За окнами сгущался летний вечер, и сумеречный теплый ветер сквозняком врывался в мою маленькую квартирку-студию. Юлька выпорхнула из ванны, словно морская нимфа и, бухнувшись на живот на разложенном диване, начала подпиливать ногти, пока я натирала на терке сыр.
– Почему, когда мы готовим, все самое сложное достается мне?!
Мой мизинец снова промазал и проехался по ребристой острой поверхности. Издав вой, достойный собаки Баскервилей, я бросилась к раковине, чтобы смыть с пальца кровь.
– Было бы замечательно, если бы ты помогла, – заметила я, выключая воду.
– Мишка, ты вот это видела? – и Юлька, скрестив длинные ноги в позе лотоса, вытянула вперед растопыренные пальцы. – Ну как с такими ногтями я буду натирать сыр? Одно неловкое движение – и весь маникюр насмарку.
– Ну да, ну да, куда тебе, богине, до нас, смертных.
Я бурчала в шутку. Несколько лет, проведенных в художке рука об руку и колено к колену, научили меня принимать Юльку со всеми ее странностями. Зато я знала – случись что, и она прибежит посреди ночи не накрашенная и в пижаме, чтобы меня спасти. А Юлька без марафета даже мусор выносить не выходит. Такая преданность перекрывала все ее странности и недостатки.
– Я могу тесто намешать! – Юлька подскочила с места, отчего кудрявые волосы колечками взметнулись вокруг нее. Я залюбовалась. – Где тут у тебя венчик?
– Была бы я парнем, уже женилась бы! – с чувством выдохнула и, снова забывшись, опять чирканула пальцем по терке.
– И наняла домработницу!
Юлькин палец, вполне себе здоровый, ткнулся куда-то в потолок.
– Сначала заработай на нее, солнце.
– Зарабатывать на нее будет мой муж, – простодушно улыбнулась она. – Не станет же он заставлять любимую женщину гнуть спину у плиты?
– Рецепт помнишь, любимая женщина?
Мне никогда не хватало этого Юлькиного заразного оптимизма. Я заранее знала, что и на кухню, и на домработницу в ней придется зарабатывать самой. Поэтому легкость, с которой Юлька верила в счастливое будущее, заставляла только улыбаться.
– Два яйца, стакан кефира, стакан муки, сколько-то там еще соли и соды, – оттарабанила Юлька, завязывая свои роскошные волосы в пышный пучок, пока я пыталась почистить чеснок.
– Венчик в шкафчике, сбоку.
– Есть, венчик в шкафчике, – со смехом она приложила ладонь ребром к виску.
И больше мы не отвлекались на ерунду. Я очень любила наши пятничные посиделки. Я закупалась продуктами для готовки, Юлька приносила с собой вино и фрукты. А потом мы молча готовили под виниловые пластинки: в моей студии не было места даже для нормального шкафа, но для проигрывателя – нашлось. Сегодня фрукты оплатил и привез Шепелев, так что Юльке оставалось только принести вина, с чем она отлично справилась. Не знаю, как, но подруга всегда угадывала и брала вино, подходящее под настроение.
– Все, – я поставила форму с пирогом в духовку и вытерла руки, – двадцать минут, и готово.
– Самое время открывать вино.
Через полчаса сырный пирог уже дымился на журнальном столике, пока в бокалах под светом маленькой гирлянды искрился Совиньон блан. Юлька разлеглась на диване, закинув ноги на стену, я, поставив пластинку, завалилась рядом. Уставшая спина благодарно хрустнула, и по телу разлилось приятное тепло.
– Что со мной не так?
Юлькин задумчивый голос прозвучал неожиданно громко в вечерней тишине. Она повернула ко мне голову и требовательно уставилась в ожидании ответа.
– Ты о чем?
Я притворилась дурочкой, хотя прекрасно понимала, о чем она спрашивает. Ни одной пятничной встречи не проходило без этого вопроса. И если Юлька снова его задает – значит, на ее счету еще одно неудачное свидание.
– Этот ненормальный Вася скинул меня в воду. Да я чуть разрыв сердца не получила! Была бы твоя лучшая и единственная подруга красивая, но мертвая!
– Зато как выигрышно смотрелась бы на твоем бледном лице красная помада…
– Ну ты!
И в меня полетела моя же подушка.
– А что я? Вообще не понимаю, где ты этих придурков находишь. И чего твоя задница все время приключений ищет?
– Не приключений, а принца.
И Юлька мечтательно вздохнула, цепляя со столика яблочную дольку. Ее одержимость поисками того самого уже порядком поднадоела и временами доводила меня до белого каления. И я все чаще опасалась, что однажды Юлькино красивое лицо мелькнет в криминальных сводках нашего города. Когда с такой маниакальной упертостью ищешь принца, велик шанс найти маньяка.
– Принца? Кого-то вроде того придурка, что запер тебя в своей машине и пытался залезть языком тебе в рот?
Я от возмущения забыла, что полный бокал стоит совсем рядом, и задела его рукой. Хрупкое стекло разлетелось от удара по полу, Совиньон залил новый пушистый коврик, оставляя на нем липкие желтые следы.
– Ми-и-и-шка…
– Да и пофиг! – взмах рукой, и когда-то белый коврик отправляется под стол.
– А…
– В этом доме из нас двоих сиять может только кто-то один. Или я, или квартира. Догадываешься, на кого пал мой выбор?
