Толпа в баре замерла, а затем вспыхнула бурей: кто-то заорал, кто-то захохотал, кто-то бросился в драку. Всё смешалось в хаос.

– Стоять, урод! – крикнул один из них, но я уже бросился к выходу.

Ноги несли меня по платформе, залитой мраком и хламом. Всё вокруг выглядело как декорации самого жёсткого трипа. Я добрался до ржавого, полуразвалившегося эскалатора и бросился в подземный переход.

Там было ещё хуже. Прокисший запах мочи и перегара смешивался с химическим смрадом горелой пластмассы. Переход превратился в настоящие трущобы: бывшие торговые павильоны обросли грубыми пристройками из ржавых листов железа, фанеры и мусора, образовав узкий проход, в котором едва можно было протиснуться. На полу валялся мусор – бутылки, пакеты, обрывки одежды, рваная обувь.

Темнота давила со всех сторон. Свет исчез, словно его выжгло дотла, и единственным ориентиром стали слабые отблески огней костров, горевших у стен. За этими огнями угадывались силуэты: люди или существа, укутанные в грязные тряпки. Кто-то тихо разговаривал, кто-то следил за мной взглядом из темноты. Это чувство, что за мной наблюдают, буквально прожигало затылок.

На стенах виднелись граффити, странные символы, покрытые копотью. При слабом свете казалось, будто они пульсируют – то ли отсвечивая, то ли двигаясь сами по себе.

И вдруг из одного из костров поднялся человек. Его лицо было мертвенно-бледным, кожа – тонкой, как бумага, глаза – полностью белыми. Он смотрел прямо на меня, не моргая, словно заглядывал внутрь моей души.

– Это сон… Это просто сон, – твердил я себе, стараясь не оглядываться.

Спереди виднелась треснутая стеклянная дверь с облупившейся надписью «Выход». Ржавая рама, перекошенная, будто держалась на честном слове. Я ударил её плечом, и она со скрипом поддалась.

Свежий воздух – если этот густой, удушающий запах можно было назвать таковым. Я вышел наружу, и передо мной раскинулась улица. Хотя нет, не улица. Кошмар наяву!

Это точно была Казань… Но это был не мой город! Улицы, которые я когда-то знал, утонули в грудах обломков и остатков бетона, а дома превратились в жалкие обугленные руины. Ближайшие к станции здания ещё стояли, но выглядели так, будто их выжгли изнутри.

Чуть дальше – только хаос. Всё, что оставалось от прежних многоэтажек, – это обрушенные остовы высотой не более двух этажей. Полуразрушенные стены выглядели, словно кости гигантских скелетов, прогрызенные временем и пламенем. Здесь всё было мёртвым: асфальт вздулся и растрескался, под ним выступали слои земли, обугленной и серой.

Серый смог висел над городом плотным покрывалом, скрывая небо. Тусклый диск солнца с трудом пробивался сквозь это облако, освещая мрачный пейзаж мертвенным светом. Горы мусора – отбитые куски бетонных плит, арматура, покорёженные остовы машин – усеивали всё пространство вокруг.

Я замер. Этот город, мой город… он стал кладбищем. В этом разрушенном мире не осталось ничего, кроме следов боли, уничтожения и времени.

На миг я застыл, поражённый.

Но резкий визг из-за спины заставил меня обернуться. Что-то огромное пикировало с неба, словно гигантская тень.

– Что за… – я только успел отшатнуться.

Существо смахивало на птеродактиля. Огромные кожистые крылья, длинный хвост, когти, блестящие в тусклом свете, и жёлтые, горящие глаза. Оно кружило, будто выбирая момент.

– Нет-нет-нет! – заорал я и бросился бежать.

Но монстр был быстрее. Когти сомкнулись на моём плече, я почувствовал резкую боль и внезапно оказался в воздухе.

– Сука! Пусти! – заорал я, изо всех сил брыкаясь. Ударил ногой по его крылу, и тварь издала жуткий вопль. Лапы разжались, и я рухнул на землю, ударившись спиной. Воздух вышибло из лёгких.

