Так что ей предстояло посмотреть ещё много фильмов, концертов и ТВ-шоу, перед тем как она сможет самостоятельно пересекать входную дверь.

– Вы говорите вроде серьёзно, профессор, но я улавливаю юмор в вашем поведении. Это и есть то, что называют сарказмом? – синтетик немного поёжился, плавно перебирая плечами, будто по его спине мог пробежать холодный пот или пройтись мурашки.

Профессор никогда не делал таких жестов – это телодвижение явно было подсмотрено у кого-то из киноперсонажей. С каждым днём машина становилась всё более похожей на людей.

– Гадство! – Рол выскользнул из палочек при очередной попытке обмакнуть его в соусы и упал, укатившись на серый обладающий длинным мягким ворсом и полностью устилающий пол всей комнаты ковёр.

Робот-пылесос тут же выскочил из своего спрятанного под тумбочкой гнезда и загрёб кусок рыбы вместе с рассыпавшимся по окрестностям рисом. А потом обратно умчался в свою замаскированную «базу».

– А ну стой! Это моя еда! – учёный попытался наступить на пылесос, но оказался недостаточно проворным для этого.

– Есть с пола не гигиенично, – видя, что кисть создателя наклонилась, и все остальное на тарелке тоже вот-вот покатиться вниз, как тот самый колобок из детской сказки, андроид прихватил посуду, плавно, но быстро выравнивая её.

– Не смей учить меня жизни, железка, – он грозно посмотрел на своё создание, занося палочки над головой так, будто собирался метнуть ими в него. – В человеческом организме сорок триллионов бактерий, при том, что наше тело состоит всего из тридцати триллионов клеток, так что десяток другой миллионов микробов ничего не изменят.

– Мы свами оба знаем, что не так.

– Сратые роботы! Оккупировали всю квартиру и не дают спокойно жить! – хозяин квартиры вытащил тарелку из рук машины и понёс уже следующий рол к соусникам.

– Вряд ли вы бы так разозлились из-за испорченного впечатления о фильме… – Кибернетическое подобие человека уставилось на собеседника, вылавливая и цепляя в его мимике малейшие подсказки искренней причины его раздражения. Однако подсказок так и не было, поскольку суть недовольства крылась внутри, а не снаружи.

– Ну, давай посмотрим, на что способны твои аналитические данные в области психосоматики и психологии. Всегда так весело наблюдать за чужими интенциями, – человек сделал голос спокойным, а лицо беспристрастным и продолжил вяло жевать острую пищу.

– Во всех фильмах, о машине времени задумываются те, кто недоволен своим прошлым и хочет его изменить. Что же не так в вашем прошлом, профессор? Вы одиноки, но не похоже, чтобы вы страдали от одиночества. Вы не бедствуете, вы точно ничем не больны и вы однозначно очень умны. Так почему в рассуждениях о прошлом вы вдруг вышли из себя… А кем вы хотели стать в детстве, профессор? Сомневаюсь, что кто-то в юные годы мечтает стать учёным. Скорее актёром или космонавтом. – Во время подобных размышлений робот напрочь забывал об искусственной природе своего происхождения и утопал в волнах струн синтетического рассудка, чувствуя какую-то пародию жизни, мерцающую где-то внутри.

– Я мечтал стать писателем. Даже написал короткий рассказ про котика, – учёный не смотрел на машину, он уставился в тарелку и закинул в себя ещё один кусок рыбы, забыв даже обмакнуть его в соус. Порой он и сам поражался тому, насколько поразительную модель создал, но никогда не боялся её. Иногда (как сейчас) её вопросы его раздражали, однако отвечал он на них всегда, и всегда отвечал правду. Иначе в его эксперименте не было бы никакого смысла.

– Очень интересно! И как же он назывался? – андроид попытался сесть ещё дальше (хотя длина дивана этого уже не позволяла): он ожидал услышать от хозяина ещё одну гневную тираду, угрозы и яростные выкрики, сопровождаемые активной жестикуляцией, мог ждать простого игнорирования, но вот честного и искреннего ответа, точно не ждал.

