Цитаты из книг автора «Питер Уоттс»

– Я буду звать тебя Лебедем, – решила Челси. – Как большую белую птицу? – уточнил я. Немножко претенциозно, но могло быть хуже. Она покачала головой: – Как черную дыру «Лебедь Х-1». Я специально нахмурился, но совершенно точно понял, что она имеет в виду: темный массивный предмет, пожирающий свет и разрушающий все на своем пути. – Спасибо огромное, блин. За что?

Идеальная бизнес-модель! Отдайте нам мозги, на них будет функционировать наша техника, а мы развлечем ваши бодрствующие останки.

Что за дебильный вопрос… Я мог бы ответить на него за одну секунду, если бы Сарасти не заставил меня его вначале понять.

«В бою первым гибнет план боя»,

мы были так незаменимы, что каждому полагалась запаска

Дело даже не в том, что сингулярникам недостает социальных навыков, а в том, что после определенной границы грамматически правильная речь становится слишком медленной.

«Индикаторы в голове», – говорил Шпиндель. Но в мозгу прячутся не только измерительные приборы. В нем есть образ мира, и мы не глядим вовне; наше сознательное «я» видит лишь модель, интерпретацию реальности, которая постоянно обновляется в соответствии с информацией, поступающей с органов чувств. Что случится, если они откажут, а модель, поврежденная травмой или опухолью, не сможет обновиться? Долго ли мы будем пялиться на устаревшую картинку, пережевывая и вымучивая одни и те же мертвые данные в отчаянном, подсознательном, совершенно искреннем отрицании реальности? Скоро ли нас озарит, что мир, который мы видим, больше не отражает мира, в котором мы обитаем, что мы слепы?

Вообразите терновый венец: кривой, черный, матовый и слишком запутанный, чтобы примоститься на человеческой макушке. Запустите его на орбиту недоделанной звезды, чей отраженный полусвет едва очерчен силуэтами ее спутников. Редкие кровавые отсветы тусклыми углями вспыхивают в расселинах и на извивах, лишь подчеркивая царящую повсюду темноту. Представьте себе объект, воплотивший само понятие страдания, нечто до такой степени искореженное и увечное, что даже сквозь бессчетные световые годы и непредставимые бездны биологических различий ты не можешь не ощутить, что предмет будто корчится от боли. Теперь увеличьте его до размеров города.

Попробуй коснуться прошлого. Попробуй бороться с прошлым. Его нет. Оно – просто фантазия. Тед Банди[3]

Если нам не больно – значит, мы умерли.