Цитаты из книг автора «Пол Оффит»

это предусмотрено договором, но экспортировал его. Он помог Испании в строительстве установки по производству иприта. И он содействовал российским чиновникам в запуске программы отравления ядовитым газом на Волге22.

ноябре 1919 года ему сообщили, что он получил Нобелевскую премию. Когда представители Антанты отозвали запрос об экстрадиции, Габер вернулся в свою любимую Германию. В Гаагской конвенции 1907 года был четко

мировая война закончилась 28 июня 1919 года подписанием Версальского договора. Следующим летом Фриц Габер узнал, что его занесли в список военных преступников и Антанта требует его экстрадиции. Услышав об этом, он отрастил бороду, купил поддельный паспорт, бежал в Швейцарию, получил гражданство и поселился в Санкт-Морице. В ноябре

самый опасный химикат, используемый на войне, — «горчичный газ», или иприт. В отличие от хлора и фосгена, которые в итоге рассеиваются на ветру, иприт21 висит в воздухе, оседая на почве, одежде, снаряжении и зданиях, — его почти невозможно смыть. Иприт вызывал серьезный конъюнктивит, из-за чего солдаты теряли зрение; начиналось сильное воспаление кожи, слизистых рта, горла и трахеи, что затрудняло глотание и дыхание; по всему телу распространялись волдыри, похожие на ожоги второй степени; люди умирали в основном от сильнейшего бронхита или пневмонии. Трое из каждых ста солдат, подвергшихся воздействию «горчичного газа», погибли. Иприт

при Ипре была первой из пяти атак хлором.

После того как супруг уснул, она пошла в спальню, взяла его пистолет, вышла в сад и выстрелила в воздух. Убедившись, что оружие рабочее, направила пистолет себе в грудь и выстрелила второй раз. Сын Герман, которому тогда было 14 лет, бросился к матери. Еще живая, Клара истекала кровью; Герман звал отца, но безрезультатно: тот

Габер считает, что, если бы офицеры были смелее и игно­рировали гибель от этого же газа двенадцати немецких солдат и отравление двухсот, сражение в тот день можно было бы выиграть.

Позже его осудили за богохульство. Фриц Габер не раскаивался и заявлял, что в мирное время наука служит всей планете, но во время войны принадлежит своей стране.

который не упусти­ли из виду генералы Антанты. «Я не могу адекватно оценить весь страх и ужас, что распространились среди нас в результате этой отвратительной чумы», — сказал один канадский офицер. Габер назвал это сражение «зрелищным»; он знал, что его оружие имело не только технологическое, но и психологическое преимущество. «Каждое новое оружие способно выиграть войну, — вспоминал он. — Любая война — это битва против души солдата, а не тела. Новое оружие ломает боевой дух, потому что оно новое, неизвестное, а следовательно, пугающее. Артиллерия не так сильно сломила боевой дух, но запах газа взбудоражил всех».

половиной километров поднялось на три метра и поплыло на юг к ничего не подозревающему батальону французских и алжирских солдат. Через несколько минут с неба начали падать птицы, листья мгновенно вяли, а тысячи солдат задыхались, давились, замирали на месте и синели. Те, кто не погибал на месте, бросив оружие и снаряжение, бежали прочь. Один британский солдат так описывал это событие: «Откуда ни возьмись на дороге с канала Изер появились скачущие лошади, бешено подгоняемые всадниками. Затем еще лошади, потом еще, пока дорога не заполнилась бурлящей массой, в которой ничего нельзя было разглядеть из-за пыли». Хлор, выпущенный в тот день, убил 5000 солдат и еще 15 000 превратил в инвалидов.