– А так и называется: «Просто кот», – он продолжал утыкаться взглядом в тарелку, вяло ковыряясь в ней, и совсем перестал есть.

– И почему вы передумали? – машину уже не столь сильно интересовал ответ, она начала копаться в себе, думая о том, чего хочется ей, и хочется ли хоть что-то.

– Пришло время взрослеть, и я понял, что как учёный я принесу пользу обществу куда больше, чем как писатель. – Тяжёлый вздох и взгляд в занавешенное окно, словно луч солнца, пробивающийся сквозь плотную ткань, помог вернуть надежду.

– А что насчёт меня? Кем буду я? – Впервые со дня своего создания синтетик позволил себе проявить личный интерес: спросить что-то важное не в общих понятиях, а исключительно для своей персоны.

– Тебе решать. Я не собираюсь вмешиваться в твой выбор. Суть моего эксперимента не в том, чтобы слепить из тебя что-нибудь, а в том, чтобы посмотреть, во что ты превратишься, принимая решения самостоятельно. – Двойной щелчок ногтем по чашке, и остывший в ней чай стал подогреваться, издавая плавное ползучее шипение.

– Я имел в виду не своё будущее или род занятий. Я хотел узнать о своей внешности. Я видел, как вы её разрабатываете. Какой она будет? – робот повернул голову в сторону телевизора, где часто видел красивых людей, и гадал, будет ли позволено ему стать таким же.

– Какую выберешь – такую и сделаю. Выбор – неотъемлемое право любого существа обладающего свободой воли, даже если оно сделано искусственно. – Мягкая красная подсветка чашки погасла, и профессор, поднося ёмкость ко рту двумя руками, сделал пару осторожных коротких глотков.

– Хорошо, внешность я выберу сам. Но мне нужно выбрать облик мужской или женский? – робот начал ёрзать на месте, будто человек, сидящий на куче острого гравия. Он не знал, какой ответ хочет услышать, поэтому боялся любого ответа, о чём и свидетельствовали эти совершенно непроизвольные движения.

– И это тоже выбирать тебе. Я не намерен вмешиваться ни в одно твоё решение. Как и не собираюсь давать тебе советов. Мои задачи в этом проекте заключаются лишь в том, чтобы создать тебя, потом наблюдать за тобой и затем определить, когда наш эксперимент закончится, – он посмотрел на собеседника добрым и нежным взглядом, как порой родители смотрят на своих маленьких детей, пытающихся понять какие-то давно очевидные взрослым вещи. Иногда профессор действительно вёл себя так, словно был отцом этой машины, но на самом деле никогда себя таким не чувствовал, находя подобную привязанность вредной для исследования.

– И что же со мной будет, когда ваш эксперимент закончится? – Андроид опустил голову, пытаясь разобраться, откуда взялось ощущение, что пропала точка опоры, ведь он сидел на диване достаточно уверенно.

– Я тебя разберу и из твоих частей соберу новую более совершенную модель, у которой исправлю все недостатки, обнаруженные в тебе. И проведу с ним новое исследование, – теперь учёный ещё более пристально и настороженно наблюдал за андроидом, ожидая, как тот пройдёт первый стресс-тест.

Впервые узнать, что твоя жизнь не вечна, это серьёзное потрясение для любого разумного существа. Но то живые создания, а как отреагирует искусственное: набросится ли или будет вести себя смирно; а может, начнёт кричать или решит убежать. Всё это сейчас интересовало профессора, пусть и вероятность нападения пугала его.

– Но зачем? – Резкий поворот головы к конструктору, говорил многое о чувствах синтетика (прежде он никогда так не делал). – Зачем меня разбирать? Вы же просто можете сделать другого, оставив при этом и меня.

– Просто? Просто?! – словно попугай в клетке, человек несколько раз кивнул, а потом неуклюже вычертил глупую и злобную улыбку. – Да в каждом твоём глазу по десять миллионов датчиков и это только для распознавания цвета! Ещё по сто миллионов для определения света и тени, а также расчёта дистанции! Не говори мне, что собрать такого как ты это просто! Да весь наш университет стоит дешевле, чем ты. Дороже тебя только яхта нашего ректора, и то не факт.