Очнувшись, я увидел, что монстр снова летит ко мне. Он прижал крылья к телу, готовясь к нападению.

– Конец… – прошептал я, закрывая лицо руками.

Внезапно громыхнули выстрелы. Монстр взвыл и потерял управление, рухнув на землю неподалёку.

– Вон он! Я нашёл его! – послышался грубый голос.

Я поднял голову. Отряд бегущих людей. Во главе – тот самый хиппарь из вагона. Они отстреливались от ещё кружащего в небе монстра, но взгляд их был устремлён прямо на меня.

– Нет-нет-нет! – прокричал я, зажмурившись и отползая назад. – Сука, не трогайте меня!

– Эй-эй! Стас! – вдруг кто-то затряс меня за плечо. – Вернись! Выдыхай, бобёр!

Я резко открыл глаза. Чистая терраса где-то в центре Москвы. Передо мной Жора и ошарашенная Яна. Жора держал меня за плечи, встряхивая.

– Всё, ты с нами? – строго спросил он.

– С-с-с-с-с ва… Что за дичь сейчас была?! Ты чем меня накачал??? – я сбросил его руки, пытаясь отдышаться.

– Спокойно! Ничем! Этот кальян имеет просто расслабляющий эффект. В нём нет никаких галлюциногенов!

– Ага, блядь! «Расслабляющий эффект»! Я щас только что убегал от какой-то летающей твари в руинах собственного города!

– Всё, всё, спокойно, – его голос гипнотизировал и реально успокаивал. – Лена, принеси нам чаю зелёного! Человечку отойти нужно.

– Хорошо! – ответила официантка, стоявшая неподалёку.

Дыхание начало успокаиваться. Воспоминания от увиденного начали быстро отпускать, будто кошмар, уходящий сразу после пробуждения. Мне становилось лучше. Но от чая я бы не отказался. Если это, конечно, обычный чай, а не очередная хрень.

Жора будто прочитал мои мысли:

– Можно подумать, ты не пробовал вещей похуже, – он укоризненно посмотрел мне в глаза.

– Пробовал, но не с такими спецэффектами. Что в составе этого кальяна? – я потер глаза.

– Обычный набор лесных трав и табак.

– И что, давно от обычных лесных трав так вставляет?

Официантка принесла чашку чая. Я неодобрительно посмотрел на содержимое. Понюхал.

– Пей-пей. Просто «Гринфилд», – ответил Жора. Я посмотрел на официантку, она одобрительно кивнула. Сделал глоток. Да, обычный чай. Жора продолжил: – Вообще, именно так, как вштырило тебя, не должно вставлять.

– Ты сам что-то такое испытывал?

– Испытывал, но не в таких деталях. Когда ухожу в погружение, вижу размытые образы монастыря, берег Волги – и всё. Хотя иногда эти образы меняются на какую-то пустыню и ферму посреди неё. Но, тем не менее, это всё лишь размытая картинка.

– Я тоже ничего не видела, – подтвердила Яна. – Какие-то световые зайчики перед глазами пробежали – и всё. Ну и расслабило немного.

– Вот такой эффект и должен быть у новичков. Я удивлён, Стас, что тебя увело так далеко. У тебя есть потенциал для раскрытия сознания!

Стало немного легче, поэтому я даже рассмеялся.

– Да уж, потенциал! Ещё скажи, что я могу стрелять магическими шарами и поворачивать время вспять.

– Может быть, – Жора сильнее откинулся назад на плюшке, погружаясь в расслабление от кальяна. – Знаешь, я думаю, наша реальность не такая, какой кажется. Думаю, всё, что мы чувствуем и осознаём, – это лишь часть того, что мы можем на самом деле. Просто мы в себе не раскрыли эти способности.

Я тоже устроился на плюшке поудобнее, допивая чай, хотя теперь хотелось чего-то покрепче.

– Слушай, может, у тебя тут есть что-то кроме чая и кальяна?

– Есть, конечно! – он махнул рукой официантке, и та лишь одобрительно кивнула и направилась в сторону кухни, видимо, понимая, что нужно без слов.

– Ты философ, – тем временем продолжил я. – Любишь такие темы глубокие.

