908 г. Мерсия

Брезжил рассвет. Холодные брызги, шум всплеска разбудил девочку, Юлька подскочила, не понимая еще, где она и что с ней происходит. В речке лежал молодой мужчина, не подавая никаких признаков жизни. Длинные, мокрые волосы, кожаная одежда, высокие сапоги, за спиной небольшой щит, меч в ножнах.

"Как принц на картинке любимой книги, только грязный" – подумала она и подошла ближе.

– Дяденька, дядь – Юлька зашла в холодную речку и дотронулась до Кена, заметила стрелу в ноге и схватив за куртку слабыми ручонками попыталась вытащить его на берег. Получилось только перевернуть, голова ударилась о камень, и Кен очнулся. Все кружилось перед глазами, слабость охватила всё тело. Кен с трудом сел, осмотрел ногу, сломал стрелу и снова потерял сознание. Когда пришёл в себя увидел над собой испуганного, белокурого ангела, который что-то лопотал.

– Где я? – спросил Кен ангела: – Что с замком? Где норвежцы? – Почему ты молчишь, девочка, язык проглотила?

Юля испуганно смотрела на Кена, хлопая синими глазами и совершенно ничего не понимая: – Вы не видели моего брата, Валерку, в пальто сером, четырнадцать лет – промолвила она и заплакала. Кен приложил палец к губам, и преодолевая слабость встал. Срубил мечом ветку с ближнего дерева, сделал рогатину, взял Юльку за руку и повёл её в лес.

«– Здесь опасно, норвежцы, нужно восстановиться и потом выяснить обстановку» – думал Кен- уходя в лес он, опираясь на палку как на костыль и уводил испуганную девочку всё дальше и дальше от надежды найти брата. Он примерно знал где обитает отшельница, прослывшая ведьмой. Ещё юнцом, на охоте они Пибой и Оффой случайно нашли её жильё, друзья издевались и смеялись над ней, хотели разорить пещеру, где она обитала. Кен заступился, увёл их, не дал причинить вред старухе и теперь был уверен, что она ему поможет. Лес становился всё гуще и сумрачней, они спустились в овраг, где пробегал небольшой ручей. Липкая слабость одолевала Кена, кровь больно пульсировала в раненой ноге. Он пытался вспомнить дорогу к ведьме, слишком давно это было. Ненадолго присел, всё так же держа Юльку за руку, и вспомнил!

– Вниз по ручью, девочка, как звать тебя? – Я Кен – он ткнул себя в грудь, – Кен, понимаешь? «Ты?» – указав на Юльку спросил Кен.

– Юля, Юлька, я есть хочу дяденька. – Юлья, красивое имя, пошли, не бойся – через силу улыбнулся Кен. Уже стемнело, когда они вышли к небольшому озерцу, в которое втекал ручей. Озеро окружали холмы, стояла пугающая тишина, даже птиц не было слышно. Юлька устала, хотела спать, есть и жутко боялась. Они продолжали идти. Обогнули озеро, и зашли в ложбину между холмами. Туманные громады поднимались по ночному небу, и когда был поглощён последний звёздный просвет, они вошли в пещеру. В огромном очаге тлели угли, слабо освещая большое убежище, вдоль стен приставлены огромные хвойные лапы, что создавало своеобразный уют жилищу. Юлька испуганно вскрикнула, увидев в углу жуткую старуху. Почти лысую голову украшали седые, облезлые пряди, худое, черное лицо, крючковатый нос и красные глаза выжившего из ума человека. Еще вчера Юлька и представить себе не могла, что увидит настоящую бабу-ягу и спряталась за Кена. Ведьма медленно подошла и потрогала костлявой рукой лицо Кена, изобразила что-то вроде улыбки беззубым ртом и разразилась истерическим смехом.

