– Ну вот видишь, а как известно, небесные создания и вовсе не имеют пола. Стало быть, ты мог изображать как мальчика, так и девицу. Ну ладно, хватит историй. Если ты так трепетен к пустякам, можешь отправляться к мамаше Бернадет. Я и один справлюсь.

Такого ответа Теодор не ожидал и запальчиво продолжал доказывать, что сия затея крайне для него унизительна. А если друзья случайно увидят его в таком наряде? Ему не избавиться от насмешек до конца своих дней.

– Ты мне надоел, Ашиль, ― равнодушно бросил Корсиканец. ― Я же сказал, можешь проваливать.

Юный герцог сжал пальцы в кулак и, с минуту помолчав, решительно произнёс:

– Ну уж нет, Чезаре. Зря, что ли, я рисковал жизнью, пробираясь по крышам, чтобы теперь упустить самое интересное? Я иду с вами. Надеюсь, Господь смилуется надо мной и меня никто не узнает.

– Весьма мило обратиться за помощью к Господу, идя на преступление, ― хмыкнул Корсиканец. ― Ладно, чёрт с тобой, одевайся. И пока ты будешь превращаться в кокетливую барышню, я расскажу, что нужно делать. Когда дойдёт до потасовки, у меня не возникнет желание объяснять нюансы.

Спустя час странная пара покинула убежище и, крадучись, вышла к дороге. Как и говорил Чезаре, у развилки стоял экипаж. На козлах восседал толстяк глуповатого вида с глазами навыкате.

Одетый в солидный добротный сюртук и шляпу, с подвязанной полотном щекой, дабы скрыть шрам, и, поблёскивая стёклами пенсне, Корсиканец походил на учителя или гувернёра. Тео успел заметить, что движения и походка его резко изменились. В жестах появилась суетливая неловкость, свойственная неуверенным в себе людям.

– Послушай, Счастливчик, ты что, никогда не видел девушек из приличных семей? ― внезапно спросил он.

– Почему вы спросили?

– Ты шагаешь размашисто, ещё и расставив локти. Когда мы садились в экипаж, ты наступил на подол платья, не догадавшись приподнять его.

Теодор покраснел. Ему и так было мучительно неловко ощущать себя в ворохе оборок, в тесных башмачках и бархатном капоре. Ко всему, Корсиканец заставил его закатать штаны выше колен, презрительно заметив, что малейший ветерок, задевший платье вызовет немалое удивление у прохожих. Но он промолчал и отчаянно стал перебирать в памяти девочек и девушек, которых знал прежде. И когда экипаж остановился, Чезаре едва не расхохотался, увидев протянутую ему руку в перчатке. А оказавшись на земле, подросток жеманно сложил губки и писклявым голоском просюсюкал:

– Фи, господин Леонгр, ужасная поездка! Я чуть не лишилась чувств.

– Ах, дьявол! ― давясь от смеха, шепнул Корсиканец. ― Ты чертовски хорош, парень. Кто вдохновил тебя на игру?

– Просто вспомнил свою кузину, ― не глядя на него, шепнул в ответ Теодор.

И, ободрённый реакцией Чезаре, мальчик продолжил отчаянно кокетничать и кривляться. Он совершенно позабыл конечную цель этого представления и ощущал себя актёром немудрёной пьесы. Да, накануне он внимательно слушал наставления своего напарника и дурно спал, пытаясь осознать, что, в сущности, помогает свершиться преступлению. Но стоило Корсиканцу подмигнуть и скупо бросить комплимент актёрскому дарованию, как душевные муки мигом выветрились из его головы. Пара вышла на внешние бульвары и принялась обходить лавки.

– Не забудь, Счастливчик, все лавочники и прохожие должны обратить внимание на вздорную девчонку и её простофилю учителя. Тут шмыгают люди Кривого Жака. Это представление для них.

