Тео поспешил к выходу.

Добравшись до старьёвщика Кокто, он произнёс заветные слова. Старик молча зажёг свечу и начал рыться в ворохе тряпья. Его каморка была так же уныла, как и жильё мамаши Бернадет, и даже солнечным утром в ней царил полумрак.

– Вот, надевай. Это самое приличное платье, что у меня есть. А я пока что поищу башмаки и шляпу.

Брезгливость юного герцога к неизвестно каким способом добытому костюму мигом отступила, стоило ему вспомнить, что всё, что он делает ― поручения загадочного Корсиканца. Он быстро переоделся и огляделся в поисках зеркала.

Старик удивлённо приподнял бровь, но так же молча поставил перед ним медный таз и щербатый кувшин.

– Умой свою смазливую рожу, парень. Да пригладь волосы. Вот, возьми гребень. Там не хватает пары зубцов, но делу это не помешает.

Наконец Тео покинул пропахшую лежалым тряпьём лачугу и, нахмурив брови, поспешил дальше. Хотя, выйдя на широкую улицу, граничащую с бульваром, он замедлил шаг и не смог удержаться, чтобы не взглянуть на своё отражение в чисто вымытой витрине лавки суконщика. Довольный своим видом, он пришёл к нужному дому и восхищённо присвистнул, оглядывая внушительное здание. Казалось, что четвёртый этаж и вовсе нависал над улицей. Двери парадного входа сверкали позолоченными ручками, добротные мраморные ступени намекали на солидность жильцов. Тайком осенив себя крестом, он дёрнул за верёвку колокольчика.

– Чего тебе? ― неприветливо бросил привратник.

– Письмо для мадам Тревиль, ― глядя ему в глаза, без всякой робости ответил подросток.

– Давай сюда, я передам.

Привратник протянул руку.

– Не могу, месье. Мне велено передать посланием мадам лично и получить ответ.

–Ах, чтоб тебя! ― в сердцах воскликнул привратник. ― Ладно, иди, только хорошенько вытри ноги, паршивец. Третий этаж слева.

– Я знаю месье, благодарю, ― спокойно сказал Тео и неторопливо поднялся по лестнице, устланной бордовым ковром. Ах, как давно он не видел господского жилья! Даже запах здесь слишком отличался от унылого домишки в квартале бедноты. Но, вспомнив, что ему надлежит делать, вновь стал серьёзным и уверенно постучал в высокие двери.

На пороге показалась молоденькая горничная с копной светлых кудряшек и кокетливым взглядом прозрачных глаз.

– Доброе утро, мадемуазель. У меня записка для Элизы Бонтан.

– Наконец-то! ― приглушённо воскликнула горничная и буквально втащила посетителя в прихожую.

– Давай письмо и поспеши, малыш. Скоро вернётся кухарка, тогда всё пропало. ― Девушка ринулась по коридору, и Тео ничего не оставалось, как последовать за ней. Оказавшись в кухне, горничная подбежала к окну и, приподняв створку, огляделась по сторонам. ― Господь милосердный! Надеюсь, ты ловкий малый и не свернёшь себе шею, ― пробормотала она.

Юный герцог скользнул взглядом по крышам домов. В точности как и говорил Чезаре. Экое счастье, что накануне не было дождя. Он осторожно выбрался на карниз и замер. Чёрт возьми! От высоты у него захватило дух и к горлу подступила дурнота. Пожалуй, он охотно бы вернулся и признал, что оказался не таким ловкачом, как воображал Корсиканец. Но девушка, тревожно обернувшись, шепнула:

– Скорее, кажется, Люси идёт.

