Цитаты из книг автора «Питер Уоттс»

Но отстраненность – постоянное чувство того, что ты чужой для представителей своего собственного вида, – не всегда плоха.

Тебе словно новую душу пришили», – говорила она. И правда похоже. Недаром операция называется «радикальная гемисферэктомия»

у него уйдет, чтобы вернуться с подкреплением. Может, убить прямо сейчас? – Прежде ты таким не был, –

Помню, меня удивило, насколько равнодушно я отнесся к этому звуку: лишь отметил, что стало одним противником меньше.

А мозг сохранил множество вдохновляющих баек, восхвалявших заступников униженных и оскорбленных.

– Легко. Понятие «предпочтения» описывает тенденцию… выбирать поведенческие схемы, которые провоцируют эмоциональный отклик. Так как у меня нет рецепторов и химических предпосылок, необходимых для эмоционального опыта, я не могу предпочитать. Но существует множество примеров… процессов, которые подкрепляют поведение, не… задействуя сознательный опыт. – Ты утверждаешь, что у тебя нет сознания? – Есть. – Откуда ты знаешь? – Я соответствую определению. – Гель принялся говорить в нос, читая нараспев, что Скэнлону показалось несколько раздражающим: – Самосознание является результатом паттернов квантовой интерференции в нейронных белковых микротрубочках. У меня есть все части данного определения, следовательно, я обладаю сознанием.

Это ничего не значит. Может, они выучили, что когда кто-то издает определенные звуки в определенном порядке, то они должны производить отдельные звуки в ответ. Они могут не иметь даже отдаленного представления о том, что эти звуки значат. Гели учатся говорить исключительно путем проб и ошибок.

Оказалось, протеиновые микротрубочки, пронизывающие каждый нейрон, действуют как приемники для определенных слабых сигналов на квантовом уровне. Оказалось, сознание само по себе – квантовый феномен. В определенных обстоятельствах разумные системы могут взаимодействовать напрямую, минуя обыкновенного сенсорного посредника.

В Ганцфельде очень тихо. Обычно височные и затылочные доли кишат информацией, поступающей извне, и сигналы эти настолько сильны, что затапливают любое сопротивление. Когда же они умолкают, то разум иногда способен различить даже слабейшие шепоты во тьме. Например, он воображает сцены, которые имеют любопытное сходство с теми, что сияют на экране телевизора в какой-нибудь отдаленной комнате. Или чувствует приглушенное эмоциональное эхо, знакомое, но каким-то образом полученное не из первых рук.

Из охоты на ведьм можно узнать многое. Вся эта истерия подавленных воспоминаний в 1990-х, например: куча народа неожиданно стала вспоминать об изнасилованиях, или о том, что их похитили пришельцы, или о том, что их милая старая бабушка тушила в котле маленьких детей. Это не требовало особых усилий, никому не понадобилось физически перепаивать синапсы; мозг настолько доверчив, что перестроит себя сам, если его уговорить. Сейчас для таких вещей нужна всего-то пара недель гипнотерапии. Правильные предположения, доставленные правильным способом, могут вдохновить воспоминания, и те выстроятся сами из кусочков да обрывков. Что-то вроде нейрологического каскадного эффекта. А если ты думаешь, что подвергался насилию, то почему бы тогда психике этому не соответствовать?