– Не знаю – бодро ответил Гладков: – Что-нибудь придумаем, обязательно! Он присел рядом, погладил Бобби, который, довольно хрюкал и улыбнувшись посмотрел на Джию и Гелу. Они ничего не понимали и понадобилось не меньше часа, чтобы всё объяснить. Озарённые луной бывшие пленники, отгоняя голодные мысли, общались до самого рассвета. Это было нелегко, но всё же Иван и Настя что-то узнали о жизни в этом времени из объяснений женщины и девочки. Если перевести на наш язык, дополнить и додумать, то стало, пусть и приблизительно, понятно, что ещё неразвитая цивилизация, по крайней мере в этой местности, делилась на два лагеря разумных существ. Несколько известных Джии больших поселений за высокими стенами с её соплеменниками и огромные станы, более низших по своему развитию, очень воинственных и охочих до чужого добра, чёрных людей. Между населёнными пунктами белых людей (назовём их так) расстояние было довольно приличным для верхового транспорта и очень опасным. Чёрные воины, конечно же, делали попытки нападения на крепости, и даже несколько раз им удавалось захватить то или иное поселение, но в основном они промышляли тем, что грабили торговые караваны, убивая, при этом мужчин, а только белых женщин и девочек угоняли в рабство. Мальчиков, они, в плен не брали по одной простой причине – они, если не умрут раньше, вырастут, а с мужчинами, известно, намного проблематичной, нежели с невольницами. Они могут устраивать бунты, побеги, их тяжелее запугать, и, следовательно, необходима усиленная охрана рабов, а ленивым дикарям такие хлопоты были не к чему. Пленных и раненых, во время боёв, чёрные воины тоже не оставляли в живых, предпочитая растравиться с ними на месте. Так случилось и с Джией. Три, четыре раза в год, Джия с дочерью, отправлялись в крепость, где жили престарелые родители, две старшие сестры со своими семьями и младший брат. Она скучала и по друзьям детства, знакомым, что, впрочем, и были остальными жителями её родного городка. Там, где она выросла, ей был известен каждый уголок, а всех людей она знала в лицо. Всякий раз, совершая поездку, Джия боялась за себя и дочь, но тяга была сильней и уже больше десяти лет, они, ездили к родным и всё было спокойно, всегда, кроме этого, злосчастного дня. Обоз, на одной из телег, которого они отправились, был довольно большим и очень богатым. Помимо торговых людей, с их продукцией, глава крепости отправил подарки и небольшую делегацию, предоставив при этом многочисленную охрану. По ужасному стечению обстоятельств, в этот раз, чёрных воинов было слишком много, больше сотни, что, бывало, очень и очень редко. Видимо, истосковавшиеся по бодрящим дикую кровь налётам и, конечно же, из-за своей исторической лени, доев последние запасы провианта, один из станов вышел на охоту в большом количестве. В этот раз, они, поменяв тактику, поступили необычно, поджидая обречённый обоз, в густых зарослях. Дикари, пешими, выскочили из укрытия и скоро расправившись с охраной принялись к своему любимому занятию, грабежу и убийству оставшихся мужчин. К большому разочарованию чёрных воинов, женщин оказалось всего двое, Джия и её дочь Гелла. Их посадили в клетку и нагрузив часть отвоеванных трофеев в ещё одну телегу, отправили несколько своих товарищей домой. В эти секунды Джия не думала о себе, она страшно переживала за дочь, а ещё представила в каком отчаянии, узнав новость о них, будет находится её муж, ведь рабство – это, скорей всего, на всю оставшуюся жизнь. Сейчас, он, находился в одном из дозоров, не подозревая, что усиленно охраняемый караван уничтожен, а его жена и дочь находятся в плену.

Когда-то она страстно полюбила раненого молодого парня, которого приютили в их доме (будем называть его «Курт», опять-таки, сугубо на наш манер произношения).

Тогда, он, участвуя в одном из добровольных, охранных отрядов, курсирующих между крепостями, вместе со своими товарищами, принял трудный бой, недалеко от крепости, где проживала семья Джии. В той кровавой стычке они победили, сумев отбить, попавший в беду караван. Чёрный враг, осознавая перевес, белого противника в итоге бежал, бросив всё то, зачем приходил, попытавшись всё же перед этим защитить захваченное, теперь уже «своё», по их убеждению, добро. Страшная раны на ноге и плече, плюс окровавленное лицо, всё это вызывало погибельную картину. Когда раненых уводили и уносили по домам, они с сестрой сами стянули с телеги Курта, который находился в бессознательном состоянии, положили на толстую шкуру и с огромным трудом, не прося посторонней помощи, уволокли несчастного в свой дом. Всю неделю, они с помощью их добросердечной матери, возвращали юношу к жизни. Медицина в их мире заключалась только из различных сборов и настоев, прикладывание к ране живительных листов различной травы и периодической смене повязок, а в остальном организм должен был сам справиться с болезнью. Курт бредил, не приходя в себя, а покрывшийся струпом длинный порез на лице, от гримас боли, вновь рвался и выпускал кровь. Этот огромный, рваный шрам, проходивший от начала виска до подбородка, навсегда остался с ним, напоминая ему об опасном и жестоком враге. Молодой организм победил и он, несмотря на большую потерю крови, выжил, а когда, наконец, очнулся, то долго не мог вспомнить, что с ним произошло. Присевшая рядом прекрасная девушка, нежным голосом говорила с ним, промачивая свежие шрамы, чудодейственным настоем из трав. Целых три месяца Курт провёл в отчем доме Джии, пока полностью не окреп. Их любовь была молниеносной и, на радость, обоих, совершенно обоюдной. Еще через неделю он увёз молодую женю в свою крепость.