Это замечание лишило Теодора выбора, и, со всей силы вцепившись пальцами в рельефный узор стены, он начал двигаться по узкой кромке к примыкающей крыше соседнего дома. Он отчаянно старался не смотреть вниз, по лицу градом катился пот. Волосы прилипли к вискам. И когда Тео нащупал ногой черепицу, то ещё несколько томительных минут не мог заставить себя сделать последний шаг. Оказавшись на крыше, он лёг на живот и попытался выровнять дыхание. А затем вновь продолжил своё опасное путешествие. И так, перешагивая, а где-то и перепрыгивая с крыши на крышу, юный искатель приключений наконец добрался до нужного места.

Лёжа на животе и обхватив узкую печную трубу, дабы не съехать вниз, он стал рассматривать внутренний двор скотобойни. Да, Корсиканец всё предусмотрел заранее. Увидеть что-либо с улицы за высоченным забором из серого камня было невозможно. И вокруг ни единого дерева. А ведь, поначалу слушая Чезаре, Тео вообразил, что поручителю попросту нечего делать. Или он желает проверить, насколько ловок и смел выбранный помощник. Когда Теодор наконец спустился на тихую улочку через три дома от скотобойни, глаза его ломило от напряжения. Тело ныло от усталости. А в животе бурчало от голода. Облизнув пересохшие от жажды губы, он улыбнулся. Чёрт возьми! У него всё получилось, в точности как велел Чезаре! Подросток с радостью бы громко присвистнул и хлопнул в ладоши, но тотчас вспомнил, что обязан хранить тайну, и, надвинув шляпу на глаза, как делал Корсиканец, он сошёл с обочины дороги, предпочитая держать держаться в тени. Когда он явился в убежище, нежные сумерки окутывали заброшенное место. Неужели он так припозднился?

– Отрадно видеть тебя в живых, парень, ― невозмутимо бросил Корсиканец.

– Ха! Вы думали, что я из тех простофиль, которые, карабкаясь по крышам, непременно свернут себе шею? ― дерзко ответил Тео.

–Ладно, отважный ловкач, ― миролюбиво заметил Чезаре. ― Садись, промочи горло и раздели со мной ужин. Уверен, что ты просто помираешь от голода. Или успел посетить таверну?

–Этого не было в поручении, месье, ― с достоинством ответил подросток. ― Но, бросив взгляд на шаткий, обшарпанный стол, покрытый не слишком чистым полотном, громко сглотнул.

Чезаре неторопливо потягивал вино, изредка поглядывая на мальчика.

–У тебя повадки господского дитя, ― наконец вымолвил он. ― Или расскажешь очередную байку про дружбу с сынком знатных родителей?

На секунду Теодор смутился и перестал жевать. Он совсем позабыл, что Корсиканец горазд подмечать незначительные детали.

–Нет, – помолчав, бросил Тео. ― Моя матушка хотела, чтобы я походил на своего приятеля, и мне нанимали гувернёра. В конце концов, отец располагал средствами и мог потратиться на единственного сына.

– Ерунда, дружок. Дело вовсе не в твоей родне. Ты пропустил мимо ушей моё замечание и не сделал выводов, а это прискорбно. Надеюсь, теперь ты станешь более внимательным. Однако продолжим. Что ещё ты успел рассмотреть?

Теодор подробно изложил всё, что запомнил.

– Да, месье, с виду там только один вход, он же ведёт прямиком на скотобойню. А вот на заднем дворе есть неприметная калитка. Она выходит на соседнюю улицу. Снаружи её не заметишь, там огромный куст жимолости. Человек с широким лицом и квадратной рыжей бородой так и не появился за всё время. Я насчитал семерых детин, и они явно не мясники. Двое постоянно прогуливаются возле входа и проверяют повозки крестьян, что привели на убой скотину. Один, должно быть, охраняет калитку. Его сменили только после полудня. Остальные слоняются по двору или выходят поглазеть на улицу. Высокий парень с кривым носом и вовсе шмыгает туда-сюда. Возвращаясь, он отдаёт что-то похожему на медведя громиле и вновь исчезает. Человека с повязкой на глазу я видел. Он прошёл сразу на задний двор, и остальные вели себя с ним как с хозяином. Думаю, именно тот, о ком вы говорили.