– Люблю заглядывать за ширму, так сказать.

– Кем ты работаешь?

– Скажем так, мы с Яной коллеги. Из одной компании.

– А если конкретнее?

Он глубоко затянулся, немного помедлив с ответом. Видимо, тут что-то реально серьёзное, раз он думал, что сказать.

Я посмотрел сначала на Жору, потом на Яну, потом снова на Жору и не выдержал:

– Ну? Не говори, что владелец. Не поверю.

– Ну нет уж, не владелец.

– Ладно, я скажу, – наконец ответила Яна. – Жора – исполнительный директор внешних бизнес-процессов.

Хотел ответить, что в моей голове не укладывалось, что такой человек может работать на околоправительственную корпорацию, но потом вспомнил, зачем мы сюда ехали. Вся эта нестандартная организация празднования, кальян и улётный трип совершенно выбили меня из равновесия, и я уже реально поверил, что мы тут собрались просто так.

– Понятно, тогда откуда он обо мне наслышан. Хотя… всё равно удивлён.

– Жора, в общем, Стаса неплохо бы к нам в рабочий процесс включить. Он довольно смекалистый, я давно его знаю.

– То, что он смекалистый, я уже в курсе, – улыбнулся Жора. – Хе, ну вы, конечно, казанские, умеете развлекаться! Да уж, Стас, смелости тебе не занимать. О чём ты вообще думал, когда на жену Хаматова покусился?

– Мне каждый второй задаёт этот вопрос… – в этот раз я решил уже не спорить. – Просто идиот.

– Наш СЕО за такое сразу бы грохнул. Тебе повезло, что ты вообще смог оттуда живым уехать.

– Там не всё так просто, на самом деле…

– Очевидно, что не просто. Просто так топов публично никто не сливает. Но у вас, конечно, методы ужасно грязные. Мы так не работаем.

– И как вы работаете?

– Мы развиваемся не за счёт чернушных игр, а за счёт честной конкуренции, нестандартных подходов и креативных решений…

– Так, погоди! – я перебил его на полуслове. Эта речь из рекламной брошюры явно не для меня. – Давай без корпоративной ереси.

– Окей, – Жора пожал плечами, но в его взгляде блеснула лёгкая усмешка. – Мы играем честно. У нас нет хитрых заговоров, подкупов, подсиживания коллег или воровства инвесторов.

Он посмотрел на меня осуждающе, будто я – школьник, которого поймали на списывании.

– Да ладно тебе! – фыркнул я, не скрывая сарказма. – Минуту назад ты сказал, что ваш СЕО меня бы грохнул. Это, по-твоему, честно?

– Это было бы его личным решением, – невозмутимо ответил Жора. – Я бы и сам тебя грохнул, если бы ты переспал с моей женой.

Я хотел ответить, но он вдруг расплылся в довольной улыбке.

– А вот в рабочих вопросах мы, в отличие от тебя, так себя не ведём. Даже Яна, – он кивнул на неё, и та лишь лениво пожала плечами, будто соглашаясь с очевидным. – А она, к слову, та ещё акула бизнеса.

Я перевёл взгляд на Яну. Её выражение лица не изменилось – холодное, невозмутимое, как и всегда.

– Только не надо давить на совесть, окей? – отмахнулся я. – Я делал свою работу. И не поверю ни за что, что вы, будучи почти правительственной организацией, играете без грязных приёмов. Ха-ха! Это сказки для наивных.

– Ты ошибаешься, Стас, – холодно отрезала она, и её голос звучал так, что улыбка медленно сползла с моего лица. – Я уже говорила тебе это, но, видимо, ты думал не о том.

Она склонила голову, словно изучая меня с новой, пугающей точки зрения.

– Знаешь, я знала много ваших секретов. Знала, но никогда не использовала их против тебя. Мы всегда вели честную конкуренцию, Стас. Но в этот раз… – Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то близкое к раздражению. – Ты обломал мне серьёзный проект. Очень серьёзный. Когда ты ещё по телефону сказал, что наши инвесторы в Казани, я уже тогда была на тебя зла. Так не делают.