И Тео старался вовсю. И только оказавшись неподалёку от неприметной калитки, укрытой кустом жимолости, он словно вернулся в реальность и на несколько минут стал серьёзным, поджав губы и нахмурясь. А обернувшись, увидел, что Корсиканец исчез, буквально растворившись в воздухе. Тайком перекрестившись, Тео направился к калитке и, обойдя куст, потными от волнения пальцами достал заготовленный лист и стержень с сажей. Спустя минуту из-за куста показался здоровяк в лихо заломленной шляпе.

– Что вам угодно, мадемуазель?

– Мне угодно нарисовать эти очаровательные цветочки, ― мигом собравшись, пробормотал подросток.

– Дурацкая затея приличной девице устроиться рисовать возле скотобойни, ― оскалился громила. ― Вы здесь одна, мадемуазель?

– Скотобойни? ― приподнял брови Теодор. ― Фи! То-то мне подумалось, что в прекрасном аромате вовсе не слышно ноток апельсина, а напротив, ужасно смердит.

– Вам лучше уйти, мадемуазель.

– Ну вот ещё! Стану я потакать своему зануде учителю. Пусть побегает по кварталу и попробует меня отыскать.

Запавшие глаза охранника сверкнули.

– Вы такая милашка, мадемуазель. И, наверное, прихватили с собой пару-тройку монет на развлечения.

Из-за калитки показался худощавый человек и грубо крикнул:

– С кем это ты тут разговорился, недоумок?

– Да вот, господская дочка решила оставить с носом свою няньку и, видно, вовсе не соображает, куда попала, ― загоготал громила.

Худощавый скользнул взглядом по незнакомке.

– Проваливайте, мадемуазель. Пока ваш кошелёк и честь не пострадали, ― буркнул он. ― А ты, осёл, следи за улицей, а не строй глазки сопливой девке. И не вздумай поживиться. Здесь неподходящее место. Лишний шум и внимание ни к чему.

Но стоило ему прикрыть калитку, как детина вновь оскалился.

– Так что, красавица, не дадите ли монетку простому человеку на удачу?

Видя, как огромный мужлан решительно двинулся вперёд, Тео почувствовал страх, и ему стоило огромного труда не двинуться с места и продолжать свою роль. Он капризно надул губки и, скривившись, бросил, что уже подавал милостыню у церкви Святого Роха. Подросток даже не успел заметить, когда за спиной громилы возник Чезаре. Он молниеносно зажал разбойнику рот ладонью и тотчас полоснул по горлу. Глаза детины расширились до невозможности, словно он так и не успел понять, что произошло. А спустя минуту он осел и, зажав шею руками, плашмя упал на землю.

Теодор онемел. На висках выступил пот. Конечно, он и прежде видел мертвецов, тогда, ещё в Нанте. Но это были либо висельники, либо умершие от хвори. И никогда даже в кошмарах он не мог вообразить, что станет свидетелем убийства.

– Надеюсь, ты не ждёшь от меня нюхательной соли? ― резко шепнул Корсиканец. ― Шевелись, Счастливчик, через десять минут его хватятся. Бери его за ноги, ну, живо!

Некоторое время подросток действовал словно в бреду. Он исполнял команды Чезаре, но вряд ли понимал, что происходит. Он очнулся, только вновь оставшись один возле куста жимолости, тупо уставившись на нижние ветки, скрывающие тело убитого. Тео даже не заметил, как Корсиканец тенью прошмыгнул в калитку.

– Эй, мадемуазель! ― раздался голос прямо у него над ухом. Теодор вздрогнул и уставился на худощавого разбойника, что раньше выходил из скотобойни.

– Четверть часа назад вы зубоскалили с моим дружком, куда он провалился?

Подросток буквально силой заставил себя вспомнить навязанную роль и, пожав плечами, ответил, что собеседник выпросил пару монет и отправился промочить горло. Да, он так и сказал, мол, пойду хлебну винца. Раз уж мадемуазель оказалась щедрой.