Тяжелый вздох, и Юлька снова падает на диван, закидывая ноги на стену.
– Умрем с тобой старыми девами.
– Эй, малышка, тебе и тридцати еще нет! Я вон в участке проституток и за сорок видела – спросом все еще пользуются!
Юлька, выпучив глаза, открыла рот и зависла.
– Эй! – потрясла ее аккуратно за плечо. – Все дома?
Она захлопала длинными ресницами и, прокашлявшись, осторожно сказала:
– У меня только два вопроса. Что ты делала в участке? И ты серьезно сейчас сравнила нас с проститутками?
– Шепелев попросил помочь, что я могла сделать? Пришлось переодеваться в жрицу продажной любви и помогать.
– Отказать, например? Тем более он просто участковый, а не следователь.
– Стасу? Да проще с ночными бабочками затусить. Ты же знаешь, как он загорается от одной только мысли, что помогает следакам с их непростой и интересной работой. Кстати, твоя юбка, ну та, помнишь, что ты дарила мне в семнадцать, оказалась очень кстати.
– Стоп. Что там с моей юбкой? – и Юлька, угрожающе взглянув, двинулась в мою сторону. А потом начался бой подушками.
Когда мы, вконец уставшие и обессиленные, рухнули на диван, на часах была половина второго ночи.
– Айда фильмец смотреть?
– Снова слезливую мелодраму?
– А что не так с…
Громко завибрировал мой телефон, сообщая о входящем.
– Погодь.
Mr. Big Shit: “Вера, когда будут правки? И добавьте еще больше красного в лого. Жду до утра”.
– Черта тебе лысого, а не правки, – ругнулась я, вспомнив, что утром так и не доделала работу. А все почему? А потому что отвлеклась на Шепелева, будь он неладен! – Фильм отменяется.
– Опять твоя работа?
Юлька раздраженно потерла ладонью уставшие глаза.
– Ты на сонную панду похожа, иди спать.
– Но Мишка…
– Юль, нам не семнадцать. Кто-то же должен зарабатывать мне на оплату квартиры, счетов и продуктов.
Я начинала злиться. Да, отец всегда готов помочь с деньгами, выручит, но… Я люблю свою работу, несмотря на долбанутых заказчиков. И деньги зарабатывать я тоже люблю. Сама. Юльке, розовой ванильке, этого не понять. Она все ждет принца, а я сама себе дракон: и принца сожру, и коня отберу, и копья обломать о мои зубы – раз плюнуть.
– Ну и иди.
Она обиженно отвернулась к стенке, свернулась в клубочек и засопела.
– Не обижайся, Юль. Я с утра кофе тебе сварю. Ирландский. В турке.
– Работай уже, а то до утра просидишь, – буркнула она уже дружелюбнее и, достав из шкафа полотенце, пошла в ванну.
– Да работаю, работаю.
Взяв с полки ноут и прихватив с собой кусок пирога, села за островок, разделяющий кухню и комнату.
– Так… что тут у нас?
Утро наступило внезапно. Впрочем, как всегда.
Бух! Дзынь! Бам! Хрясь!
И я, растянувшись на полу, взвыла, больно стукнувшись многострадальной головой об угол дивана.
– Мишка, ты живая?
Юлькин сонный голос привел в чувство.
– Да, все в порядке, спи.
Мне с самого детства везло на удары по голове. И в ванне чугунной вмятина осталась после нашего с ней столкновения. И мой затылок чудом только не треснул после встречи с асфальтом, куда меня ненароком с высоты своего роста уронил очередной неслучившийся воздыхатель. Я тогда просто пошла домой, смыла кровь и отправилась гулять дальше. А потом Юлька еще удивляется, чего это я от принцев шарахаюсь, как мыши от кота. Просто жить охота. И только после одного случая на моем лбу осталось воспоминание в виде тонкой белесой полосочки. Тогда я врезалась с размаху лбом об угол шкафа. Кровищи было… И ведь не Гарри Поттер, толку от этого шрама. Хорошо хоть не видно его почти, а помнят о нем два с половиной человека: Юлька, Шепелев и я.
– Да тут поспишь…
Юлька сладко потянулась, ее кудрявые волосы, как одуван, взметнулись вокруг головы.
– Ты вообще ложилась? – она с подозрением прищурилась, оценивая окружающую обстановку.
– Ну… я спала – и это факт.
– Ага, на столе. У тебя отпечаток от ноута во всю щеку.
– Зато тебе места больше было. Но лучше бы мне, конечно, спать на диване.
Тело, затекшее от сна сидя, нещадно болело. Мне срочно требовалось прокрустово ложе – чтоб во все стороны потянуло, прохрустело и вернуло телу человеческий вид.
– Ты так до пенсии не доживешь.
Юлька, сжалившись надо мной, опустилась рядом, пытаясь наманикюренными пальчиками сделать мне массаж. Выходило у нее, если честно, совсем хреново.
– Давай честно? – я до хруста наклонила голову вправо, – ты тоже не доживешь. Вот только я умру в своей квартире, а ты – в сыром подвале какого-нибудь ополоумевшего с сезонным обострением.
– Да ну тебя. Давай мой ирландский, и я побегу. А ты дальше губи свои нервные клетки и молодость.
О проекте
О подписке
Другие проекты