Нелепый резкий смешок, бьющий по слуху неоправданной и неестественной громкостью, немедленно выдал, некую напряжённость профессора при упоминании начальства. Он даже вскочил с места, променяв экшен экрана телевизора на созерцание происходящего за окном.

– Судя по вашей реакции, вы не в очень хороших отношениях с ним. Верно? – робот тоже поднялся с места, сделав шаг в сторону человека, однако сразу же остановился, не понимая, как он должен вести себя в такой ситуации (расстроенных людей он до этого видел только в кино, но ни один из показанных там способов успокоения он применить не мог).

– Это ещё мягко сказано. Хотя причина его недовольства мне вполне ясна: он занимается наукой дольше, чем я живу, однако все его последние разработки не находят никакой поддержки, а тут я, в свои тридцать восемь лет получаю самый крупный гранд за всю историю нашего университета в частности, да и страны в целом. Понятно, что зависть заставляет его меня ненавидеть, ну а мне не остаётся ничего иного кроме как отвечать ему тем же, – отодвинув штору, он сразу же поморщился от ударившего в лицо солнечного света и тут же задвинул её обратно, сто раз пожалев о внезапно возникшем желании контакта с внешним миром (пусть даже и всего лишь через окно).

– Мне жаль, что у вас возникли неприятности на работе и ссоры с коллегами из-за меня. Я бы хотел это как-то исправить, – робот понятия не имел, как и чем помочь. Но знал, что ни в коем случае нельзя в такой ситуации молчать: непременно нужно сказать хоть какие-то слова сожаления и предложить помощь, даже если помочь тебе на самом деле нечем.

– Ты в этом не виноват. Таков мир, потому что таковы люди. Их уже не изменить, остаётся лишь научиться жить среди них, – грустный взгляд в пол, усталый вздох и фальшивая улыбка вновь траурно воссияла на лице. – Что ж… фильм уже закончился, есть я больше не хочу… Бери пульт и смотри, что хочешь. А я пойду, усовершенствую твоё зарядное устройство: каждый час, который ты проводишь на подзарядке, это минус час из моего очень важного и очень дорогого проекта.

***

Каналы мелькали перед стеклянными глазами машины со скоростью световой вспышки: чем больше выбор – тем сложнее найти что-то стоящее. Большинство из этих фильмов и шоу робот уже видел, а те, что не видел, с первых секунд намекали на такое высокое качество, что хотелось выпрыгнуть в окно и бежать подальше от телевизора, совершенно не оглядываясь – люди, назначенные современным обществом большими талантами, творили искусство беспощадно, наносят радость и восторг всем, кто по собственному несчастью не успел скрыться от их непревзойдённых шедевров.

Порой самым интересным, что мог найти андроид, являлась реклама – для него было очень странным, что именно она говорила ему об обществе и культуре людей куда больше, чем фильмы и сериалы. И в этот раз его опять заинтересовала именно она: молодой человек не самой спортивной внешности в не слишком опрятном костюме полностью лишённым мужества и уверенности взором смотрел на дверь с табличкой «директор» и трясся, не желая туда входить. Вдруг закадровый голос окликнул парня, одновременно обращаясь не только к нему, но и к зрителю. Молодой человек повернулся к камере, наблюдая с экрана телевизора прямо на предполагаемых зрителей, и сделал максимально удивлённый вид, доступно показывая, почему его – отучившегося семь лет в актёрской школе – никуда кроме съёмок в низкопробной рекламе больше не берут.

Маркетинговый нарратор вопил и тараторил, фальшиво демонстрируя бодрость и запредельную харизматичность. Он, словно прочитав немой вопрос во взгляде актёра, бил короткими фразами в самую суть проблемы:

– Боишься попросить прибавку к зарплате! Боишься сменить работу! Не знаешь, на какую специальность пойти учиться!