– Ранен я – Кен показал на ногу- девочку Юлья зовут, помоги, домой сейчас нельзя, норвежцы напали. Старуха, не говоря ни слова, указала на топчан, сооружённый из веток, достала из очага какую- то еду, протянула Юльке и ушла. Скоро вернулась с травами, приготовила отвар и подала Кену, который без сил лежал на настиле. Выпив варево ведьмы, он почувствовал, что куда-то летит и так хорошо беззаботно парить над миром птицей, не зная невзгод и боли. Только через трое суток Кен проснулся, старуха вытащила стрелу, прикладывала к ране чудодейственные, известные только ей, травы. Всё время пока он выздоравливал, Юлька бегала на озеро, собирала цветы и кувшинки, наслаждаясь вкусным воздухом и загадочным пейзажем, думала о маме и брате, где он и что с ним сейчас? Ведьма уже не казалась ей такой страшной, да и не злая вовсе, только молчит постоянно. Старухины травы сотворили чудо. Трудно поверить, но не прошло и пяти дней, как рана чудесным образом практически затянулась.

– «Удержался ли замок?» – размышлял Кен- «А может норвежцы и вовсе не стали нападать, стороной прошли, в окрестностях много деревень – лёгкая добыча». Он выстирал свою одежду, начистил мелким песком и наточил меч. Тяжёлую кольчугу Кен не носил, у него был полюбившийся датский кожаный лапр, а шлем одевал только перед сражением. Подбежала Юлька и пытаясь поднять меч засмеялась. Он уже стал привыкать к этому белокурому ангелу, правда, общались они только с помощью жестов, не понимая чужого языка. На рассвете они, поблагодарив отшельницу за помощь, двинулись обратно. Утро выдалось неприветливо-холодным и ветреным. Ленивое, бледное солнце бесконечно долго вставало из-за окутанных туманом сопок. Юлька мёрзла, с головой куталась в подаренную доброй бабой-ягой мягкую шкуру и семенила за Кеном. А когда уставал, он брал её на руки, и они продолжали путь. Ближе к полудню, когда лучи солнца разогнали остатки тумана, и заметно потеплело, они остановились отдохнуть. Расположились возле большого валуна, где пробивалась редкая травка, набрали воды с ручья, поели и Кен под мерное журчание мелкого, бегущего по камням ручья, задремал. Объятия сонной неги прервали возбуждённые возгласы Юльки. Она что-то быстро говорила и показывала на сопку. Кен вскочил и машинально положил руку на рукоять меча. С косогора быстро спускалась небольшая группа людей.

– Кто вы такие- крикнул Кен, когда они подошли ближе, хотя и так было понятно, что бродяги, разбойники, которых было предостаточно в лесах Уэссекса и Мерсии. Разношёрстная компания " Лихих людей" из пяти человек молча, приближалась.

– Эй, ты! – крикнул, поигрывая широким мечом один из них – огромный, бородатый детина, одетый в длинный, рваный плащ. – Отдай нам свой меч, щит и мы тебя не убьём, проваливай, сапоги тоже снимай, а девчонку мы продадим, отличная рабыня будет – детина рассмеялся и захлебнулся, когда “Лёд милосердия” влетел ему в рот и ломая шейные позвонки вышел ниже затылка. Через мгновение стоящий справа долговязый парень повалился с наполовину отсечённой головой. С 12 лет Кен обучался военному искусству, а в 16 уже числился в дружине тэна Эдвина, где служили самые преданные люди фирда. Долгие, изнурительные тренировки дали свои плоды, мечом он владел безупречно. Оставшиеся грабители отошли на безопасное расстояние, приготовившись к бою.

– Уходим – крикнул один из них – небольшого роста, квадратный с лабрисом наперевес:

* * *

– Пусть живут. Они, громко ругаясь, не спеша, сохраняя достоинство, ушли вниз по ручью. Юльку Кен нашёл за валуном. Она сидела, поджав ноги, накрывшись шкурой, и мелко дрожала. – Всё кончено, Юлья, враг бежал – улыбнулся Кен – Пошли, нужно к вечеру добраться до замка.

1965 г. Ейск. Россия

– «И всё-таки счастливая я» – солнце утро, Катя, шла на работу, мгновение, как в детстве, нахлынувшего счастья. Прекрасный мир, люди, дома, трамваи, редкие машины и платье лёгкое, такое! И пусть, и пусть – прошло, забылось. А, в детстве, помнишь? После войны, как мама плачет. Первая похоронка пришла на Юрку, брата, потом Отец. Немцы, оккупация и долгожданные советские войска. Солнце, пыль, прошли уставшие, загоревшие до черноты, худые и лица, нет глаза- усталость в них. Победа! Цена!