– Чёртов недоумок! ― прошипел худощавый. ― Ладно, проваливайте отсюда, если не хотите угодить в неприятности. Жано, иди сюда, кажется, болван Гуго совсем обнаглел. Пойду встряхну его хорошенько, а ты постой тут до нашего возвращения.

Видно, Жано не горел желанием исполнять приказ, и, заметив, что худощавый размашистой походкой скрылся за углом, Тео проник внутрь и присел за старой бочкой, валявшейся во дворе. Силы небесные, зачем он это сделал? Чезаре велел укрыться неподалёку и ждать условного сигнала. Но нервная дрожь от увиденного так и не прошла и не давала ему сосредоточиться. Переведя дух, он осторожно высунулся и осмотрел двор. Двое детин лениво развалились на лавке и, кажется, задремали, прикрыв лица шляпами. Один покуривал трубку, привалившись к стене домика, утопающего в зелени. И только у ворот слышался грохот повозок и громкие разговоры крестьян и мясников ― всё, как он видел прежде, лёжа на крыше. Домишко действительно стоял особняком и наверняка не имел к скотобойне никакого отношения. Корсиканец говорил, что весьма не дурная идея устроить логово в таком месте. Да, Жак Кривой всегда отличался сообразительностью и осторожностью. Ввались сюда полиция, головорезы мигом смешаются с работниками.

Но как бы дом Кривого не окружала свежая зелень, наверняка и в него проник тошнотворный запах крови и протухших кишок, валявшихся в яме у забора. Над ними вились жирные мухи и деловито сновали крысы, что вовсе не обращали внимания на людей.

Вскоре у Тео затекли колени от неудобной позы. Проклятье, Чезаре говорил, что ему хватит и пяти минут. Однако прошло наверняка больше. Теодор похолодел. А что, если Корсиканец убит? Вдруг он ошибся в расчётах и попал в засаду? Подросток сжал губы и потной от напряжения рукой нащупал рукоять ножа, который Чезаре вручил ему накануне на всякий случай. Убедившись, что кинжал на месте, Тео немного приободрился. Если его схватят, он попытается дать отпор. Но стоило только приподняться, как чья-то рука в перчатке зажала ему рот.

– Не вздумай заорать, Счастливчик, ― шепнул Корсиканец. ― Какого дьявола ты здесь оказался?

– Подумал, что вам понадобилась помощь, ― сдавленно пробормотал подросток.

– Ладно, потом поговорим. Нам надо убираться.

В это время вернулся худощавый и разразился грязной бранью по поводу пропавшего дружка.

Теперь и Корсиканцу пришлось скорчиться за плохоньким укрытием, и оба искателя приключений затаили дыхание.

Головорезы начали ожесточённо спорить, пока один не предложил доложить хозяину. Но, войдя в дом, он завопил, изрыгая проклятья. Дружки ринулись к нему, а Чезаре с мальчиком рванулись прочь. Бедняга, которого поставили вместо потерянного охранника, не успел даже рот открыть. Корсиканец метнул нож раньше, чем беглецы приблизились к калитке. Отшвырнув мёртвое тело, он выдернул нож и, сверкнув глазами, рявкнул:

– А теперь прибавь ходу, парень, если хочешь остаться в живых.

Никогда Тео не бегал с такой скоростью, да ещё в столь неудобном наряде. Чудо, что он не запутался в ворохе юбок и не подвернул ногу в узких дамских башмачках. Добежав до условленного места, Корсиканец грязно выругался. Повозка была на месте, но кучер, толстяк с глуповатым лицом, исчез.

– Чёртова крыса! Он всё-таки струсил. Ну ничего, он мне заплатит. Снимай эти тряпки, Счастливчик, скорее, садись на козлы и гони к заставе.

Пока беглецы мчались прочь, подручные Жака Кривого таращились на тело своего хозяина. Пожалуй, Тео исключительно повезло, что он не сумел заглянуть в домишко на скотобойне. Жак висел в петле, перекинутой через потолочную балку верёвки, туловище его было распорото от шеи до паха, обнажив внутренности.

