Я могла бы присоединиться к подругам, но быть третьей лишней в такой момент –– последнее, что мне сейчас хочется. Эти парочки явно нуждаются в уединении, чтобы насладиться друг другом в этот особенный вечер.

Делаю шаг к дальнему столику, где стоит бокал с игристым, и, взяв его, еще раз обвожу зал взглядом в поисках Дино, который должен произнести речь.

И честно говоря, я испытываю легкое волнение. Хотя он воспринял эту ответственность с удивительным спокойствием и даже дал обещание выступить, читая текст дословно, не упустив ни единого слова.

Я невольно сжимаю пальцы на тонкой ножке бокала.

Надеюсь, он не подведет.

Дино

Я весь вечер пристально наблюдаю за Витой, не позволяя себе отвлечься ни на секунду. Внутри медленно разрастается непонятная тревога. Черт возьми, ей не стоило выбирать это платье. Оно обтягивает ее фигуру так, что каждая линия, каждый изгиб буквально кричит о первородном грехе.

Эта девушка выглядит как самое настоящее искушение, которое хочется вкусить до последней капли, не оставляя ничего после.

Прошло уже два часа, а она ни разу не посмотрела в мою сторону. Что, черт возьми, происходит? Я не могу понять, что именно меня так тревожит. Возможно, дело в мужчинах, которые столпились вокруг нее и пожирают ее глазами. А может, меня раздражает то, что Вита сама увлеченно общается с ними, словно совершенно не замечает моего присутствия.

Каждый раз, когда она смеется, мне становится не по себе. В ее смехе есть что-то завораживающее и одновременно болезненное, способное ранить сильнее любого удара. В груди все сильнее разгорается ревность — это чувство совершенно не похоже на то, что я испытывал раньше.

Я пытаюсь отогнать эти мысли. Вита — свободная женщина. Она вправе сама решать, с кем проводить этот вечер и кому дарить свое внимание.

Но почему я не могу просто отпустить это?

–– Как там дела с этим малолетним придурком? –– в мои мысли врывается Нико, появляясь рядом с бокалом шампанского в руке.

–– Я дал ему время, которое уже заканчивается, –– бросаю на друга быстрый взгляд. –– Ты все еще пьешь эту дрянь?

Мое внимание тут же снова возвращаюсь к Витэлии, чья фигура сливается с толпой. Она стоит в окружении незнакомых женщин и мужчин и, похоже, активно обсуждает что-то увлекательное.

–– Будто у меня есть выбор, –– с горечью бросает Нико. Затем прослеживает направление моего взгляда и усмехается. –– Она сейчас вспыхнет от твоего взгляда. Перестань опекать ее, словно нянька. Вита — самостоятельная девушка, и она сама знает, как сжечь тех, кто посмеет к ней прикоснуться.

Он прав, и я это понимаю. Но не могу позволить себе рисковать. Здесь слишком много скользких типов, а политик или любая влиятельная личность — хуже клеща. Они уверены в своей безнаказанности, зная, что связи вытащат их из любой грязи.

–– Где остальные? –– спрашиваю я, отчаянно ища взглядом знакомые лица в этом змеином клубке.

–– Чуть левее, –– отзывается Нико. –– Развлекаются, как могут.

Я нахожу танцующих Марко и Лию, а также Лукаса, который кружит Аспен в танце. Не знаю, как этот придурок позволяет моему брату так обращаться со своей женой. В их общении нет ничего плохого, просто оно кажется слишком близким.

–– Что за…

Мой взгляд мечется к тому месту, где секунду назад стояла Витэлия. В венах мгновенно вскипает кровь, обжигая каждую клетку тела. Я поклялся защищать ее, а сейчас…

Я разорву этого мерзавца на куски. Перемелю каждую косточку в пыль.

Но я не успеваю сделать и шага: Нико крепко хватает меня за руку, удерживая на месте.

–– Погоди, дай ему сделать хоть что-нибудь, –– умоляет он. –– Нам нужен хоть какой-то компромат.

–– Пошел к черту, –– выплевываю я, резко отдергивая руку.

Но двинуться мне все-таки не удается. Я вижу, как этот ходячий мертвец нагло сжимает ягодицы Виты. Из груди вырывается глухой, звериный рык. Я уже бросаюсь вперед, когда она резко отбрасывает его руку. Что-то с силой выплевывает ему в лицо — достаточно, чтобы самодовольная ухмылка тут же исчезла с его губ, и стремительно направляется в сторону двери.

Я быстро направляюсь к Марко и Лии.

–– Тебе нужно пойти в уборную, –– говорю Лии, стараясь произнести слова как можно тише, чтобы Аспен не услышала. Эта женщина сильно любит свою семью, но ее поступки порой непредсказуемы из-за безрассудства. Нам нужно действовать осторожно, потому что любая ошибка может иметь серьезные последствия.

–– Что произошло? –– Марко бросает на меня озадаченный взгляд.