Рассказчик именно что утверждал, а ни в коем случае не спрашивал. Однако парень в кадре шустро закивал, впервые продемонстрировав хоть какую-то уверенность.

– Тогда срочно скачивай наше приложение «Клото»! В этом месяце мы выпустили новое крупное обновление, теперь, в версии три точка ноль, наша сложнейшая нейронная сеть даёт ещё более точные предсказания! Вам больше не придётся ломать голову над нелёгким жизненным выбором: теперь всё за вас решит наш искусственный интеллект! Он способен предсказать любые последствия ваших решений, лишь предоставьте ему всю необходимую информацию для анализа! И вы увидите, ваша жизнь преобразиться к лучшему! Так чего же вы ждёте?!

Молодой человек произвёл пару кликов в телефоне и на экране гаджета появился значок «готово к работе».

– Хорошо, Клото, скажи, стоит ли мне просить повышение? – Голос у парня столь же невыразителен, как и его внешность. С такой не поставленной речью ему и в озвучку мультфильмов не уйти: скорее всего, съёмка в этом рекламном ролике станет вершиной его карьеры.

– Непременно! Вы однозначно этого заслужили! – А вот у актрисы, озвучивающей программу, голос был приятым и запоминающимся, хотя говорила она беспристрастно.

В этот момент из-за двери вышел солидного вида мужчина в чёрном выглаженном слегка сверкающем костюме и вручил герою рекламы приказ о повышении. И оба они радостно затанцевали, будто два брата разлучённых в детстве встретились спустя сорок лет разлуки, узнав друг друга по родимым пятнам.

Произошедшее в ролике и у неадекватного человека вызвало бы недоумение. И даже домашний котик глядя на это промяукал что-нибудь похожее на «бред». А уж синтетик так и вовсе едва не сжёг электронные извилины, утруждаясь осмыслить вытекшее на него с экрана телевизора творчество.

– Профессор, а вы не могли бы мне кое-что объяснить? – словно прикованный к месту, он лишь слегка повернул и наклонил голову в сторону двери, выкрикивая вопрос в коридор.

– Что именно ты хочешь знать? – учёный зашёл в зал одетый в перепачканный машинным маслом халат и, держа в руке измызганную отвёртку, бросил хмурый взгляд на телевизор.

– Это… по поводу рекламы. Они в прошлом году говорили, что их версия, два и ноль, даёт сто процентную точность в предсказаниях, а теперь говорят, что их программа стала ещё точнее. Как такое возможно? – Антропоморфное лицо машины достаточно хорошо передавало эмоции, хотя оно и было лишено бровей, ресниц и мелкой мимической моторики: профессору не составило труда разглядеть её, раскачивающееся с каждым мгновением всё сильнее, непонимание.

– Это обычная, я бы даже сказал стандартная лож. Или, как говорят в таких случаях, маркетинг, – поняв о не такой большой важности разговора, он вернулся в коридор, продолжив докручивать конструкцию, прикреплённую к стене, напоминающую крепежи безопасности на креслах в аттракционах, где людей подкидывает на большую высоту.

– Но почему это делают? Люди что… не помнят, что им говорили в прошлом году? – синтетик выключил звук у телевизора и встал в дверном проёме, опасаясь выходить в коридор.

– Люди… люди к вечеру не помнят, чем они завтракали. А уж запоминать, что там говорили в рекламе полгода назад… этим вообще никто никогда не заморачивается. Этой обычной человеческой невнимательностью и рассеянностью маркетологи и пользуются, говоря нам каждый год, что собачий корм стал ещё вкуснее. Хотя будь это на самом деле так, то за столько лет этот самый собачий корм стал бы уже главным деликатесом в мире: его бы подавали в самых лучших ресторанах, а олигархи и беспросветные любители гламура жрали бы исключительно его. – Один из винтов немного неровно сел, поэтому стал туго входить; профессору пришлось напрячь свои не самые мускулистые руки и с усилием поворачивать отвёртку, отчего говорил он натужным и чуть сиплым голосом.

