Цитаты из книг автора «Платон»

справедливость, даже он будет очень склонен извинить людей несправедливых и отнестись к ним без гнева, сознавая, что возмущаться несправедливостью может лишь человек, божественный по природе, и воздерживаться от нее может лишь человек, обладающий знанием, а вообще-то никто не придерживается справедливости по доброй воле: всякий осуждает несправедливость из-за своей робости, старости или какой-либо иной немощи, то есть потому, что он просто не в состоянии ее совершить. Ясно, что это так. Ведь из таких людей первый, кто только войдет в силу, первым же и поступает несправедливо, насколько способен

Но, скажут нам, от богов-то невозможно ни утаиться, ни применить к ним насилие. Тогда, если боги не существуют или если они нисколько не заботятся о человеческих делах, то и нам нечего заботиться о том, чтобы от них утаиться. Если же боги существуют и заботятся о нас, так ведь мы знаем о богах или слышали о них не иначе как из сказаний и от поэтов, изложивших их родословную. Однако те же самые источники утверждают, что можно богов переубедить, привлекая их на свою сторону жертвами, «кроткими молитвами» и приношениями. Тут приходится либо верить и в то и в другое, либо не верить вовсе. Если уж верить, то следует сначала поступить несправедливо, а затем принести жертвы богам за свои несправедливые стяжания. Ведь, придерживаясь справедливости, мы, правда, не будем наказаны богами, но зато лишимся выгоды, которую могла бы нам принести несправедливость.

Ничего мудреного, Протарх. Я лишь подшучиваю над нами, говоря, что одно всегда существует для другого существующего, другое же – это то, ради чего всегда возникает возникающее для чего-либо.

– Да, так и надо поступать. – Разве бог не благ по существу и разве не это нужно о нем утверждать? – Как же иначе? – Но ведь никакое благо не вредоносно, не так ли? – По-моему, так. – А то, что не вредоносно, разве вредит? – Никоим образом. – А то, что не вредит, творит разве какое-нибудь зло? – Тоже нет. – А то, что не творит никакого зла, не может быть и причиной какого-либо зла? – Как же это было бы возможно? – Так что же? Благо – полезно? – Да. – Значит, оно – причина правильного образа действий?

Шутка, Протарх, иногда бывает отдыхом от серьезного дела

Посему-то утверждаю, что Эрота должен чтить каждый человек; да и сам я чту дело эротическое, особенно подвизаюсь в нем и внушаю то же другим – как теперь, так и всегда, – сколько могу, восхваляю силу и мужество Эрота

Входя в связь с прекрасным, – продолжала она, – и беседуя с ним, он, думаю, развивает и рождает то, чем давно беременел, мыслит о прекрасном в глаза и за глаза и вместе с ним воспитывает рожденное, чтобы взаимное общение их получило еще большую силу и дружба сделалась еще тверже, чем через рождение обыкновенных детей, так как они уже соединились в детях прекраснейших и бессмертнейших. Да и всякий гораздо скорее согласился бы родить себе таких детей, чем обычных, смотря на Гомера и Гесиода и других отличных поэтов, которые оставили после себя такое потомство, которое доставляет им бессмертную славу и память

кто, вышедши оттуда через правильную любовь к детям, начал бы созерцать то прекрасное, тот почти коснулся бы самой цели. Ведь правильное шествие – или водительство со стороны другого к предметам эротическим – в том и состоит, чтобы, начав с тех прекрасных вещей ради прекрасного, всегда подниматься выше, как бы по лестнице, – от одного к двум, от двух ко всем прекрасным телам, от прекрасных тел к прекрасным занятиям, от прекрасных занятий к прекрасным наукам, с намерением от наук перейти наконец к той науке, которая есть наука не иного чего, а того самого прекрасного, и таким образом окончательно узнать, что есть прекрасное

Зачинающие же душевно, ибо есть и такие, говорит, которые беременеют в душах еще более, чем в телах, потому, собственно, что зачинать и беременеть свойственно скорее именно душе. А то ей стоит вынашивать? Разумность и прочие добродетели, породителями которых бывают все творцы и те из мастеров, которых можно назвать изобретательными. Величайшее, говорит, и прекраснейшее дело разумности есть распорядительность относительно городов и семейств, называемая рассудительностью и справедливостью. Кто, в душе будучи божественным, беременеет ими с молодых лет, тот и при наступлении возраста желает развивать их и рождать. И этот, думаю, повсюду ищет прекрасного, чтобы в нем родить, ибо в безобразном никогда не родить.

– Какая причина, думаешь, Сократ, этого Эрота и его желания? Разве не замечаешь, что к нему сильно расположены все животные, когда желают рождать? Разве не видишь, что и сухопутные и пернатые проникнуты вожделением и настроены любовно – что все они сперва стремятся смешиваться между собою, а потом заботятся о пище для своего приплода, – что и слабейшие из них готовы драться за своих детей с сильнейшими и умереть, что сами они томятся голодом, лишь бы пропитать свое порождение, и с таким же настроем делают все прочее? Люди-то, можно подумать, совершают это по внушению ума; а какая причина этих любовных порывов у животных?