–– Мне нужно кое с чем разобраться. Оставайтесь здесь и не подавайте виду, что что-то не так, –– я смотрю на свою невестку с надеждой, что она поймет важность момента. –– А ты найди Виту, пожалуйста.

Лия тут же скрывается в толпе, как только я произношу эти слова. Я же сосредотачиваюсь на поисках своей будущей жертвы. Высокий молодой мужчина пожимает по очереди всем руки и направляется к выходу. Я не встречал его раньше, а это значит, что он, скорее всего, приезжий.

Жизнь в мафии и нынешняя должность познакомили меня со всеми, кто занимается как законными, так и незаконными махинациями. Это мир теней и хитросплетений, где каждый шаг может стать фатальным. Я не могу позволить ему уйти безнаказанным.

–– Продолжим веселье в более уединенной обстановке? –– предлагает Нико.

Я поворачиваюсь к нему, ощутив, как напряжение сгущается в воздухе. Взгляд быстро падает на его руки, крепко сжимающих ведерко для шампанского. Лед поблескивает под искусственным освещением, создавая контраст с его серьезным выражением лица.

–– Лучшая часть вечера, –– бросаю я, направляясь к выходу.

Мои шаги гулко разносятся по мраморном полу. Я не оборачиваюсь: знаю, что Нико следует за мной по пятам. Вита находится под чутким наблюдением Лии, и я надеюсь, что у нее хватит благоразумия не привлекать к этому Аспен.

Возможно, я слишком раздуваю из мухи слона. Но никто не смеет трогать эту женщину.

Мы выходим из душного зала и останавливаемся на лестнице. В этот момент к парадному подъезжает черный «Мерседес». Двигатель рычит, разрезая ночную тишину. Объект моей неукротимой мести садится на заднее сиденье.

Нико бросается вниз по ступеням, и я следую за ним. Пальцы сами собой сжимаются на рукояти пистолета. Я забираюсь на переднее сиденье. В салоне раздаются возмущенные возгласы, но мгновенно смолкают, когда два пистолета упираются в виски пассажиров.

–– Отъедешь и остановишься у ворот, –– шиплю я, прижимая холодный металл к его коже.

Сердце колотится в бешеном ритме, отсчитывая секунды до неминуемой расплаты.

–– Что за чертовщина?! Я Генри Беноит! Вы — ходячие мертвецы! –– ревет парень, но щелчок снятого предохранителя заставляет его замолчать.

Я оборачиваюсь, и наши взгляды встречаются. В глубине его зеленых глаз плещется первобытный ужас.

О да. Тебе есть чего бояться. Впереди ждет целая бездна боли страха и отчаяния.

–– Это будет твое самое незабываемое знакомство, –– выплевываю я, наблюдая, как он съеживается и пытается вжаться в спинку кресла.

–– Ему лучше поверить, чувак. Он тихоня только на первый взгляд, –– хмыкает Нико, поднося к губам кубик льда, и с наслаждением раскусывая его. В его глазах предвкушение, жестокое и манящее.

Машина медленно отъезжает от величественного особняка, его силуэты постепенно теряются в ночи. Мы движемся к воротам, которые начинают открываться с характерным скрипом. За ними простирается пустынное шоссе, погруженное в непроглядную тьму. Ближайший населенный пункт находится на расстоянии нескольких километров, и ночное спокойствие нарушает только звук работающего двигателя.

–– Останови здесь.

Водитель, не осмеливаясь спорить, съезжает на обочину. Я поворачиваюсь к Нико.

–– Вытаскивай его.

Задняя дверь машины с глухим хлопком распахивается. В следующую секунду раздается пронзительный крик Генри: Нико вытаскивает его за воротник, словно беспомощную куклу. Я чувствую, как по телу мгновенно разливается адреналин.

–– Ты останешься здесь. Ни звука, ни звонка. Если ты хоть словом обмолвишься о случившемся, я найду твою семью… и заставлю вас убивать друг друга. А потом ты будешь молить меня о смерти.

Лицо водителя покрывается липким потом, а нижняя губа начинает мелко дрожать.

–– Хо-хорошо, –– шепчет он, заикаясь от ужаса.

–– Если он обратится в полицию, ты скажешь, что он вышел отлить и вернулся таким. Нас ты не видел.

Водитель торопливо кивает.

В груди разгорается мучительное желание отомстить. На языке появляется горький привкус ярости, а все тело требует возмездия.

Выйдя из машины, я вижу Генри, стоящего на коленях, дрожащего, как осиновый лист. Он что-то бессвязно шепчет, перебирая слова молитвы.

–– Понимаешь, почему ты здесь? –– мой голос звучит низко, жестко.

Я кладу пистолет на капот машины. Не дожидаясь ответа, достаю из ножен сверкающий, чертовски острый нож. Присаживаюсь на корточки перед ним. Его лицо бледнеет, глаза расширяются от ужаса. Светлые волосы, еще недавно аккуратно уложенные, теперь растрепаны и торчат в разные стороны.