Путешествия, белых людей, в другие города были не редкостью. Торговля, обмен продукцией, родственные связи, встречи главенствующих персон и всё это делало дороги довольно многолюдными. Почти всех, кто находился на дорогах старались охранять, но всё же бывали случаи, когда дозоры не замечали врага или боевое подразделение, не поспевало вовремя. Иногда враг нападал сразу в нескольких местах или слишком большим количеством, что приводило к жестокой расправе, грабежу и рабству. Судьба, захваченных в плен женщин и девочек, судя по рассказам освобождённых, коих было совсем немного, была ужасна. Полуголодные, превозмогая усталость, они терпели ежедневные унижения и нередкие побои от бездушных повелителей. Многие пленницы выполняли работу, которая, казалось, была под силу только крепким мужчинам, а девочки, даже совсем маленькие, готовили, стирали и всячески прислуживали своим омерзительным господам. В той среде, где родились и выросли теперешние рабыни, весь физический труд был возложен на мужскую часть, их более развитого, общества, а женщины занимались, тем, что, собственно, и должна делать слабая половина. Здесь же в первобытных станах, привыкшие к другой жизни, невольницы, зачастую умирали, не прожив в этих невыносимых условиях и одного года, поэтому, дикарям постоянно требовалось пополнение, как в лице новых рабынь, так и продовольствие, одежды и оружия. Сами они, в силу своего разума и устоявшихся столетиями привычек, умели только воевать, грабить, убивать и безостановочно плодиться. Конечно, что-то чёрные воины и делали сами, ведь в каждом, пусть даже в таком сообществе, есть свои умельцы и мастера. Например, изготовление огромных стрел и дубин, справиться с которыми могли только они, также возведение быстросъёмных шатров, выделывание и сшивание для них толстых шкур и прочих мелочей. Но основная масса этих мужчин, в свободное от грабительского промысла время, упражнялись в откровенном безделье. Представительницы слабого пола, воспитанием детей своих практически не занимались, лишь только неохотно готовили пищу и кое-как обслуживали своих мужчин, поскольку рабынь на всех не хватало. В связи с этим, женская половина дикарей, ежедневно подбивала своих мужчин на новые набеги, которые принесут им, наконец, невольниц, а значит облегчение в хозяйственных делах, сладкое чувство господства и зависть соплеменниц.

