Глава 11

Так ничего и не решив, она вернулась в кладовку и не слишком уверенно начала отбирать ткани. Пока что складывала их Питеру на руки, но, когда туда лёг третий рулон, поняла, что мальчишка так долго не выдержит – тяжело ведь ему. Снесла всё добро и на время положила в среднего размера сундук. А за Питером как раз пришла служанка и велела срочно бежать к лорду Берриту. Вызывает лорд! Ирэн осталась совсем без подмоги.

Зашла да так и застыла у стеллажа, не поворачиваясь лицом к сестре. Пусть она себе там копается пока у окна, а Ирина Викторовна сейчас с обидой вспоминала свою золовку. Вот уж кто ни стыда не имел, ни совести! Всегда детьми прикрывалась, умела к братику подход найти, порассуждать на тему «мыжесемья». Сколько в своё время утащила домой всяких дефицитных ещё по тому времени вещей! То полотенца турецкие банные. Ирина-то брала маме своей, мужу и одно в подарок свекрови, ну и себе ещё, а сестрица тогда разохалась – как раз, дескать, набор ей на всю семью надобен. Витька и отдал. А что Ирина Викторовна чуть не четыре часа в очереди простояла на морозе, аж до самого закрытия магазина, так то, вроде как, и не важно.

Или вот шарф мохеровый шотландский. Тут особенно обидно было. Мода тогда такая была, аж двадцать пять рублей он стоил – Ирина как сейчас помнила эти сиреневенькие купюры с портретом Ленина и гербом СССР. Шарф пушистый, тёплый, красивый, в красно-зелёную клетку шотландскую. Свой-то муж себе оставил, а сестрице второй и подарил. А ведь Ирина мечтала, как пойдут они с Андреем на выходных гулять в парк в этих одинаковых шарфах, молодые, красивые, модные. А её шарф просто так отдали. Вроде бы – как на день рождения приближающийся. А по сути – просто так. На день рождения через неделю муж сестре своей сам лично в конверт положил две сиреневых купюры. Ну, свекровь-покойница его тогда хвалила очень, а он и говорил: «Да ладно, мать, что я, сестре да племяшам помочь не смогу, я ж мужик!» – и ещё одну такую же купюру матери выдал. Так его зарплата в тот месяц вся и ушла.

Конечно, голодать не голодали они никогда с мужем, а всё ж обидно было, что семья у него, вроде как, только мать с сестрой. Правда, осознание этого факта пришло сильно позднее. А тогда и Ирина Викторовна считала, что они ещё молодые и заработают, а золовке и мамам помогать нужно.

Не знаю, что бы решила в конце концов госпожа Ирэн, но тут – бог, не иначе – послал ей помощь – принесло леди Беррит, которая начала верещать на господина Буста так, что в ушах зазвенело. И этим самым визгом, похоже, накликала на свою голову неприятностей. Ирэн так и не рискнула бы выглянуть в коридор, слишком уж пугали её крики леди, но они резко прервались, перебитые басовитым голосом лорда. Папенька рявкнул на супругу, что-то неразборчиво спросил у господина Буста, а потом, с трудом протиснувшись в узкий коридор между стеллажами, посмотрел на кланяющихся сестёр и велел выйти.

Четыре больших сундука, что отобрала себе Сании, сейчас стояли по-другому. Два по одну сторону от входа в кладовку, два по другую. Леди Беррит у дверей кладовки уже не было. Стоял, уперев руки в бока, как грозная домохозяйка, лорд Беррит. За его спиной, шагах в двух – двое вояк. Между ними притаился Питер. Чуть ближе к входу в кладовку, с левой стороны от двери, застыл господин Буст.