– Хорошо, Ашиль. Ты действительно меня не разочаровал. Теперь ложись спать. Завтра у тебя вновь будет работа.

– Здесь? А… а разве я не пойду ночевать к мамаше Бернадет?

– Нет. С этой минуты ты стал невидимкой. Сделай одолжение, заткнись и спи, мне надо подумать.

Теодор пожал плечами и с радостью опустился на тощий залоснившийся тюфяк. Вскоре каморка наполнилась дымом от трубки Чезаре. И аромат табака был куда приятней, чем кислая вонь давно заброшенного жилища.

Когда Тео проснулся, Корсиканец стоял над умывальным тазом, засучивая рукава блузы.

– Полей-ка мне на руки, Счастливчик, ― вместо приветствия бросил он.

Теодор вскочил и начал старательно поливать воду из облезлого кувшина и, присмотревшись, оторопел. Вода в тазу мигом покраснела. Он тайком взглянул на руки Корсиканца, и сердце его отчаянно забилось. Вне всякого сомнения, мужчина смывал кровь. Тео промолчал, но, ставя кувшин на стол, не удержался и кинул взгляд на сброшенный на лавку сюртук. Так и есть, обшлага были тёмными от впитавшейся в сукно крови.

– Надеюсь, не собираешься падать в обморок? ― насмешливо спросил Чезаре, вытирая руки.

Подросток вздрогнул от неожиданности. И поспешно кивнул.

– А ты вновь проявил невнимательность, парень. Все твои размышления мигом отразились на лице. Тебя легко застать врасплох. Если ты не собираешься ступить на путь добродетели в будущем, то стоит сохранять равнодушный вид, что бы ни произошло. Это даёт некое преимущество перед врагами. Они не должны видеть ни твою растерянность, ни страх. Тогда ты сможешь сбить их с толку.

– Уверяю вас, больше подобное не повторится! ― пылко воскликнул Тео.

– Оставь, Ашиль. Давай лучше перекусим, а заодно обсудим следующее поручение. Кстати, в твои годы я вовсе не был таким хладнокровным. Это всего лишь жизненные уроки. И они не раз спасали меня.

Юный герцог облегчённо вздохнул и принялся за еду. Видно, загадочный Корсиканец располагал деньгами. На тарелке красовался окорок, подёрнутый застывшим жиром, большой круглый хлеб, миска запечённого картофеля и увесистый ломоть сырного пирога. И ко всему, непочатая бутылка Божоле. Но памятуя свою оплошку, Тео вёл себя так, словно нет ничего удивительного в щедро накрытом столе в жалком убежище. По этой же причине он решился спросить, кого из врагов Чезаре постигла незавидная участь. Может быть, ему удалось поквитаться с Камнетёсом и Жаком Кривым? Но тогда о каком поручении может идти речь?

В полдень подросток, вновь надев костюм рассыльного, отправился в город, крепко прижимая внутренний карман куртки, где покоился кошель с деньгами. Его немного смущало, что женщину, к которой он шёл, Корсиканец попросту назвал потаскухой по имени Красотка Валери. Даже если мадемуазель падшая женщина, не стоило так уж откровенничать. Впрочем, до своего появления в Париже Теодор и вовсе не знал о подобного рода женском промысле и счёл его довольно гнусным. Разве можно относиться к дамам столь пренебрежительно, как к вещи, которую покупают на время и после забывают о ней? Приятели не скупились на грязные скабрёзные подробности, хотя в силу возраста должны бы находиться в полном неведении этой неприглядной изнанки жизни. Увы, особняк герцога Борегара и нищие кварталы Парижа тоже не имели ничего общего. Стало быть, пора забыть о церемониях и прописных истинах, которые внушали ему с детства. Мать твёрдо дала понять, что у сына всего лишь одна цель ― выжить. Не всё ли равно, каким способом он к ней идёт? Теодора уже посетила мысль, что в тёмном мире прекрасного города покровительство такого человека, как Корсиканец, явно не будет лишней.