В 47-м Катя после сельской семилетки уехала в небольшой приморский городок на Азове, всего в ста километрах от родного села. Хотела стать медиком, мечтала помогать людям, справляться с болезнями и недугами, спасать жизни. С детства помнила Катя, как зимой фрицы вели пленных русских солдат. Измученные, больные, раздетые, падали, и тут же подхваченные товарищами, продолжали идти, и её детское воображение рисовало, что где-то вот также идут её отец и старший брат. Как тогда хотелось им всем помочь, обогреть и накормить, а, главное вылечить.

Приехала в платьишке, мать шила всю ночь уж не знаю из чего. И всё утро плакала- ты, Катюш там поосторожней и опять плачет. Тебя ведь одну, сохранила! На утро проводила и перекрестила, вслед. – Не оборачивайся только! Не видела, она её больше никогда. Через полгода матери не стало, остановилось сердце, изношенное обрушившимися испытаниями, невзгодами и горем страшной войны.

Катя поступила в медучилище на фельдшера и началась её новая, городская жизнь. Общежитие, подружки, стипендия, танцы, кино. Хотелось жить и любить. Вот и влюбилась она, года через два, в Горина Степана. Высокий, сильный с чёрным ёжиком на голове, он казался ей воплощением идеала. Был старше её на пять лет, добрый и весёлый он много знал и умел. Работал Стёпа на стройке, хорошо зарабатывал, Катю баловал и часто водил в кино и на танцы. Она была счастлива, стали забываться, залечиваться раны от потери родных, оккупации, голода и постоянного страха. Жизнь казалась вечной и дарящей только головокружительную радость и бесконечное удовлетворение.

Через год сыграли свадьбу, а ещё через два родился их первенец, Валерка. К этому времени Катерина уже окончила училище, и даже успела поработать фельдшером в местной больнице. Жили в общежитие, в небольшой комнатке, с новыми занавесками, старой мебелью и "весёлыми соседями", со своей непредсказуемой атмосферой, редким затишьем, и шумными ночными гуляньями. Валерке было шесть лет, когда СМУ, в котором работал Степан, вручило молодой советской семье, ключи от двухкомнатной квартиры в новеньком, пятиэтажном доме. Катерина уже носила под сердцем дочку, когда на них обрушилось горе, как зачастую это и бывает, ворвавшимся ураганом в ясное небо, рвущий все нити счастливой жизни и приносящий лишь пустоту и отчаяние. Во время строительства дома упал из-за перевеса огромный кран, обрушив стену недостроенного здания. Среди погибших под завалами оказался Катин Стёпа. Несчастье поглотило её всю, никакие утешения не помогали и даже маленький Валерка, ради которого Кати нужно было продолжать жить, не мог заполнить пустоту её души. И лишь время и рождение Юльки постепенно притупили боль потери. Так и пролетело семь лет, дочь уже в школу пошла, Валерка молодец, помогает, работает, и учиться, и она поступила заочно на врача. Хорошие у меня дети – думала Катерина, поднимаясь вечером по лестницам подъезда. Своим ключом открыла дверь, в квартире никого. «Валерка – понятно, в школе вечерней, может с друзьями гуляет, но где Юлька? Всегда её встречала. Может, случилось что?» – вздрогнула Катя. Всю ночь она не спала, прислушивалась к шагам в подъезде, несколько раз выходила на улицу, где тёплый весенний ветер раздувал её волосы и ласкал воспалённые глаза.

Утром она пошла в милицию, с трудом уговорила дежурного взять заявления, не дожидаясь положенных трёх суток, и отправилась в токарный цех к Семенычу.

– Здравствуй, Катерина – он курил на улице, – С Валеркой что? Не пришёл. Заболел?

– Пропали дети, вчера домой не пришли, до сих пор нет – глаза Кати наполнились слезами, губы задрожали.

– Ну, ну, не надо прежде времени, в школе была, спрашивала у друзей их, родителей? – Нет, в милиции только – Катерина разрыдалась.

– Так, Катерина, успокойся – Семеныч обнял её, и гладя единственной рукой по волосам думал о несправедливости мира, который неведомым образом одному дарит счастье благополучной жизни, иным же одно разочарование.

