Цитаты из книг автора «Питер Мейл»

се было бы гораздо проще и дешевле, если бы кашемировых коз можно было стричь, как овец. К сожалению, так не получается. При стрижке тонкий подшерсток намертво перепутывается с верхним грубым слоем шерсти, и потому его приходится вычесывать вручную, в результате получая с каждой козы несколько унций пуха. И имейте в виду, сначала эту козу надо поймать. Понятно, что добыча кашемира – это дело крайне хлопотное и не очень быстрое. После вычесывания не обработанную еще шерсть везут самыми экзотическими способами – на яках, на лошадях, на плотах и на лодках сампанах – в порт, откуда в трюме парохода она поплывет за море. На складах кашемир сортируют, отделяя белый от серого и серый от коричневого, – работа вроде бы несложная, но тем не менее требующая чуть ли не пяти лет тренировки. Потом его тщательно чистят, потому что за несколько лет предыдущий владелец успел изрядно запачкать свою шубу, и перебирают, чтобы избавиться от прицепившихся к пуху грубых волосков из верхнего слоя. Когда все закончено, от первоначального количества остается едва ли половина, но зато какое это высококлассное, восхитительное сырье для будущих пиджако

А еще он бодряще дорогой (дороже стоит только шерсть викуньи – аристократической родственницы верблюдов, проживающей в Южной Америке), и на вашем месте я бы не стал рассчитывать на то, что кашемир в ближайшее время подешевеет. Виновато в этом отчасти несравненное качество этого волокна, а отчасти – средневековый метод, которым его отбирают у козы, чтобы отдать вам. Процесс превращения козьей шерсти в одежду для джентльмена страшно длинен, трудоемок и зависит от кучи непредсказуемых и независимых от человека обстоятельств. Одно из них – это романические наклонности производительницы. Кашемировых коз нельзя, словно кур-несушек, загнать в тесную клетку и заставить там размножаться. Как и людям, для любви им требуется простор, и желательно, чтобы никто не стоял над душой. Поэтому предсказать, сколько кашемира вы получите в будущем году, невозможно. Соответственно колеблются и цены. Причем почему-то всегда в сторону повышения.

Канун Рождества – это, несомненно, худшее время, для того чтобы купить что-то осмысленное. Утратившая всякое человеческое подобие толпа трясет карточками, хватает, рвет, бьет вас по почкам чем-то в подарочной упаковке и покупает, покупает, покупает! Прочь с дороги! Я первый это увидел! Отойди, придурок! Счастливого Рождества! Вами овладевает одно желание – как можно скорее сбежать из этого сумасшедшего дома, и вы покупаете первое, что попадается на глаза, не глядя на цену.

рточек с поздравлениями и пожеланиями, чтобы в новом году вам неизменно сопутствовали прекрасно отглаженные рубашки, вовремя вывезенный мусор, хорошо припаркованные машины, чистые лифты, надежно охраняемый вестибюль и безукоризненно работающая канализация. Попробуйте проигнорировать эти намеки – и очень скоро вы обнаружите, что на ваших рубашках сожжен воротник, куча мусора издает зловоние, бампер смят, охранник смотрит на вас с ненавистью, а сантехник не слышит отчаянных призывов о помо

Как ни сложен и непредсказуем процесс сбора трюфелей, он все-таки кажется детской игрой по сравнению с трюками и махинациями, начинающимися в тот момент, когда грибы превращаются в товар. Самый крупный трюфельный скандал произошел в Бордо несколько лет назад, но и без него недоразумений и откровенного обмана хватает. Правда, если вы неделикатно упомянете об этом в разговоре с поставщиком, он только пожмет плечами, явно не веря, что человечество может пасть так низко. Я готов рассказать вам о самых распространенных способах обмана доверчивых покупателей, но имейте в виду, что никаких достоверных свидетельств у меня нет. Первый вид мошенничества вообще практически невозможно доказать. Во Франции в производстве любого съедобного продукта обязательно лидирует какая-нибудь область или город: лучшие оливки выращивают в Ньоне, лучшая горчица производится в Дижоне, лучшие дыни доставляют из Кавайона,

собак, но у этого способа имеется и существенный недостаток, и заключается он в том, что, найдя гриб, хрюшка не желает просто вилять хвостом и указывать хозяину место – она непременно хочет его съесть. Пытаться договориться со свиньей, находящейся на грани гастрономического экстаза, бесполезно. Ее невозможно ни отвлечь, ни придержать одной рукой, пока другой вы спасаете драгоценный гриб. Она весит не меньше ста двадцати фунтов и исполнена решимости добраться до трюфеля раньше, чем вы. Поэтому в наши дни сборщики все чаще привлекают к поискам трюфелей менее крупных и более сговорчивых соба

Дело это непростое, требующее опыта, терпения и, желательно, свиньи или хорошо обученной собаки. Трюфели растут в нескольких сантиметрах под землей на корнях особого вида дуба или лесного ореха. В сезон сбора, продолжающийся с ноября по март, их можно находить с помощью носа при условии, что этот нос достаточно чуток. Лучшие ищейки – это свиньи, питающие к трюфелям врожден

ение трюфелей – это искусство, подвластное лишь Природе, что, несомненно, способствует повышению их цены. Существует лишь один способ наслаждаться уникальным вкусом и не платить за это целое состояние – добывать трюфели самостоятельно.

Существует несколько причин, по которым эта абсурдная цена продолжает год от года расти. Первая и главная заключается в том, что вкус и запах свежих трюфелей не может сравниться ни с чем, кроме вкуса и запаха свежих трюфелей. Одного грибка размером с грецкий орех достаточно для того, чтобы неузнаваемо изменить любое блюдо. Аромат трюфеля называют «божественным и немного подозрительным». Он обладает свойством преодолевать любые препятствия и проникать повсюду. Его не остановят ни бумажная, ни даже пластиковая упаковка. Имейте в виду, что запах трюфеля хорош только в малых количествах. Если вы глубоко вдохнете концентрированный аромат, у вас пропадет всякий аппетит – настолько он сильный, густой и прелый. В разумных же дозах трюфель великолепен и вполне отвечает описанию, данному великим гастрономом Брийя-Савареном: «Роскошь, доступная только grands

этих неофициальных рынках начинается путь грибов, заканчивающийся на столиках трехзвездочных ресторанов или на прилавках дорогих парижских магазинов деликатесов – таких как «Фошон» или «Эдьяр». Но даже здесь, в сердце самой глухой провинции, трюфели, получаемые из рук человека, у которого под ногтями чернеет земля, а дыхание пахнет вчерашним чесночным соусом, который в руках вместо элегантного кейса держит корзину или полиэтиленовый пакет и ездит на старой и ржавой машине, – даже здесь они стоят très sérieux[1], как любят выражаться французы, денег. Трюфели продаются на вес, обычно партиями не больше килограмма. В этом году цена за килограмм на деревенском рынке составляла две тысячи франков или триста шестьдесят долларов, причем плата бралась только наличными. Чеки здесь не принимаются и квитанции не выдаются – сборщики трюфелей не имеют никакого желания поощрять дурацкие затеи правительства под названием «подоходный налог»