Иллюзии теней

Поли Эйр

Глава 1

Витэлия

–– Какого черта, Брай? –– я тихо вздыхаю, запрокидывая голову к потолку.

Этого просто не может быть. Только не сейчас.

Я стараюсь глубоко дышать, пытаясь сохранить остатки нервов, но это получается чертовски плохо. Скидываю туфли около входной двери и прохожу вглубь дома, прикасаясь к холодной плитке босыми ногами. Ступни отзываются покалыванием –– хоть что-то приятное в этот чертов день.

–– Витэлия, нам нужно что-то сделать! –– протестует мой помощник.

–– Я знаю! Насколько все плохо?

Опираясь руками на холодный мрамор кухонного островка, я стараюсь успокоиться и услышать все, что собирается рассказать мне Брай. Дела в моем подпольном казино идут действительно плохо, и я знаю, что это результат моей ошибки. Я не должна была подписывать то соглашение, не должна была доверять людям, от которых нужно держаться подальше, но что сделано, то сделано. Теперь поздно жалеть.

–– Еще несколько месяцев, и мы будем банкротами. Ставки упали, процент выигрыша повысился. Я не знаю, что за напасть, но многие постоянные гости перестали посещать зал, –– тараторит Брай.

Банкротство. Согласитесь, страшное слово, которое может разрушить жизнь и повернуть ее на все сто восемьдесят градусов.

Меня не особо волнуют деньги. Я не останусь на улице без гроша в кармане, ведь мне посчастливилось родиться в одной из богатейших семей. А если быть точнее, то мой дедушка –– бывший премьер-министр Италии, сейчас влиятельный сенатор, а папа совсем недавно стал председателем парламента Сицилии. И, конечно же, я пошла по стопам своей семьи.

Но принимать поражения крайне тяжело.

–– Я смогу приехать через неделю и посмотреть, что можно с этим сделать. Сейчас действуем по старой схеме.

Брай что-то шепчет себе под нос, а потом произносит одно слово:

–– Хорошо.

Вызов прерывается. Бросив телефон на стойку, я смотрю на потускневший дисплей, а на лице появляется грустная улыбка. Нынешняя ситуация очень иронична. Буквально три года назад мое нелегальное казино светилось ярче всех конкурентов в Лас-Вегасе, а сейчас мы гаснем, как свеча на ветру.

Еще немного, и мы упадем, потухнув навсегда.

***

Я нервно раскачиваю ногой, наблюдая за отцом, Антонио Руссо, который сосредоточенно перебирает на столе множество бумаг. Он –– воплощение видного мужчины, которому уже за сорок пять. В белой рубашке, подчеркивающей его загорелую кожу, он выглядит как истинный итальянец. Статные плечи и широкая грудь придают ему внушительность и строгость.

После того, как мама погибла, едва я появилась на свет, отец стал самым завидным холостяком. Иногда мне кажется, что он так и не позволил себе полностью пережить эту потерю, хотя старается держаться ради меня. Она оставила глубокий след в папином сердце, но он часто повторяет, что, несмотря на утрату, он обрел гораздо больше –– меня. Каждый раз, когда он говорит это, к глазам подступают слезы. Даже сейчас, вспоминая, я стараюсь моргать чаще, чтобы сдержать эмоции.

Вдруг я замечаю, как его небесно-голубые глаза, такие же, как мои, поднимаются от бумаг и встречаются с моим теплым взглядом. Это удивительное явление — один и тот же цвет глаз передается в нашей семье из поколения в поколение, несмотря на итальянские корни.

–– Что такое, дорогая? –– спрашивает папа, хмуря брови, но его голос остается мягким, полным заботы.

Я стараюсь собраться с мыслями и отвечаю:

–– Все в порядке.

Ничего не говоря, отец с легкостью поднимается с кресла, его движения уверенные и целеустремленные. Он начинает надевать пиджак, аккуратно застегивая пуговицы.

–– Сегодня важное собрание. Нужно убедительно выступить. Вся команда рассчитывает на меня, –– произносит он, стараясь скрыть волнение, которое, как мне кажется, проскальзывает в его голосе.