– Вот пакость! ― сплюнул худощавый. ― Словно свинью распотрошили!

– Чёрт подери! Я даже в толк не возьму, как такое могло случиться днём, да ещё когда народу полон двор, ― пробормотал другой громила.

– Давненько я не видал эдакого представления, ― буркнул пожилой разбойник, хмуро глядя на покойного. ― Пожалуй, на такие выдумки и наглость горазд только Корсиканец.

– Ума лишился? Корсиканец мёртв! Камнетёс лично пристрелил его из мушкета.

– Значит, его душа пришла мстить, ― упрямо бубнил старик.

– Иди к дьяволу, папаша Турель! Не верю я в оживших покойников. Вот что, ребята, вы трое обыщите весь двор и пустырь, а мы с Головешкой отправимся к Камнетёсу. В конце концов, он хозяин и должен знать, что происходит.

– Уж поспешите, ― ухмыльнулся старик. ― Боюсь, посланник ада вас опередит, и застанете ещё одного мертвяка.

Тем временем повозка остановилась на задворках трактира и Чезаре, быстро оглянувшись, бросил:

– Ну, Счастливчик, если Кривоносый не соврал, мы у цели.

– А если соврал? ― глупо переспросил Тео.

– Перед смертью не лгут, Ашиль, ― рассмеялся Корсиканец. Только теперь подросток понял, что кровь на обшлагах сюртука Чезаре, которую он заметил в убежище, судя по всему, принадлежала парню, что вечно шмыгал на скотный двор. Силы небесные! Выходит, Корсиканец со времени своего возвращения всего за пару дней успел прирезать уйму народу. М-да, прав был Гастон, месье Лоренцо пристукнуть человека словно плюнуть. И ради одобрения кровавого убийцы он, Теодор Борегар, готов совершать вовсе невообразимые поступки. Нет, лучше ни о чём таком не думать, иначе и вовсе сойдёшь с ума. Сперва надо окончить дело, а уж после можно предаваться размышлениям. И он поспешил за Корсиканцем.

Укрывшись в тени дерева, Чезаре шепнул:

– Видишь мансарду? Моя цель должна быть там. С этой минуты будь лёгок словно пёрышко. Твои шаги не должна услышать даже мышь.

Тео кивнул. Его опять начала бить дрожь, но страх совершенно исчез. Казалось, он вновь видит сон. Что, впрочем, не мешало ему слышать тихие отрывистые приказы напарника.

Проникнув через заднюю дверь, пара затаив дыхание двинулась на чердак. По счастью, служки были заняты гостями трактира и сновали туда-сюда, вовсе не поднимая глаз на шаткую лестницу. Оказавшись на заваленном хламом чердаке, Корсиканец высунулся в окно и посмотрел вниз.

– Отлично. А теперь ты должен выждать, пока я спущусь в мансарду, и тотчас беги вниз. Подопрёшь дверь снаружи. Я не желаю, чтобы мой славный друг выскочил вон и заставил гоняться за собой по всей округе.

Теодор облизнул пересохшие губы и быстро произнёс:

– Я всё сделаю, если только меня не схватят перед дверью.

– А для чего у тебя нож, парень? ― хмыкнул Корсиканец. ― Ты думал, я вручил его для игры или нарезать пирог?

Подросток молча кивнул и более не задал ни единого вопроса. Он просто смотрел, как быстро и ловко Чезаре привязывает верёвку к балке, подпирающей потолок, и вновь нащупал рукоять кинжала, что, подражая своему напарнику, держал в рукаве блузы. Несколько томительных минут, пока Корсиканец спускался к окну мансарды, юный герцог пытался вообразить, сможет ли он в реальности пырнуть ножом человека. Наверное, у него не хватит духу. Господь милосердный, хоть бы никто не попался ему на пути и не пришлось брать на душу смертный грех.

