Цитаты из книг автора «Пола Хокинс»

голову, так что мы, наверное, поладим. В ней есть то, что мне нравится. Она готовит мне и трясется надо мной, запрещает курить, заставляет докладывать, куда я иду и когда вернусь. Как делают все матери.

Мне страшновато переезжать в Лондон, но уже не так, как раньше. Джулс (не Джулия) и правда странная и всегда такой останется – чокнутой на всю голову. Но я и сама странная и чокнутая на всю

Я завернулась в него и все равно никак не могла согреться. Потом прилегла на кровать и долго лежала, не в силах пошевелиться, будто ждала, когда тепло дойдет до костей, кровь снова начнет циркулировать, а сердце забьется. Я ждала, что ты заговоришь со мной, но ты молчала.

– Пожалуйста, мистер Таунсенд. Шон. Я так давно хотела поговорить с вами об этом. – Она снова улыбалась. И это ее обращение – такое прямое и искреннее – не позволило мне отказать. Тогда я понял, что у меня проблема, что проблема эта – она, проблема, которую я ждал всю сознательную жизнь.

– Нет, – повторил я. – В смысле, я знаю, чем вы занимаетесь, но я – мы – не стану частью этого. Это безнравственно. Она чуть отстранилась, но улыбаться не перестала. – Безнравственно? Какое необычное слово. И что в этом безнравственного? – Для нас это безнравственно, – произнес я. – Для него. (Я не помню, сказал ли я «для нас» или «для него».)

И тогда наконец она пришла ко мне. Стояла середина лета. У меня было совещание в участке, а когда я вышел, то увидел ее возле своей машины. На ней были длинное, до пола, платье, кожаные сандалии на загорелых ногах с ярко-синим лаком на ногтях. Я уже встречал ее раньше и обратил на нее внимание: она была очень красива и притягивала взгляды. Но так близко я ее видел впервые. Я не подозревал, какие зеленые у нее глаза, отчего она казалась особенной, не от мира сего, и уж точно не из мира Бекфорда. Она была слишком экзотичной.

– Так решила не я, а она! Я знаю, вы считаете, что имеете право знать все, но это не так. Она не была ребенком, не была маленькой девочкой.

Отец сказал, что должен преподать мне урок, взял нож для рыбы и аккуратно разрезал кожу у меня на запястье. Это было предупреждением.

молодости об этом никто не предупреждал, никто не говорил, каким медленным станет каждое движение и как это будет раздражать.

представляла очертания старой мельницы с ее массивным гниющим колесом, застывшим на месте полвека назад. О