Время шло. Всякий час повторялся и был самоочевиден. Для Саши Белова, как и для многих других, таких же как он, всё, что было до, ушло, осталось в другом мире, канувшем в прошлое, и безвозвратно. Их всё больше притягивало общее для них всех чувство братства, связанное с событиями теперешней жизни, которое делало мир до службы в армии непонятным; хотя они когда-то были им заворожены. Теперь же отношение к нему изменилось. Стали понимать: то была юность, в которой ответственность за них несли родители.
В отличие от ребят своего призыва, Саша Белов уже имел небольшой опыт самостоятельной жизни. Три года, проведённые в училище, чему-то да научили. В зимнее время изучал теорию, а летом на шесть месяцев уходил в навигацию. Он частенько уединялся в носовой части судна и подолгу любовался красотой берегов Иртыша, от которых исходило какое-то необъяснимое притяжение. Окружающая природа властвовала над его фантазией. Теперь же картина тех дней представлялась в его сознании несколько иначе. И от этого щемило сердце.
Рядовому Белову очень нравились политзанятия, они для него были спасительной отдушиной от физической подготовки. Главное, не уснуть, а так сиди, конспект пиши да офицера-оратора слушай. Хотя для него и физподготовка не была убийственной. Положенный норматив он выполнял всегда. Не любил из-за того, что иногда эта физподготовка постепенно переходила в нечто другое. Ему запомнился один случай, когда старшина заставил наматывать круги вокруг плаца. И всё бы ничего, если бы только это. Он возьми и загони всех на турники. Саша старался изо всех сил и в конце концов выполнил норматив. Ещё секунда промедления ‒ и старшина устроил бы ему весёлую жизнь.
Больше всех физподготовку не любил Витя Сироткин. Он её ненавидел. Вся рота уже на брусьях упражнялась, а он всё ещё на турнике висел, как замороженная туша в морозильной камере мясокомбината. Ну не мог он свой вес поднять – как повиснет, так и висит. Руки, из жалости к телу, отпустят перекладину, а старшина тут как тут.
– Сироткин! Команда была?..
– У-у-у-йё… – и пошёл изображать лицо нашкодившего ребёнка.
Но не тут-то было. Это не пансионат благородных девиц. Это армия!
– А ну взлетел! – голос старшины не умолим. – Ты у меня олимпийским чемпионом станешь! – а самого, то и гляди, разорвёт от смеха.
О проекте
О подписке
Другие проекты