Цитаты из книг автора «Хелен Расселл»

«Мы не прячем эмоций. У нас два состояния: все прекрасно и все ужасно, – говорит Бен. – Нам нравятся крайности. Нас мотает то вверх, то вниз».

Музыка очень важна для них, и даже неодушевленные предметы могут иметь хойл. Особенно духовые и тромбон.

«Мы испытываем хойл повсюду. На регби, во время пьяного пения в баре, на проповеди в церкви и, конечно, при выступлении наших мужских хоров»

Hwyl (хойл) означает сильные эмоции, энтузиазм, рвение, без которых трудно представить валлийский характер. Происходит от валлийского слова hwylio (плавание на корабле), первоначально обозначало надутый ветром парус. Хойл переводится как «делать что-то со вкусом», «веселье», также используется в качестве прощания, пожелания удачи или всего наилучшего (pob hwyl!).

Делитесь с миром. Подарите любимому человеку нужную вещь, сделанную собственными руками.

Бекка вспоминает, как спала под тяжелым лоскутным одеялом и чувствовала любовь, вложенную в каждый лоскуток и стежок. Стеф замечает, что, если вам подарили самодельное одеяло, вас любят. Ведь этот человек потратил на работу более двенадцати часов своей жизни! «Глядя на свой дом, я чувствую любовь, вложенную в каждую из этих вещей»

американские женщины всегда собирались вместе, чтобы создавать что-то новое. И они могли сшить форму для офицеров – или подготовить акцию протеста. Поэтому хоуминес – очень женская штука.

«Это общественное мероприятие. Мама ходит на занятия квилтингом. Все эти старушки собираются раз в месяц, шьют, болтают, делятся историями.

Дрю вяжет шапки и шарфы для местного приюта для бездомных. «Не то чтобы я альтруист, – говорит он. – Мне повезло, что мое хобби совпадает с чьими-то нуждами, и я не прочь поработать. В целом зимы в Солт-Лейк-Сити очень холодные. Всегда рад помочь».

Во время Первой мировой войны вязание считалось патриотическим долгом. Для находящихся вдали от дома солдат было связано полтора миллиона предметов одежды – чтобы они могли согреться и вспомнить о родине. Вязание стало настолько популярным, что в 1915 году администрация Нью-Йоркской филармонии попросила зрителей прерваться. Стук спиц мешал представлению.