Хватаю его за волосы, запрокидывая голову так, чтобы он смотрел мне прямо в глаза. В моем лице он видит не просто гнев — он всматривается в бушующую стихию, ураган, сметающий все на своем пути.

–– Ты посмел прикоснуться к моей женщине, –– слова вырываются с предельной силой. –– Что ты ей предложил?

Его глаза, прежде полные наглости и уверенности, теперь отражают лишь животный ужас. Он понимает, что перешел грань, что его самонадеянность привела к краю пропасти.

–– Я… я не знал, –– лепечет он, с трудом сглатывая ком, застрявший в горле. Слезы наворачиваются на его глаза и предательски блестят в темноте.

–– Говори! –– мой кулак сжимается в его волосах. Я дергаю с такой силой, что ему наверняка кажется, что его череп вот-вот расколется.

–– Она… она красивая, –– выдыхает Генри. Его слова звучат глухо, сквозь боль и страх. –– Я предложил ей провести вечер в моем номере…

–– Чертовски глупое предложение.

Я отпускаю его волосы и медленно поднимаюсь на ноги. Обхожу его, как хищник, оценивающий добычу перед нападением. Мои глаза внимательно изучают местность. Тишина. Только ветер шелестит листвой, где-то вдалеке слышен гул города. Ни одной машины. Идеальное место. Не придется тащить его в лес.

–– Неси свою находку, Нико, –– бросаю я.

Мой ботинок касается Генри. Легкого толчка достаточно, чтобы он падает на землю.

Нико в одно мгновение появляется рядом, держа ведро со льдом. Лицо друга непроницаемо, а в глазах — безмятежное спокойствие убийцы, готового к своей работе.

–– Ему это понравится, — хладнокровно усмехается он. –– Помочь?

–– Буду очень благодарен, –– я обхожу лежащего на асфальте мужчину. Нико наваливается на него всем своим весом, прижимая к земле.

Генри пытался сопротивляться, но его попытки тщетны, Нико слишком силен и жесток. Я присаживаюсь рядом с его лицом и беру его за руку — ту самую, которой он осмелился тронуть Виту, и прижимаю кисть к холодному асфальту. Его пальцы судорожно цепляются за камни, царапая и разрывая кожу.

–– Отпустите! –– отчаянно кричит он, но это только начало его страданий. Его последний крик тонет в бездне безнадежности.

Генри лежит на земле, его взгляд полон отчаяния и направлен на меня. В моей руке блестит тонкий острый нож. С холодным спокойствием убийцы я изучаю его кисть. Мизинец кажется идеальной точкой для начала. Лезвие касается кожи, и тишина рвется резким хрустом костей и сухожилий. Глухой и надрывный крик боли смешивается с едва уловимым звуком разрезаемой плоти.

Отрубленный палец бессильно падает на асфальт, оставив за собой кровавый след, словно мазок кисти на темном холсте. Я осторожно поднимаю его и опускаю в ледяное ведро. Красная жидкость медленно окрашивает лед кровавым оттенком.

–– Перестань смаковать, придурок! Он сейчас обделается прямо в штаны! –– рявкает Нико.

Я быстро бросаю на него взгляд и перехожу к следующему пальцу. Кисть дергается в беспомощной попытке сопротивления, но это только усиливает мое удовлетворение. Я не обращаю внимания на дискомфорт, действуя с хладнокровием хирурга, выполняющего сложную операцию. Найдя сустав, я прикладываю лезвие и делаю разрез. Кровь брызжет фонтаном, несколько капель попадают на мой костюм, и я чувствую, как теплая липкая жидкость оседает на коже лица.

Второй палец. Третий.

Каждый отрубленный палец я аккуратно кладу в ведро. Это похоже на медленный и мучительный ритуал. Я наслаждаюсь его агонией, его бессилием. Генри весь бледный, с окровавленной кистью, стонет от боли.

Я поднимаюсь и показываю Нико, что закончил. Он берет Генри за плечи, открывает дверь и заталкивает его на заднее сиденье. Мужчина стонет, глядя на свою культю. Капли крови пропитывают рукав его белой рубашки, капают на штаны и светлый салон.

Нико подает мне ведро с пальцами Генри, и я не могу сдержать мрачную улыбку, глядя на свою работу.

–– Это твое, –– говорю я, кладя ведро между ног Генри. –– У тебя есть около двадцати минут, чтобы попытаться пришить их обратно. В противном случае ты останешься без них.

Его рыдания разрывают тишину, но мне это безразлично. Более того, его жалкий вид вызывает у меня отвращение. Без пальцев можно жить, а вот без сердца, головы или других важных органов… Путь один — в ад.

–– Хорошей дороги, –– говорю я, закрывая дверь автомобиля и ударяя ладонью по крыше.

Нико ухмыляется, как Чеширский кот, его глаза горят злорадством.

–– Я вызову пару парней, чтобы прибраться здесь, –– он достает телефон из кармана пиджака. –– А тебе нужно привести себя в порядок и произнести речь, которую мы все так ждем.

К черту мою жизнь. Самый большой позор еще впереди.