Когда, чаша терпения в который раз была переполнена, белые люди, не единожды, собирали силы со всех близлежащих городов, чтобы разбить ненавистного врага. Это решалось советом глав поселений и не имея единого правителя, зачастую стороны разделялись на два лагеря. Понятно, что одни жаждая мести рвались в бой, другие же, вспоминая все прошлые неудачи, предлагали усилить охранные отряды и оставить всё как есть. Все они были по-своему правы. С одной стороны, после кратковременной войны, дикий враг, пусть и ненадолго, но затихал, зализывая, как говорится, раны, чтобы потом вновь взяться за свою привычную деятельность. С другой, это приводило к огромным потерям, белых мужчин, но по большому счёту, практически, ничего не меняло касательно разбойных промыслов врага, зато вело за собой неизгладимый след в виде несчастных вдов и сирот. Все понимали, что единственный метод – это полное уничтожение врага, но это являлось невыполнимым желанием и всегда оставалось только мечтой. Чёрные воины были невероятно сильны и отчаянны в бою, соблюдая в такие моменты дисциплину, беспрекословно подчиняясь своему вождю стана и его помощникам, которые вели в бой разбитое на несколько отрядов дикое племя. Пусть между станами чёрных людей периодически и возникали стычки, но это была лишь пыль, по сравнению с тем, как они защищали, нередко переходя в контрнаступление, свои варварские интересы. В сложных ситуациях, всего за одну ночь, они, даже не являясь кочевым народом, могли переместить стан в другое место, чтобы запутать противника или стать рядом с другим поселением своих собратьев. Когда было необходимо они становились хитрыми и ожесточёнными и забыв про распри между кланами дружно отбивали все атаки армии белых людей и почти всегда наносили мощный, ответный удар. Ещё не так давно пало две из ближайших крепостей, за которыми находилось многолюдное население. Следом они захватили ещё одно поселение, прежде чем их удалось остановить, но непоправимые последствия помнили до сих пор. Женщины им девочки, толком не успевшие покинуть первый город были все уведены в рабство, за исключением престарелых жителей и мальчиков, которых, без сожаления и раздумий, мгновенно убили. Жители, второпях, покидавшие вторую крепость успели только похватать детей и помогая старикам, стремились избежать участи соседнего поселения. Только чудом, практически всё, успели скрыться за стенами третьего городка и уже готовились покинуть и это убежище, как прибывшие с обозом раненые мужчины, сообщили, что враг задержан и направился в обратном направлении, разграбив, при этом, до основания, две крепости. Уходя, они, уничтожили всё, что смогли уничтожить и превратили в пепел то, что поддалось власти огня. После этого целых два месяца было тихо, что позволило белым людям совместными силами положить начало восстановлению опустошённых городов. С тех пор, несмотря на воинственный настрой некоторых лидеров крепостей, белые люди не начинали таких масштабных войн, предпочитая охранять дорогу и отбиваться от малочисленных отрядов дикарей. Так повелось с незапамятных времён. Чёрные племена так же не стремились полностью уничтожить белых людей, а напротив, им, было на руку развитие и процветание этого общества. Они, словно, хищники, могли существовать только при наличие кормовой базы и даже обходили стороной, чтобы не спугнуть тружеников с полей вблизи крепостных стен, где белые люди выращивали культурные растения. Дикари, несомненно, были уверены, что часть этих самых овощей, злаков и готового хлеба они заберут себе, ограбив очередной обоз с урожаем, а значит, как всегда, будут сыты, иметь под рукой рабскую силу и счастливо продолжать заниматься ничегонеделанием.

Всю эту информацию, конечно же, при таком языковом барьере, Джия с Гелой не смогли бы поведать чужестранцам всего лишь за одну короткую ночь. Со временем, познакомившись с их соплеменниками и необычным укладом жизни, научившись более или менее понимать друг друга, наши герои узнают все подробности, описанные ранее. А сейчас, когда забрезжил прохладный рассвет, они двинулись в путь. Так же, как и прежде, беглецы, держались берега реки, оставаясь, под защитой от вражеского глаза, в густых зарослях. Испытывая нарастающий голод, шли быстро, не останавливаясь на привалы, надеясь, что брошенные Иваном и Настей вещи не разграблены, а в целости и сохранности ждут возвращения своих хозяев. Изредка, не прекращая движения, Гладков выбегал на берег, стремительно оглядывался, и наполнив сосуд, догонял женщин. До места они добрались ещё засветло. На полянке, где заканчивалась песчаная коса, на оставленных пожитках сидело несколько чёрных птиц. Похожие на нашего ворона, они мгновенно взлетели, возмущенно издавая хриплые крики, заметив бегущую к ним, с громким хрюканьем, голодную собаку. Было хорошо видно, что птицы пытались разворошить рюкзаки и сумки, но все, кроме Настиной авоськи-корзинки, где находилась кухонная мелочёвка, остались неповреждёнными. Первым делом, несмотря на дикие позывы голодного желудка, они, перенесли все вещи подальше от берега, за густые кусты и Ваня, наспех разжёг огонь, чтобы сготовить такого желанного и пахучего супа из сухпакетов. Он достал всем по питательной галете, чтобы голодные желудки начали работать и неэкономно высыпал в кипящий котелок сразу пять пакетов. Вместо супчика получилась густая каша и это был, как показалось тогда, божественный деликатес. Гладков сходил на берег, где так глупо они попались в лапы дикарям и с удивлением обнаружил в песке шокер, а чуть поодаль и лампу-фонарь. Он осмотрелся, немного постоял, наблюдая за красивейшим закатом, а когда вернулся, то обнаружил что все, включая уставшую собаку, сладко спят, положив под головы всё что нашли и накрывшись тем, что было. Иван присел рядом с Настей на подол пуховика, посмотрел на спокойное лицо девушки, с болью в сердце осознавая, что обрёк ее на страдания и поцеловал в прохладную щёку. Несмотря на прошлые бессонные ночи он не хотел спать, и задумавшись о чуждом для них народе, принялся воссоздавать картину их жизни. Знал он тогда, ещё немного, лишь то, что сумел понять из объяснений Джии, но понял одно-ничего среди живущих на планете не меняется, даже если планета уже заселена совершенно другими разумными существами. В какой стадии социальной эволюции не находилось бы общество, первобытной, средневековой или цивилизованной, всегда будут идти рядом порок и добродетель, и параллельные эти никогда не пересекутся.