Вблизи лорд пугал Ирэн ещё больше – невысокий, но массивный, тяжело пахнущий вином, потом и ещё чем-то неприятно-сладковатым. Глаза она на него поднимать боялась, потому не сразу увидела, что господин Буст протягивает ей тяжёлый ключ, размером почти во всю ладонь, с хитрой резной бородкой. И во второй руке у него очень похожий ключ для Сании. Робко взяв тяжёую железку, Ирэн вопросительно посмотрела на господина Буста, который, хоть и был повыше папеньки, но на его фоне смотрелся мелким.

– Этот ключ, госпожа Ирэн, от кладовой комнаты, куда лорд велел выставить ваши сундуки. Для вас, госпожа Сания, кладовка будет другой.

Папенька грозно сопел, стоя почти между сестер, и Ирэн, собравшись с духом, сказала:

– Спасибо за заботу, папенька.

Ответа она не дождалась, зато дождалась вопроса госпожа Сания:

– Почему ты наврала сестре?

– В чём же я наврала, папенька?!

– Ты сказала, что я не велел тебе показываться на глаза мне.

– Да что вы такое говорите, папенька! Зачем бы я стала врать ей?!

– Вот и мне интересно, зачем? Почему ты не пришла вместе с ней просить приданое?

– Я, папенька, и знать не знала, что она собирается просить вас. А и знала бы – так отговорила! Сами вы такое решать должны. Я, как почтительная дочь, даже и не подумала бы у вас попрошайничать! Сколько дадите за мной – столько, значит, мне и положено.

Ирэн слушала с удивлением и растущим испугом. А ну как сейчас лорд ей выговаривать начнёт?! Однако что-то такое лорд, очевидно, всё же про своих дочерей знал. Потому что решение его было несколько неожиданным.

– Буст, всё как я сказал, и ключи каждой в руки. А ты, Ирэн, сейчас пойдёшь со мной.

Помертвевшая Ирэн пристроилась в самом конце процессии. Шли долго, в основном – спускались, местами – в полумраке. Не везде в каменных стенах были окна. Почти в подвале двое военных охраняли тяжёлые двери, закрытые на три огромных навесных замка. Питера лорд послал за одним из ключей, за вторым – солдата из своей охраны. Стояли долго, ожидая непонятно чего.

Вернулся Питер, ведя с собой невысокого пожилого дедка с ключом от одного из замков. Второй замок открывал крепкий мужчина, которого привёл с собой солдат. Третий – уже сам лорд. Запалили факел и внутрь прошёл только лорд Беррит, буркнувший Ирэн следовать за ним. Короткий коридорчик и ещё одна дверь с двумя внутренними замками. Эти лорд открыл уже сам и сам же, лично, зажёг ещё один факел, прихватив из стоящей на полу корзины. Кивнул Ирэн на дверь:

– Толкай!

Комната была не так и велика, квадратная, совсем без окон, зато с удобным креслом в центре и небольшим столом. На столе лорд и оставил в специальной подставке один из факелов, второй – сунул в кольцо на стене. На противоположной стене – что-то вроде стеллажа, ну, как с тканями. Только стоят там различные коробки, ларцы и шкатулки разного размера. Не так и много, штук, может быть, сорок.

Лорд тяжело плюхнулся в кресло и, ткнув пальцем в нижний ряд на одну из коробок, велел:

– Подай сюда вон ту, крайнюю.

Ирэн с трудом поставила на стол небольшую, но очень тяжёлую шкатулку. Секунду подумала и подвинула так, чтобы лорду было удобнее открывать. Он откинул крышку, и в полумраке комнаты, в отблесках факела, блеснуло золото. Монеты сантиметра четыре в диаметре каждая. С чёткой чеканкой какого-то профиля в короне. Ирэн смотрела в шкатулку с любопытством – старинных монет она отродясь не видела, не считая огромного медного пятака времён Екатерины, кажется, что «на счастье» хранила её бабуля.

– Послушай меня внимательно, Ирэн… – голос лорда был глуховат и не так уж и громок. – Возможно, я был вам не самым лучшим отцом. Но всё, что я должен – я вам отдам. Эти шкатулки, что я сейчас набью – твоя личная собственность и собственность сестры. Никто про них знать не будет, даже ваши мужья. Береги это на чёрный день.