Конечно, у него в доме имелся шуруповёрт и не один, но в работе с электроникой он предпочитал руками чувствовать, как кремниевая пластина или пластиковый элемент реагируют на каждое его усилие: не сгибается ли что-то под винтом; не хрустит ли что-нибудь при закручивании гайки.

– Звучит так, будто вы не особо любите людей, – синтетик не мог ни заметить усилия человека, но помощь предлагать не стал, потому что прекрасно знал, какой ответ на это получит, и по какому адресу его пошлют.

– Ты опять попал в точку. Кажется, я, действительно, неплохо тебя собрал, – докрутив несчастный винт, он отошёл и осмотрел конструкцию.

– Так в чём причина? – робот всё же сделал шажок в коридор, заняв такую позицию, чтобы можно было смотреть не только на создателя, но и боковым зрением видеть происходящее на телеэкране.

Учёный повернулся, наведя плоский покрытый тонким слоем жёлтого масла конец отвёртки на андроида, и с очень большой амплитудой резко стал трясти инструментом сверху вниз при каждом своём слове:

– Скажи мне, какое самое страшное преступление?

– В уголовном кодексе написано, что убийство, – машине не потребовалось и мгновения, чтобы найти эту информацию в своих подключённых к глобальной сети твердотельных накопителях.

– Не согласен с уголовным кодексом. – Грубо протараторенные слова, тут же сопроводило не менее стремительное покачивание головы, возводя простое несогласие с определёнными нормами общества в некий фундаментальный абсолют отрицания действующих порядков.

На то, чтобы выдвинуть второе предположение, синтетику потребовалось уже больше времени: он стоял, опустив голову, и, с застывшими блестящими зрачками, уцепился взором в одну единственную точку на полу, ища в глубинных просторах свободной информации опоры для нового ответа. Робот словно изображал скульптуру (лишь моргание полимерных век, очищающих стеклянные глаза, давали понять, что машина всё ещё функционирует), и когда послышался ответ, то стало жутко, ибо заговорил он раньше, чем начал двигаться.

– В различных религиях предательство является самым страшным грехом…

– И тут я тоже не соглашусь, – он, крепко поджав губы, дважды кивнул, будто где-то в нём крылось противоречие его собственным словам.

– Других вариантов у меня нет. Просто скажите то, что вы так хотите сказать. Не думаю, будто дальнейшие мучения меня что-то вам дадут. – Смятение, бывшее обычным во время ответов на вопросы профессора, сменилось неуверенностью: в искусственный рассудок растрёпанной красной нитью вплелась мысль, что создатель может оказаться недоволен его ответом и начать разбирать неудавшуюся, по его мнению, модель уже сейчас, готовя основу для более совершенного робота.

– Самое ужасное преступление, это когда глупые люди тратят время умных на свою ерунду, искренне полагая, что их дела непременно стоят всех усилий и времени, – удовлетворившись тем, как сидит новопреставленная деталь, он взял со стола плату и пару винтов, продолжив собирать устройство. – А глупцов вокруг очень много.

– Если же вам не нравится общество, то зачем вы пытаетесь ему помочь? Зачем пытаетесь сохранить его культурное наследие? – моментально растеряв страх, синтетик наседал на учёного, не в состоянии сдержать любопытство.

– Ну а кто я без него? – профессор сразу же посмотрел на робота, позабыв о сборке. Его суровый и надменный взгляд, идущий из-подо лба, таил в себе некоторую жалость и какую-то детскую слезливость. – Это здесь я великий изобретатель, учёный с мировым именем, дважды лауреат Нобелевской премии. А окажись я на необитаемом острове среди шимпанзе, то кто я для них буду? Такой же примат, только чуть лучше владеющий прямохождением. Или просто опасный чужак.

– Скорее они воспримут вас, как угрозу. Думаю, окажись вы в диком племени людей до сих пор застрявших в каменном веке, то благодаря вашим знаниям у вас было бы больше шансов доказать свою полезность именно им, чем шимпанзе или гориллам, – андроид немного замялся, обдумывая, не позволил ли себе лишнего высказывания.