И он искренне желал, чтобы Чезаре выиграл свою войну. А кроме всего прочего, он даже не знал, почему его так влечёт к загадочному Корсиканцу. Тот полностью завладел воображением подростка. Тео кожей ощущал, что, даже улыбаясь, Чезаре готов метнуть в собеседника нож или выстрелить. Дружки наперебой рассказывали о его вспыльчивости, Жоффрей упоминал о мстительном нраве. Выходило, что Корсиканец ловкий грабитель и жестокий убийца. Такой человек вряд ли достоин подражания. Но нельзя было не признать некое очарование и привлекательность, что исходили от него. Юный Борегар желал бы знать о нём гораздо больше. Но увы… Впрочем, нет ничего удивительно, что искатель приключений найдёт горячий отклик в неокрепшей душе Теодора. Пока что он буквально олицетворял собой образ благородного разбойника из тайком прочитанных романов.

Дом на улице Риволи показался Тео слишком солидным для девушки весьма лёгкого нрава. Уж не перепутал ли он адрес? Уличные девчонки, которых он успел увидеть в грязных переулках, ютились в жалких лачугах. На свой страх и риск он всё же позвонил в колокольчик и худощавой горничной с пронырливыми глазками сообщил, что принёс записку для мадемуазель Валери. Девушка пожала плечами и провела его в прихожую, заявив, что позовёт хозяйку.

Красотка Валери оказалась пухленькой хорошенькой девицей с нагловатым развязным взглядом огромных голубых глаз.

– О, младенчик! А ты прехорошенький! ― бесцеремонно выпалила она, ущипнув подростка за щёку.

– Я от месье…

– Тс-с-с. ― Девушка прижала палец к его губам. ― Я знаю. Не стоит произносить имя твоего хозяина вслух, малыш. Эй, Зизи, подай мою шляпку и накидку, я уезжаю.

На лестнице показался солидный господин с внушительным брюшком.

– Ты уходишь, дорогая? ― бросил он.

– Да, мой пёсик, ― проворковала девушка. ― Мальчик принёс записку, что захворала моя кузина. Хочу навестить бедняжку.

– Ну что ж, проведать болящих ― богоугодное занятие, ― кивнул мужчина. ― Я тоже тороплюсь. Вообразить невозможно, что творится. Повстанцы нипочём не соглашаются признавать себя виновными. Конвент просто в бешенстве.

При упоминании Конвента Теодор невольно вздрогнул, но, вспомнив замечания Корсиканца, тотчас принял равнодушный вид.

Нарядный и вычурный экипаж Валери доставил его к магазину готового платья. Подросток был озадачен, ибо не мог понять, как посещение сего места поможет Чезаре расправиться с врагами. Но молча последовал за девицей.

– Что вам угодно, мадемуазель? ― расплывшись в подобострастной улыбке, спросил приказчик.

– Ах, любезный, подберите-ка мне хорошенький наряд для племянницы. У малютки скоро день ангела, хочу порадовать её обновкой. Да, и не вздумайте предлагать дешёвое тряпьё. Уж, слава Богу, её семья не нищие простолюдины.

– Сию минуту, мадемуазель! У нас самый годный товар. Останетесь довольны.

Спустя полчаса перед Валери громоздились целые горы платьев, похожие на подсвечиваемые заходящим солнцем облака. Наконец выбор был сделал в пользу пышного платья из тончайшего сукна с широкими оборками из кружев на манжетах.

– Если платье будет узко или широко в талии, то наша приказчица поедет с вами и мигом поправит дело, ― проворковал продавец.