Хотя внешне папа выглядит уверенно, я знаю, как сильно он переживает. Отец совсем недавно вступил в должность министра. Я поднимаюсь с кресла, следуя его примеру, и подхватываю бумаги, разбросанные по столу.

–– Все пройдет наилучшим образом. А если нет, –– пожимаю плечами, стараясь развеять напряжение. –– То мы устроим вечер дегустации вин.

Папа тихо посмеивается, и в его глазах появляется искорка надежды.

–– Спасибо, дорогая. Твоя помощь всегда ценна, –– его лицо озаряется улыбкой, которая растягивается от уха до уха.

Дверь позади нас хлопает с гулким эхом, и в кабинет входит Карло Руссо — мой дедушка. Высокий, статный, он несет в себе всю тяжесть и изящество благородства сразу. Его аккуратно подстриженные седые волосы сверкают, будто под светом софитов, и я невольно щурюсь. Безупречно отглаженный костюм сидит на нем идеально, подчеркивая достоинство и годы опыта, которые словно вырезаны в каждой складке ткани. Он всегда выглядит так, будто даже воздух вокруг него замирает.

–– Не волнуйся, сынок, –– произносит он с легкой улыбкой. –– Ты всегда хорошо выступаешь. Я в свои молодые годы тоже участвовал в подобных собраниях. Главное –– говорить честно и с душой.

–– Так, –– вмешивается папа, резко хлопая в ладоши. –– Перестаньте успокаивать меня, как маленького истеричного ребенка, –– он бросает взгляд на часы. –– А теперь давайте пойдем. Нам нельзя опаздывать.

Мы выходим из кабинета и направляемся в главный зал заседаний правительства Италии. Меня переполняет волнение, когда мы проходим мимо строгих лиц сенаторов и министров, которые уже собрались. Я машинально выпрямляю спину, хотя внутри все равно дрожу.

Как только открывается собрание и папа начинает речь, я проваливаюсь в свои размышления под его методичный, ровный голос. Ситуация с казино грызет изнутри, будто острые зубы. Мне нужно что-то делать, но я пока не понимаю, что именно. Вкладывать деньги попросту совершенно не хочется. Есть вариант обратиться за помощью, но один раз я уже это сделала и оказалась на самом дне, в темноте, откуда до сих пор не выбралась до конца.

— Витэлия, — произносит дедушка, и его голос, как всегда строгий и уверенный, вырывает меня из пучины угрызений совести. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его проницательным взглядом. –– С завтрашнего дня у нас будет новый член команды и советник. Вам нужно будет заняться его пиар-компанией и помочь благополучно влиться в деятельность и коллектив, –– продолжает он, что-то быстро черкая в планере, и уже собирается перейти к другой теме, но я останавливаю его.

–– Сенатор! –– резко произношу, подаваясь вперед. –– Мы можем отдать это дело Ассанте? У меня в ближайший месяц запланировано множество мероприятий, связанных с благотворительностью, –– быстро тараторю, одновременно молясь всем богам, чтобы дедушка согласился на мое предложение. Пальцы сами сжимаются в кулаки под столом.

Обучать новичка –– последнее, что мне хотелось делать. Мне не нужна еще одна головная боль, когда дела и так идут не слишком гладко.

–– Синьорина Руссо, –– начинает дедушка, и я чувствую, как холодок пробегает по спине от его неодобрительного взгляда. –– Вы лучшая в пиар-компаниях, а семья этого человека занимает престижную должность за пределами этого здания. Мы не можем оставить его на кого-то другого, –– произносит он с решимостью, давая понять, что его слова не подлежат обсуждению.

Бесцеремонно отмахнувшись от моих доводов легким движением руки, он снова углубляется в обсуждение других вопросов. Дедушка никогда ни в чем мне не отказывал, но, когда дело доходит до политики, он совершенно непреклонен к чарам своей внучки. И это злит меня сильнее, чем я готова признать.

Я с досадой поджимаю губы, чувствуя, как внутри поднимается тяжелая горькая волна.

Меня записали в няньки. Просто отлично.