Он приник к окну, но вместо тихого свиста услышал выстрел. Холодный пот окатил его волной. Он точно знал, что Чезаре не брал с собой оружия. Скривившись, он проронил, что в конкретном случае от него мало толку, а всего лишь лишний шум. Не помня себя, Тео бросился вниз и распахнул дверь мансарды. Он тотчас увидел огромного мужчину с сальными седыми прядями волос, свисающими на ворот блузы, и Корсиканца, зажимающего рукой рану на предплечье.

– Что, недоумок, ожидал застать меня врасплох? ― прорычал Камнетёс, перезаряжая мушкет. ― Думал, я поверил, что ты помер? Как же, такую скотину, как ты, надо бы хоронить отрезав башку и вбив в сердце осиновый кол. Я то…

Договорить он не успел, Чезаре бросился на него как коршун, и противники рухнули на пол. Несколько секунд Теодор словно зачарованный смотрел на схватку, не в силах сдвинуться с места. Когда Камнетёс вцепился в плечи соперника и намеренно сдавил пальцами рану, Лоренцо вскрикнул, и юный герцог на мгновение и сам ощутил страшную боль. Меж тем бойня продолжалась и мужчины катались по грязному полу мансарды, натыкаясь на мебель. От удара со стола рухнула бутыль вина, окатив дерущихся кроваво-красными брызгами. И теперь противники рисковали нанести себе лишних увечий, катаясь по стёклам. Внезапно Камнетёс навалился на соперника и, выхватив нож, замахнулся, дабы нанести последний смертельный удар. Чезаре, неотрывно глядя на лезвие, со всей силы удерживал руку врага. Тео ясно расслышал, как от напряжения он скрипнул зубами. И, не помня себя, подросток ринулся вперёд и, выхватив нож, неумело вонзил его в спину Камнетёса.

Здоровяк замер, он попытался обернуться, но глаза его закатились, и он начал валиться прямиком на распластанного под ним Корсиканца. Кажется, Чезаре и сам не ожидал такой прыти от своего помощника. Грубо отпихнув обмякшее тело, он прищёлкнул языком:

– А ты оказался ещё шустрее, чем я о тебе думал, Ашиль. Выходит, теперь мы стали побратимами.

– Побратимами? ― еле шевеля помертвевшими губами, выдавил Тео. Его бил озноб, лицо свело судорогой.

– Ты спас мне жизнь, парень, ― как ни в чём не бывало подмигнул Корсиканец. ― Стало быть, мы породнились. Ладно, потом я растолкую тебе, что к чему. Прикрой дверь, мне надо ещё кое-что доделать. Вылезай в окно и поднимайся на чердак. Сейчас начнётся заварушка, придётся уходить по крыше.

Несколько томительных минут подросток стоял на чердаке, напряжённо прислушиваясь. Его по-прежнему трясло, и он не мог до конца осознать, что только что совершил убийство.

Выглянув в окно, он заметил, что к трактиру приближаются две повозки, и на козлах сидит один из головорезов, что обитал на скотобойне. Тео отпрянул и беспомощно оглянулся. Что делать? Чезаре ещё нет, промедление будет стоить ему жизни. Вот уже слышны голоса и топот грубых башмаков по лестнице. Но тут послышался шорох и тихий голос напарника:

– Ну вот, теперь все долги отданы, можно убираться.

– Там люди Кривого Жака!

– Знаю. Бедняги за день потеряли хозяев и теперь будут метаться как заполошные гуси, оставшись без пастушка. Давай, Счастливчик, нам надо забраться на крышу. С другой стороны есть отличное дерево, там и спустимся.

Несмотря на раненую руку, Чезаре довольно ловко забрался по заранее приготовленной верёвке прямиком на крышу. Он лишь скривился от боли, когда пришлось подтягиваться на руках. Рукав его порванного в драке сюртука успел пропитаться кровью насквозь.