– Ну да! Хорошенький получится сюрприз, если племянница станет примерять платье до праздника! ― воскликнула Валери. ― Нет, дорогуша, вот мальчишка рассыльный пришёлся как нельзя кстати. Ростом и сложением он вполне походит на мою Мюзетту.

Теодор едва сдержал возмущение, пока приказчица, вооружившись булавками, подкалывала ими подол платья. Наконец Валери заявила, что довольна результатом, и потребовала подходящий к наряду капор, перчатки, чулки и башмачки, за которыми тотчас отправилась к башмачнику напротив. Усевшись в экипаж, Теодор облегчённо вздохнул.

– Я довезу тебя до заставы, малыш. Дальше пойдёшь сам, ― подмигнула девушка. ― Ах, ну до чего ты хорошенький, Ашиль! Сколько тебе лет?

– Тринадцать, мадемуазель, ― улыбнулся подросток.

– Экая досада. Ну ничего, годика через три я с радостью обучу тебя любви, ― захохотала она.

Эти слова заставили Тео покраснеть, но в глубине души он был горд, что хорошенькая девица сочла его привлекательным. Герцогиня тоже часто откровенно любовалась его внешностью, но он всегда считал её восхищение предвзятым взглядом любящей матери. И теперь грубая лесть потаскушки пришлась ему по душе.

Чезаре даже не стал рассматривать покупки и лишь махнул рукой, указывая на вновь щедро накрытый стол. А после закурил трубку и произнёс:

– Ну что, Счастливчик, завтра весёлый денёк. И, скажу откровенно, он может закончиться либо победой, либо нашей смертью. У тебя есть родня, которая станет стенать над твоей могилой?

В этот раз Тео старательно сдержал себя, чтобы не вздрогнуть от подобного известия, и уверенно ответил, что проливать слёзы по нему будет некому.

– Ну и хорошо, парень. В сущности, семья ― самое слабое место любого искателя приключений. Запомни это и, если останешься в живых, не спеши жениться и заводить детей.

Подросток с минуту помолчал и, вдруг уставившись прямо в глаза собеседнику, выпалил:

– А у вас есть семья, Чезаре?

– Ну и наглец! ― приподнял бровь Корсиканец. ― Мне обычно не задают лишних вопросов.

– Ну вы же сами сказали, что завтра я могу погибнуть, ― пожал плечами Тео. ― Почему бы мне не рискнуть проявить любопытство?

Чезаре громко расхохотался:

– А ты действительно не промах, Счастливчик. Ну хорошо, если тебе так интересно, мои родители давно умерли. Тебя устраивает ответ?

– А жена, вы были женаты, Чезаре?

– Ну хватит, мне по душе твоя дерзость, но ты переходишь границу. Всё, отправляйся спать. Я разбужу тебя рано, нам нужно будет основательно подготовиться.

Какого же было разочарование и возмущение юного герцога, когда на рассвете, не успев толком проснуться, он увидел на стуле вчерашние покупки вместо своей одежды.

– Господь милосердный! Чезаре! Вы думаете, что я соглашусь переодеться девчонкой!?

– Не вопи, Счастливчик, ― спокойно проронил Корсиканец. ― Тебе придётся это сделать, иначе я не смогу проникнуть в убежище моих врагов. Вот ещё нежности, разве не слышал поговорку: «На войне как на войне»? Для достижения своих целей все средства хороши.

– Но… но это ужасно унизительно, ― буркнул подросток.

– Вот дурак! Да что такого? Можно подумать, что тебе предстоит щеголять в женском облике всю жизнь. Если твоя мамаша нанимала тебе гувернёра, то ты должен бы знать, что герцог Орлеанский наряжался в женское платье и спокойно шастал по всему Версалю, смущая придворных. Однако это не помешало ему одержать победы на поле боя. Неужели тебе не доводилось участвовать в домашних постановках?

– Приходилось, ― пожал плечами Тео.

– И кого ты изображал?

– Ангела.