Её уверенность, её слова – всё в этой женщине кричало о том, что она говорит правду. И меня это начинало бесить. Только вот что-то внутри меня понимало: она не врёт. Я перебирал в голове всё, что знал о «Skolkovo Inc.», о Яне и Жоре, и начал складывать пазл.

А ведь реально…

Со стороны «Сколково» действительно не было ни одной подставы. В то время как остальные корпорации дрались за место под солнцем, воровали клиентов, переманивали сотрудников, вставляли палки в колёса – они умудрялись держаться в стороне. И всё же их проекты рвали рынок. ТОП-3, чёрт возьми! Их реактивное нано-яйцо первым вышло в серийное производство. Я всегда считал, что за ними стоит рука правительства, иначе бы такие «белые кролики» давно бы вымерли.

Но чёрт, это всё равно впечатляло.

– Вижу, до тебя начало доходить, – тихо произнёс Жора, вырывая меня из раздумий. Он смотрел прямо в глаза, почти сочувствующе, и произнёс:

– Это первый шаг к исцелению.

Его слова звучали как приговор.

– А какой второй?

– Доказать, что ты не такой мудак, каким себя подал, – ответила Яна, выпустив столб дыма от кальяна.

Да, похоже, она долго держала это в себе.

– Яна, в самую точку, – подтвердил Жора.

Девушка хитро улыбнулась, передавая ему мундштук, и подтвердила мои мысли:

– Давно хотела это сказать.

– И хорошо, что сказала, – он снова закурил. – Но, к сожалению, я не смогу ему помочь, если он не поможет нам.

– Чем я могу им помочь? – спросил я, хотя уже начал догадываться, что к чему. Сейчас он попросит слить мне корпоративную информацию или типа того. Ведь не всё же просто так.

– Если честно, Стас, твой манёвр с инвесторами сильно нам поднасрал во все процессы. Наш проект должен был получить финансирование уже вот-вот, а вместе с ним – первые госзаказы. Но ты умудрился продавить этих дядек настолько, что они разорвали с нами все контракты уже на следующий день. И даже с радостью согласились покрыть все неустойки, лишь бы перескочить к вам. И это нужно исправить. Иначе смысла подключать тебя к нашим рабочим процессам не получится.

– Как исправить? Рассказать тебе про все наши разработки?

– Про ваши разработки мы знаем столько же, сколько и вы про наши. Может, не во всех подробностях, но то, что у вас есть Сфера, намного более потенциальная, чем наш реактор, – в курсе.

– Тогда что я могу сделать?

– Сфера пока в единичном экземпляре?

– Да.

– И, насколько я знаю, получили вы её совершенно случайно, в результате неудачи в другом эксперименте? – Жора тут же сделал останавливающий жест. – Можешь не отвечать на этот вопрос, я читал отчёты. Вопрос в другом: я верно понял, что без оригинальной Сферы не получится создать новые?

– Ну вроде как да. Второй раз так обстоятельства не сложатся, поэтому единственный способ получить новые источники – только через… – я пощёлкал пальцами, вспоминая термин, который мне рассказывала Ксюша не так давно, когда мы поднимали с ней эту тему. – Квантовую репликацию! Во!

– Это хорошая новость! Тогда тебе нужно выкрасть и доставить её нам.

Я искренне рассмеялся.

– Ты шутишь, что ли? Как я это сделаю? Меня ни к одному офису не подпустят теперь, не то что в лабораторию.

– Именно поэтому выбора у тебя нет, потому что вряд ли тебя подпустят вообще к какому-либо офису.

Подколоть меня решил, что ли?

– У вас выбора тоже нет, как я понимаю. Без инвесторов вряд ли вы сможете свой проект нормально развернуть. А если учесть, что именно в мою бывшую контору эти инвесторы ушли, шансов на выживание у вас немного.

– Ты совершенно прав, – спокойно ответил Жора, не подав вида на мою провокацию. – Только вот ты всё же нуждаешься в нас больше, чем мы в тебе. Так что придётся немного подумать, как ты будешь решать эту ситуацию.

– Твоё предложение равносильно самоубийству.

– Ну ты же любишь рисковать?