После принятия присяги молодых бойцов распределили по ротам, вернее в две, потому как это был отдельный огнемётный батальон, численность которого не превышала двухсот человек. Каждая рота состояла из трёх взводов. Помимо рот, было ещё два Отдельных взвода: взвод управления и хозяйственный взвод. Служба в любом из этих взводов была в разы легче, чем в ротах; один при штабе писарем свой долг Отчизне отдавал, второй – почтальоном, третий в продовольственном складе банку с тушёнкой от пыли отряхивал. Для одних служба – сказка «Колобок». Для других – фильм«17 мгновений весны».
Территория части небольшая. Столовой не было. Питаться ходили к соседям артиллеристам, а мыться – в гарнизонную баню.
Казарма не новая, с бетонным крыльцом. Первая дверь – коридор, вторая – солдатское житье-бытье. Внутри казармы направо и налево два больших зала с двухъярусными кроватями и тумбочками. На стенах красовались керосиновые лампы; на всякий случай. За залами располагалась небольшая комната, увешанная наглядной агитацией, плакатами и стендами. В ней могло разместиться не более одного взвода. Телевизор находился в первой роте, он стоял на полке, прикрученной к стене. Для переключения каналов имелся пульт – плоскогубцы. Действия, происходящие на экране телевизора, напоминали кадры, снятые командой Кусто глубоко под водой: волны, волны и толща мутной воды, сквозь которую просматриваются какие-то объекты и силуэты.
Перейдя из карантина в роты, новобранцы испытали гораздо более сильные трудности. Если там над ними командовал только один сержант Лисицын, то здесь это делали все, кому не лень. Процесс ломки особенно ощущался в первые дни. С собственным «я» пришлось расстаться надолго.
К бесконечным пробежкам, приседаниям и отжиманиям добавилось изучение устава, обязанности дневального по батальону, штабу, КПП и часового. Но самым противным занятием считалось оттачивание команды «Вспышка», при исполнении которой бросалась ядовитая дымовая шашка и все должны были тут же броситься врассыпную, упасть на землю и руками прикрыть головы.
В один погожий день, надев защитные комплекты и противогазы, бойцы второй роты выдвинулись в сопку покорять вершину мастерства. Вася Зайцев, теперь уже не просто Зайцев, а рядовой Зайцев – огнемётчик первого взвода второй роты, чтобы было легче дышать, из противогаза вынул клапан и в одно мгновение стал самым энергичным бойцом. Все уже в пене, а ему хоть бы хны, лишь изнутри подмок немного, да колени дрожали, как у автомобиля пружины при тряске.
Только взошли на сопку, и началось.
– Газы! Вспышка слева! – закричал старшина роты.
Молодые разом упали и руками обхватили головы. Старослужащие стояли рядом со старшиной и посмеивались.
– Слушай, старшина! У тебя вон тот боец ведёт себя подозрительно бодро, – сказал один из старослужащих, кивая на Зайцева. – Надо бы проверить. Давай, мы вон там заляжем, а ты их с криками «ура» гони. Когда они мимо нас побегут, мы им сделаем такую химическую атаку! Век помнить будут!
– Давай, – одобрил старшина.
Получив добро, бездельники попрятались, а старшина приказал молодым подняться с земли и снять противогазы.
Солнце припекало, и пот щипал глаза. Молодые солдаты, утирая пот рукавами, бессмысленно топтались на месте и глядели мимо друг друга.
Через несколько минут прозвучала команда старшины:
– Рота! За мной, в атаку! – и побежал. Все за ним.
Не успели пробежать и десяти шагов, как под их ногами закрутились дымовые шашки.
– Химическая атака! Надеть противогазы! – прокричал старшина.
Тут-то рядовой Зайцев и осознал свою ошибку. Задыхаясь, он как безумец брёл наугад сквозь дымовую завесу.
Дым рассеялся. Прозвучала команда на построение. Построились.
– Все? – спросил старшина.
Сержанты один за другим отчитались. Вроде все. И вдруг:
– Товарищ старшина! Разрешите обратиться? Рядовой Белов.
– Что, Белов, продолжения хочешь?
– Никак нет! – воскликнул он. – Вася Зайцев пропал.
– Как пропал?
– Бесследно, товарищ старшина! Нет его!
– Заместитель командира первого взвода!
– Я!
– Ко мне!
– Есть!
– Ты как считал? По звёздам, что ли?
– Никак нет! – прокричал он.
Заместителем командира первого взвода второй роты был младший сержант Егоров, недавно прибывший из учебного подразделения. Он так же, как и его подчинённые, проходил все тяготы армейской службы. Привилегий ему пока не полагалось, потому как за его плечами полгода службы. Но он и сам будто не хотел ими пользоваться.
– Пересчитать и доложить! – прокричал старшина.
Немного погодя младший сержант Егоров подтвердил сказанное рядовым Беловым.
– Бегом искать!! – закричал старшина. – «Деды»! Чёрт бы вас побрал! Чего стоите? А ну, сдуло!! Шутники!
Вскоре рядовой Зайцев был найден. Он лежал в ложбинке и не подавал признаков жизни. «Сестра», которого так, а не иначе, называли все в батальоне, быстро подбежал к пострадавшему, снял с него противогаз и взялся возвращать к жизни, делая искусственное дыхание и ряд других процедур, которые он за свои полтора года службы проводил много раз.
Рота стояла в полном оцепенении и молчала. Старшина ходил кругами и что-то нервно бормотал себе под нос.
– Кажись, всё! – вздохнул «сестра».
Старшина испуганно вытаращил глаза.
– Помер?
– Пусть попробует…
Вася Зайцев открыл глаза, в которых, кроме грусти, ничего не отражалось, и произнёс: «Мама». Наверно, бредил. Но вот он обрёл сознание и начал осознавать действительность.
Старшина, склонившись над ним, выругался:
– Я тебе, твою дивизию… – и так далее.
После этого случая старшина до конца своей службы, а оставалось ему полгода, относился к Васе как-то по-особенному. Многое прощал. Иногда шутил над ним, но не более. Старшину как будто подменили. К себе он стал относиться строже, чем к своим подчинённым. Дальше дозволенного черту не переступал. Противогазы проверял сам и делал это перед «вспышкой», а не во время…
О проекте
О подписке
Другие проекты