу же кусали, жрали, глотали, чавкали, облизывались. Меня рвало, наверное, раз десять, прежде чем я смогла спокойнее смотреть в окно. Потом криков стало меньше. Поначалу действия мутантов казались нам нелогичными: они то замирали, то снова начинали двигаться. Если на улице появлялся человек, который наверняка до этого где-то отсиживался, то все находящиеся поблизости мутанты сразу неслись к нему с бешеной скоростью. И сжирали за несколько секунд. Но так было первые три дня. Потом люди перестали появляться на улице. На четвертый день твари стали не спеша уходить в сторону, откуда долетали далекие выстрелы или взрывы. Видимо, поняли, что тут людей не осталось и стоит попытать счастья в другом месте. Они ушли чуть ли не все вместе. Вот почему мы стали внимательнее наблюдать за ними и позже поняли, что у них есть стадный инстинкт. На шестой день улица опустела полностью. – Мама глубоко вздохнула, потирая затылок. – Округа стала выглядеть прямо как сейчас, только без зарослей… и повсюду на асфальте была запекшаяся кровь.

Самым страшным осознанием после маминого рассказа стало то, что я была вместе с ней тогда, в животе. Я уже жила в каком-то смысле. И если бы отец не оказался таким сообразительным, то я бы не родилась. И брат тоже.

Одна мысль о том, что Дэйтона могло не быть на этом свете, резанула по сердцу. Я абсолютно не представляла жизни без него. Мама с папой – это одно, но брат стал второй половинкой меня. Я места себе не находила, когда он заболел. А когда врач сказал, что у мамы кончилась лицензия на получение медицинской помощи, а после добавил, что пневмония сама не пройдет и, скорее всего, через пару недель, Дэйтон умрет… Тогда я могла думать только о том, где достать лекарства. Лицензию мы купить не могли, даже можно было и не думать о ней. Но я не могла сидеть сложа руки – лучше бы сама умерла.

Сейчас он выглядел лучше: глаза уже не были такими покрасневшими, цвет лица казался более здоровым, а не бледным как молоко. Брату, конечно, не мешало бы надеть чистую одежду, а то футболка совсем стала грязной. Моя одежда наверняка выглядела не чище, но мне было плевать.

– Это, наверное, не совсем то, что ты ожидала услышать в ответ, Лекса? – неожиданно спросила мама.

– Что?

– Ты спросила, почему вокруг так много заколоченных домов.

Ох, я уже и забыла про этот вопрос.

– Ну-у, если у тебя есть ответ…

– Заколачивание дверей стало неким негласным ритуалом после начала мутации. Мы с Майклом встретили небольшую группу людей. Это были хорошие люди… И они попросили нас – как и всех, кто встречался им на пути, – всегда закрывать за собой двери. Они верили, что такие однажды смогут спасти чью-то жизнь. Ведь мутанты не открывают двери.

Это было гениально в каком-то смысле, но я не высказала восхищения вслух.

– Видимо, эта традиция распространялась среди выживших двадцать лет и теперь таких домов стало много. Это обнадеживает. Может, в этом мире остались не только ублюдки и убийцы. – Мама поджала губы в слабой улыбке, и мы продолжили ехать вперед, все дальше от Сферы.

Спустя полчаса город остался позади. Дома пропали вовсе, и нас окружили густые зеленые леса. Я в жизни не видела столько деревьев и листьев – все было зеленым и колыхалось от ветра. Выглядело потрясающе! Когда нам показывали, как раньше выглядели городские парки, я и не думала, что вживую это будет так. Природа была по-настоящему прекрасна.

* * *

Я и не заметила, как заснула, пока мы ехали. Дэйтон, видимо, тоже уснул, так как стояла полная тишина. Сквозь дремоту я слышала гул мотора. Мне одновременно снилось что-то про деревья, и вместе с тем я слышала мамин шепот: «Господи, я не молилась тебе двадцать два года, но, пожалуйста… Пожалуйста! Помоги нам и сохрани жизни!» После этого я окончательно погрузилась в сон, где бегала вместе с Дэйтоном среди деревьев.

Проснувшись, я поняла, что мы стоим на месте. Машина заглушена, а вокруг полнейшая тишина и темнота. Вероятно, поздний вечер или ночь.

Во сне я развалилась на всем заднем сиденье, а Дэйтон мирно посапывал на переднем пассажирском. Спина ныла после неудобного сна, но мне было не до нее, так как я поняла, что мамы в машине нет. И ее нигде не видно.

Справа и слева возвышались густые деревья. Мы стояли на узкой дороге, которая довольно неплохо сохранилась.

Дэйтон мгновенно проснулся после моего толчка и, оглядевшись, спросил:

– Что? Что случилось? Где мама?

– Не знаю, я только проснулась. Не вижу ее, а ты?

Он потер глаза костяшками пальцев и пошарил по сторонам, выпрямившись на сиденье. Мамы нигде не было. Просто прекрасно! Что же теперь делать?

Под рулем я обнаружила ключи в зажигании, а значит, мама должна быть недалеко.

– Дэйтон, надо выйти!

– Ты лучше сиди, а я пойду посмотрю.

– Но…

– Никаких «но»! Сиди!

Дэйтон открыл дверь и вышел, не забыв взять со своего сиденья металлическую трубу. Если он ожидал, что я действительно останусь в машине, то ошибался. Если сдохнуть, то вместе – ужасный девиз, но какой есть!

Открыв дверь, я схватила палку и направилась к брату, который уже шагал в сторону леса. Дэйтон обернулся и наверняка закатил глаза – хотя я не могла этого видеть, но точно знала, что он так и сделал.

Пахло лесом: древесиной, листьями, землей и чистым воздухом. Гнилой запах перестал нас преследовать, как только мы выехали из города. И мне казалось, что я слышала нечто похожее на крик птицы. Мы редко их видели или слышали, но звук я помнила. Наверное, в лесу их водилось больше, чем в Сфере. Особенно меня поразил воздух. Им хотелось надышаться – настолько он был свежим и чистым.

Но вся романтичность природы не смягчала чувства полнейшего раздрая. Интересно, можно ли постоянно находиться в стрессовом состоянии, постоянно бояться? Уверена, это не свойственно человеческой натуре.

Поравнявшись с Дэйтоном, я вгляделась в ближайшие деревья. Через пару шагов мы бы коснулись их, но пока не решались сойти с очищенной кромки леса. Ни звука, кроме далекой птицы в лесу.

Дэйтон достал из-за пояса фонарик и включил его. Черт, а вот я свой забыла. Какая же идиотка! Брат покосился на меня с упреком, а я невинно пожала плечами. Нужно вернуться в машину за фонариком. Без него от меня никакого толку. Я ничего не видела прямо перед носом.

Я прошептала Дэйтону, что сейчас вернусь. Он кивнул и направил луч света прямо в глубину леса, оставаясь за его пределами. Добежав до машины, я нашла фонарик на полу за водительским сиденьем и мысленно отругала себя, что разбрасываю вещи.

Фонарик сначала включился, потом погас, а затем поморгал и снова перестал работать. Захлопнув дверь машины, я постучала фонариком о бедро – он снова включился и погас. На секунду противоположная сторона леса оказалась освещенной, а потом снова окунулась во тьму. Я подняла фонарь повыше и сильнее ударила его другой рукой – он снова зажегся, чуть-чуть помигал слабым светом, а затем снова погас. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы заметить силуэт на другой стороне дороги, скрывавшийся за деревьями.