– Всё, Катюша, иди домой, а лучше на работу, там люди, легче будет, я постараюсь что-нибудь выяснить.

Ничего! Как в воду канули! Семеныч встретился со своим однополчанином, случившим в милиции начальником опер части, но никаких зацепок не было, абсолютно никаких. Дело держали на контроле, но единственными предпринятыми шагами были разосланные по всем отделениям милиции округа фотографии, да заметка в местной газете.

– Да и что тут еще сделаешь- развел руками подполковник Брагин – Такие дела, но надо надеяться, проясниться, надеюсь, с хорошим исходом. Надо ждать.

2014 г. Находка. Россия

Зайдя домой, Кирилл задержался в коридоре и долго, словно почувствовав веяние грядущих событий, смотрел в зеркало. «Зачем он нужен на этой планете? Почему боги оставляют его до сих пор живым, а ангел-хранитель любит и терпит». Давила тишина, отбросив ненужные мысли он, сняв обувь, прошёл в комнату, машинально включил свет, бросил ключи на стол, открыл дверцу старой стенки. В шкатулке лежали деньги, на чёрный день – «Напиться что ли? Нет позже». Скинул в коридоре туфли, разделся, включил телевизор в гостиной, спасаясь от гнетущей тишины, и поставил чайник. Светка – жена на смене, в больнице сегодня. Больше двадцати лет уже вместе. Дочка выросла быстро, уже в институте учится, с нами не живёт, квартиру с сокурсницей снимают, взрослой хочет быть, ребёнок ребёнком!

В лихие 90-е Кира, забросив диплом политехнического института, думал деньжат срубить на волне перестройки. С Андреем они дружили ещё с института и прозябали вместе инженерами на умирающем заводе, за нищенскую зарплату от некогда великого государства. В одночасье, уволившись с предприятия, занялись перегоном японских машин, на материк. Так пару раз чуть не убили, ещё и влетели, в конце сего предприятия. Замахнулись на партию автомобилей и сгинули они на просторах великой родины, никаких концов. Где-то с поезда сняли и привет. С трудом закрыв долги, занялись ремонтом машин, техники как-никак с высшим образованием. Смешно и обидно всё же, как только не выкручивается наш народ, чтобы жить. Гараж достался Кириллу от отца, выкупили два полуразвалившихся соседних, отремонтировали, потом реконструировали, обшили, наверху небольшой офис, открыли мастерскую и не прогадали, ремонт машин во все времена востребован. И по сей день – это их обитель, хлеб и жизнь. Хлопнула входная дверь.

– Лиза ты?

– Я пап, дочь зашла в кухню.

– Поужинаешь?

– Нет, мы в кафе поели.

– Что кафе? А мать для кого наготавливает?

– Да па, не бурчи. Чайку попью и побегу.

– Куда на ночь глядя, может, переночуешь? Как-учёба-то?

– Нормально, я на такси, позаниматься надо, ноут на квартире, я без него как без рук.

– Такси, деловая! Ладно, как хочешь, осторожней там.

Кирилл помыл посуду, переместился в зал, заняв любимое место на диване. Взял со столика сотовый, набрал Андрюху, хотел предупредить, что завтра позже будет. Утром в транспортную компанию надо съездить, запчасти на машины клиентов забрать. Трубку не поднимали, он накинул плед, и предавшись неге задремал под негромкую болтовню телевизора. Морфей всё ещё держал его в своих объятьях, когда зазвонил будильник телефона.

На улице шёл мелкий холодный дождь наступившей осени. Рядом с колесом его машины сидел облезлый чёрный кот и нагло пялился на него. – «Столько дел, как всё успеть?» – думал Кирилл, нажимая сигнализацию. Микроавтобус приветливо откликнулся, приглашая хозяина, пульт выскользнул из руки и точно попал в кота. Бродяга, недолго думая схватил зубами гаджет и потрусил, удовлетворившись добычей, обратно к дому.

– Стой, сволочь, стоять! – он метнулся за котом.

«Сволочь» добежал до подъезда, обернулся блеснув жёлтыми глазами и юркнул в подвал дома. В подвале непроглядная темень и холодно, пахнет сыростью.