Пауза была долгой, Ирэн даже дышать побаивалась, чтобы не спугнуть мирное настроение лорда. Кто знает, о чём он там думал…

Наконец, лорд привычным голосом скомандовал:

– Дай вон ту шкатулку. Да-да, эту… И ещё – которая слева стоит.

Из кармана он вытащил несколько мешочков и принялся набивать их, выбирая монеты толстыми неуклюжими пальцами из кучи.

– …и пять… и шесть…

В два мешочка влезло по двенадцать монет. Их он затянул шнурками и небрежно кинул в шкатулки по одному. В ещё один, совсем маленький, положил шесть монет и добавил только в одну шкатулку. Потом велел убрать монеты и подать довольно большую плоскую коробку. Там Ирэн увидела то, за что леди Беррит не задумываясь продала бы душу – женские украшения. Несколько небрежно лорд кинул в один мешочек две пары серёжек и в другой – похожие. Кажется, он особо и не выбирал, кому из них какие. Из высокого ларца, где на закреплённых горизонтально штырях хранились перстни, выбрал несколько штук поменьше и так же разложил по шкатулкам. Потом секунду поколебался и кинул в ту шкатулку, где лежали шесть лишних монет, ещё и массивный золотой перстень.

Затем каждую из шкатулок легло ещё по закрытому атласному мешочку:

– Тут украшения, что я дарил своим жёнам на свадьбу. Теперь они будут ваши. Ну, хватит… Пошли.

На выходе лорд сунул шкатулку с лишними монетами Ирэн:

– Возьми, это – твоё. И береги.

Кто знает почему, но в спину лорду, склонившемуся над замочной скважиной, Ирэн сказала:

– Отец, а почему мне – больше?

Он долго сопел, не попадая ключом в нужное место в неверном свете факела, и Ирэн уже думала, что он никогда не ответит. Потом лорд распрямился и, довольно резко развернувшись, глянул ей в глаза:

– Ты никогда не отличалась умом, Ирэн. – помолчал и добавил – Но и никогда не врала мне. Идём.

Шкатулку, что нёс в руках лорд, он отдал Сании, что-то сказав ей так, что не услышали другие. Минуту посмотрел на её почтительно склонённую голову и ушёл в сопровождении стражи. Питер остался с госпожой Ирэн и так и таскался с ней. Впрочем, она и не возражала – так, пожалуй, безопаснее. Мало ли, кто-то что-то спросит… Или опять прибежит леди Беррит. Очень уж она голосистая и скандальная.

После крепких льняных и ситцевых тканей были ещё кладовки с сукном, с таким количеством ароматных трав от моли, что Ирэн еле выдержала, следом шли бархат, шёлк и парча – здесь запах был уже полегче да и сундуки – поменьше, но в общей сложности каждой из невест досталось по двенадцать сундуков, в одном из которых, пересыпанные стружкой, лежали серебряные кубки и вазы, ещё в одном, огромном, с шестью ручками – перина, пуховое атласное одеяло и по три подушки. Была там и фарфоровая посуда, немного, всего по две вазы каждой из них, зато – огромных размеров, напольные, с позолотой и росписью. Для таких ваз предназначались отдельные, набитые соломой и стружкой коробки. В целом, приданое дочерей пэра смотрелось гораздо объёмнее и больше, чем дочери какого-то барона.

А самое приятное для Ирэн было то, что больше Сания не пыталась её обхитрить. Пожалуй, теперь Ирина Викторовна и сама ощущала некоторое неудобство от того, что ей досталось больше монет. Вроде как, и не просила сама, не желала обобрать сестру, а вот так получилось… неловко как-то.

Сундуки Ирэн стащили в одну из комнат, она лично заперла дверь на ключ. До приезда женихов оставалось одиннадцать дней.