Цитаты из книг автора «Питер Левин»

Первая Истина, которой учит Будда своих последователей, заключается в том, что страдание есть неотъемлемая часть бытия в человеческом обличье.

Последствия неразрешенной травмы могут быть опустошительными. Она может повлиять на наше обыденное поведение и восприятие жизни, что зачастую приводит к развитию зависимостей и к неспособности принимать самостоятельные решения. Она может повергнуть в прах нашу семейную жизнь и межличностные отношения. Она может сыграть роль спускового крючка при возникновении реальной физической боли, других болезненных симптомов и развитии тяжелых недугов. А еще она может подтолкнуть к целому ряду поступков, ведущих человека к саморазрушению. Но травма вовсе не должна становиться приговором на всю жизнь.

Мы «до смерти напуганы». У людей, в отличие от животных, состояние временного оцепенения становится долговременной особенностью. Переживший травмирующую ситуацию человек, отмечает Питер Левин, может «застрять в своего рода подвешенном состоянии, не полностью включаясь в жизнь». В обстоятельствах, когда другие ощущают не более чем легкую угрозу или просто вызов, который предстоит преодолеть, травмированный человек испытывает полноценную угрозу, ужас и психическую/физическую апатию, своего рода паралич тела и воли. За подобной навязанной беспомощностью, как правило, следуют чувство стыда, депрессия и отвращение к себе.

Три мозга, один разум В нашем исследовании травмы мы узнали о первобытных энергиях, которые находятся в рептильном центре нашего мозга. Мы не рептилии, но без доступа к нашему наследию рептилий и млекопитающих мы не можем в полной мере быть людьми. Полнота нашей человечности заключается в способности интегрировать функции нашего триединого мозга. Мы видим, что, для того чтобы разрешить травму, мы должны научиться плавно перемещаться между инстинктом, эмоциями и рациональным мышлением. Когда эти три источника находятся в гармонии, обмениваясь ощущениями, чувствами и познаниями, наши тела работают так, как они были задуманы. Учась распознавать телесные ощущения и контактировать с ними, мы начинаем постигать наши инстинктивные рептильные корни. Сами по себе инстинкты – это просто реакции. Однако, когда эти реакции интегрируются, расширяются и организуются нашим чувствующим мозгом млекопитающих и нашими человеческими когнитивными способностями, мы можем ощутить всю полноту нашего эволюционного наследия. Важно понимать, что более примитивные разделы нашего мозга не ориентированы исключительно на выживание (точно так же, как наш современный мозг не является исключительно когнитивным). Они несут жизненно важную информацию о том, кто мы такие. Инстинкты не только говорят нам, когда сражаться, бежать или цепенеть, они говорят нам, что мы принадлежим этому миру. Ощущение того, что «я это я», является инстинктивным. Наш мозг млекопитающих расширяет это чувство до «мы это мы» – что все вместе мы принадлежим этому миру. Наш человеческий мозг добавляет ощущение рефлексии и связи за пределами материального мира. Без четкой связи с нашими инстинктами и чувствами мы не сможем ощущать нашу связь и чувство принадлежности к этой земле, к семье или чему-либо еще. В этом кроются корни травмы. Нарушение связи с нашим телесно-ощущаемым чувствованием этой принадлежности оставляет наши эмоции барахтаться в вакууме одиночества. Это заставляет наш рациональный разум создавать фантазии, основанные на разъединении, а не на связи. Эти фантазии заставляют нас конкурировать, воевать, не доверять друг другу и подрывают наше врожденное уважение к жизни. Если мы не чувствуем своей связи с чем-то, нам легче это уничтожить или игнорировать. Человеческие существа от природы склонны к сотрудничеству и любви. Нам нравится работать вместе. Однако без мозга, действующего как единое целое, мы не можем знать этого о себе. В процессе исцеления травмы мы занимаемся интеграцией нашего мозга в триединое целое. Трансформация, которая происходит, когда мы делаем это, позволяет нам выполнить наше эволюционное предназначение. Мы в полной мере наконец становимся человеческими животными, способными на проявление всей совокупности наших природных дарований. Мы – свирепые воины, нежные воспитатели и все, что только возможно в промежутке между этим. Об авторе

…несмотря на различия между нами, мы все похожи. Превыше всех наших идентичностей и желаний, существует общее ядро самости – сущностное человечество, чья природа – мир, выражение которого – мысль, а действие – безусловная любовь. Когда мы отождествляем себя с этим внутренним ядром, уважая и почитая его в других, а также в самих себе, мы обретаем исцеление во всех сферах жизни.

Люди, которые проработали свои травматические реакции, часто говорят мне, что после этого в их жизни появилось как животное, так и духовное измерение. Они становятся более спонтанными и менее заторможенными в выражении здоровых суждений и радости. Они с большей готовностью отождествляют себя с опытом бытия животным. В то же время они чувствуют, что стали более человечными. Когда травма трансформируется, одним из даров исцеления, получаемых нами, становится детское благоговение и почтение перед жизнью.

Они становятся более спонтанными и менее заторможенными в выражении здоровых суждений и радости. Они с большей готовностью отождествляют себя с опытом бытия животным. В то же время они чувствуют, что стали более человечными. Когда травма трансформируется, одним из даров исцеления, получаемых нами, становится детское благоговение и почтение перед жизнью.

Люди, которые проработали свои травматические реакции, часто говорят мне, что после этого в их жизни появилось как животное, так и духовное измерение.

Если недуг нашего ума побежден, он не сможет вернуться.

Великий Путь не труден, следует лишь избегать предпочтений. Когда нет ни приязни, ни неприязни, все становится ясным и очевидным. Но стоит провести тончайшее различие – и небеса отрываются от земли. Синь-Синь-Мин (Форрест Гамп третьего века)