– Кис, кис – отдай, скотина, пульт, зачем он тебе? – Кирилл включил фонарик сотового, из съестного был только «Орбит» – На, пожуй, вкусная! Тишина.

– «Вот, же исчадие черномазое, придётся идти домой за запасным» – думал он, осматривая стены и углы старого подвала. Он продолжал идти вперёд, какая неведомая сила тянула его? Ещё чуть-чуть, ещё и ещё, на душе тревожно, и только слабый луч телефонного фонарика освещал мрачный тоннель. Где подвал? Да и дом уже давно закончился, а может и город! Казалось, что времени прошло не меньше двух-трёх часов, сознание охватило странное, необъяснимое чувство отрешённости. Кирилл продолжал бездумно идти вперёд, к неизвестности. В кромешной тьме неожиданно всплыла дверь, освещённая мягким еле уловимым светом. Старая, мрачная словно неземная.

– «Чертовщина— «подумал Кира- «Надо обратно идти. Хотя.». Он нажал на дверь и она, неприветливо лязгнув, отворилась. Солнечные лучи вместе с тёплым, свежим воздухом ворвались в мрачное помещение, Кирилл, на мгновение, ослепнув, выскочил на свободу. На улице солнце, теплее, весной пахнет, или, кажется?

– Интересно, когда заходил было пасмурно, прошло не более получаса – вслух пробормотал он и стал оглядываться. Редкие прохожие, машин только нет или проехала, вот одна, грузовик «ископаемое», и где только берут такое старье. Через дорогу стоял ларёк- “Пиво Воды”. – «Не видел такого» – подумал Кирилл- где я вообще? Машину надо найти. В глубине ларька сидела и лузгала семечки грузная тётка в белом халате.

. – Минералки, пожалуйста, с газом – он сунул в ларёк сторублёвку. Огромная тётка взяла купюру и долго на неё смотрела: – Ты, паря, с дуба рухнул или напился до чертей? Что это? – мощно рявкнула продавщица и гневно уставилась на Кирилла.

– Деньги, тётя, сто рублей – чуть повысил голос Кирилл.

– Милиция, Милллииициия! – паровозным гудком завыла тётка, продолжая пялиться на сторублёвку. Кира развернулся и быстро удалился по улице, подальше от странного ларька и сумасшедшей бабы. Через квартал ещё ларёк “Союз печать”. Газеты старого образца, пару невзрачных журналов. Присмотревшись, он увидел дату 4 март 1965. На другой тоже, и ещё, на всех газетах. Статьи о выполнении пятилетки, мелькало СССР, герои Соцтруда. В общем, сон наверное или шутка такая. Мимо проехал старый жёлтый москвич с синей надписью “Милиция”. – «Прикалываются менты» – подумал Кира- «Или нет?» Он ущипнул себя, – «Может, заболел и брежу, где я?»

– Какой сейчас год? – спросил он проходящего мимо мужчину в старомодном плаще.

– Ты пил бы поменьше парень, а то смотрю уже “белочка” у тебя – мужчина улыбался и подмигивал ему.

– Вам, что сказать трудно – не вытерпел Кирилл- я у Вас деньги прошу?

– Ну шестьдесят пятый – буркнул мужчина – лечись товарищ!

– «Что делать?» – он бездумно брёл по улице, дошёл до небольшого, неухоженного парка, присел на скамейку, достал сотовый, связи нет! Надо думать!

Кирилл тонул в вязкой трясине, на поверхности остались только плечи. Безуспешно пытаясь выбраться, он погружался всё больше в смертельную пропасть, и ужас безысходности сковал всё тело. На плечо села огромная ворона и прыгая на плече, ускорила неизбежность. И когда до конца оставались считанные секунды он проснулся.

– Мужчина, мужчина, Вам плохо? – рядом стояла немолодая женщина с авоськой и трясла Кирилла за плечо.

Весь в холодном поту он долго смотрел на неё и еле слышно пробормотал – У Вас воды нет? а то я, похоже, из другого времени.

– Пьяный, наверное? – женщина отпустила его плечо и сделала шаг назад.

– Да, что вы все заладили, у вас, что все мужики в 65-том пьяные? Или это только в вашем городе? – отстранено промолвил Кирилл.