Цитаты из книг автора «Питер Хопкирк»

Любопытно, что Киннейр, по-видимому, не рассматривал пересечение Афганистана как главную трудность для агрессора. Но дело в том, что агрессору следовало каким-то образом переправить свои уставшие войска с артиллерией, амуницией и другим тяжелым снаряжением не только через Гиндукуш, но и через земли воинственных афганцев, фанатично ненавидящих чужаков. Впрочем, в те времена об этом, как правило, не догадывались, и даже люди вроде Киннейра, хорошо знакомые с обширными горными массивами и соседствовавшими с северной Индией народами, пребывали в блаженном неведении. Эра великих исследователей Гималаев лежала далеко впереди.

Между 997 и 1026 годами нашей эры великий мусульманский завоеватель Махмуд из Газни (сейчас это часть Афганистана) совершил не менее пятнадцати набегов на северную Индию и вывез оттуда несметные богатства, которыми украсил свою столицу. Мухаммед из династии Гуридов (ныне Гур находится в северном Пакистане), в свою очередь захвативший Газни, в период с 1175 по 1206 год совершил шесть вторжений в Индию, один из его полководцев стал правителем Дели. В 1398 году Дели захватили войска Тамерлана. Потом другой центральноазиатский полководец, Бабур Тюрк[44], вторгся в Индию из Кабула и в 1526 году основал великую империю Моголов со столицей в Дели. Но даже он не был последним из азиатских завоевателей. В 1739 году честолюбивый персидский шах Надир с армией, в авангарде которой двигалось 16 000 пуштунских всадников, ненадолго захватил Дели, тогда еще столицу Моголов, и вывез оттуда всемирно известный павлиний трон и алмаз Кохинор («Гора света»), чтобы украсить собственную столицу. Наконец, в 1756 году афганский правитель Ахмад-шах Дуррани вторгся в северную Индию, разграбил Дели и вернулся обратно через перевалы, захватив столько добычи, сколько смог.

Если Кристи и Поттинджер были первыми участниками Большой игры, по крайней мере, в ее наполеоновскую эпоху, а Уилсон – первым, кто стал ее обсуждать, то Киннейра вполне можно назвать первым ее серьезным аналитиком. Он задавался вопросом о том, насколько уязвима Индия в данный момент для нападения.

После двух сокрушительных поражений от Котляревского персы утратили всякое желание сражаться. Когда англичане, стремившиеся, насколько это было возможно, остановить наступление русских дипломатическими средствами, предложили начать переговоры о прекращении огня, шах с радостью согласился. Русские тоже охотно согласились на передышку, дававшую им шанс восстановить силы. Как победители, они могли диктовать условия и сохранили большую часть отвоеванных у персов территорий. Таким образом, в 1813 году шах по Гюлистанскому миру был вынужден отдать почти все свои земли к северу от реки Аракс, отказаться от претензий на Грузию и Баку, а также отречься от всех притязаний на Каспийском море. Это соглашение фактически превратило Каспий в «Русское озеро», а воинская сила царской России еще на 250 миль приблизилась к северным границам Индии.

В балтийском городе Вильнюс, через который армия Наполеона промаршировала навстречу своей трагической участи летом 1812 года, стоит простой памятник с двумя табличками. Вместе они рассказывают поучительную историю. На табличке, обращенной к Москве, написано: «Наполеон Бонапарт прошел здесь в 1812 году в сопровождении 400 000 человек». На другой стороне значится: «Наполеон Бонапарт прошел здесь в 1812 году в сопровождении 9000 человек».

При отправлении суда, по словам Поттинджера, князь надел особый желтый халат, который назывался гузуб-пошак, или «одеяние возмездия».

Постоянно путников дразнили миражи – как их называли белуджи, сухраб, или «воды пустыни».

Когда на рассвете выяснилось, что они движутся в правильную сторону, потрясенные спутники принялись восхвалять «удивительное доказательство мудрости» Поттинджера; так продолжалось несколько дней. Обычно Поттинджер тайком пользовался компасом лишь для составления кроков, но пару раз он выдал себя, и пришлось объяснить, что это кибла-ноома, или указатель на Мекку, который держит направление на киблу, могилу пророка Мухаммада[32], чтобы за молитвой простираться на земле в нужную сторону.

При том что его нисколько не восхитила способность Герата противостоять армии, вооруженной современной артиллерией, вроде той, какая была у Наполеона или царя Александра, Кристи отдавал должное очевидному процветанию и изобилию города, явно способного поддерживать и снабжать любую армию вторжения, в руки которой он может попасть. Вокруг раскинулись великолепные пастбища с обильным кормом для лошадей и верблюдов, обильно росли пшеница, ячмень и фрукты всех сортов. Население Герата и пригородов Кристи оценил приблизительно в 100 000 человек, включая 600 индусов, преимущественно зажиточных купцов.

Вскоре после отбытия британской миссии из Персии на северной границе произошло событие, предоставившее шаху – как он искренне верил – веские основания вознести хвалу небесам, ниспославшим ему столь могущественного союзника и защитника. Опасность подступала не со стороны Наполеона или афганцев, а со стороны агрессивной России, неумолимо покорявшей Кавказ. В этом диком и гористом регионе сходились границы владений шаха и царской империи. В сентябре 1801 года царь Александр присоединил к империи древнее независимое царство Грузия, которое Персия привыкла считать собственной сферой влияния. В результате русские войска оказались слишком близко к Тегерану, для того чтобы шах чувствовал себя спокойно. При всей уязвленности персидских чувств реальная враждебность между двумя державами не проявлялась до июня 1804 года, когда русские продвинулись еще дальше на юг и осадили Эривань, столицу Армении, этого христианского владения шаха. Немедленно шах обратился к англичанам, напомнив тем о подписанном недавно соглашении, в котором была обещана помощь в случае агрессии. Но ситуация успела перемениться, Россия и Великобритания стали союзниками в борьбе против нараставшей в Европе угрозы со стороны Наполеона. Разогнав в 1802 году состоявшую из пяти человек Директорию, которая правила Францией после революции, Наполеон назначил себя первым консулом, а два года спустя короновался как император. Сейчас он находился на вершине могущества, и было очевидно, что он не довольствуется малым, не угомонится, пока вся Европа не будет лежать у его ног. Поэтому англичане предпочли игнорировать призывы шаха о помощи против русских. Впрочем, формально они были совершенно правы, ведь в соглашениях Малкольма не было ни слова о России, там упоминались только Франция и Афганистан. Персы глубоко оскорбились, усмотрев в этом отказе предательство со стороны народа, который считался их союзником, да еще в тот час, когда они настоятельно нуждались в помощи. Формальности формальностями, но решение бросить шаха на произвол судьбы очень скоро дорого обошлось англичанам. В начале 1804 года Наполеон, узнавший о произошедшем от своих агентов, предложил шаху прогнать русских обратно в обмен на разрешение использовать Персию как сухопутный плацдарм для вторжения французов в Индию. Шах мешкал с ответом, все еще надеясь на англичан, которые находились совсем близко, и рассчитывал, что те придут ему на помощь; поэтому в переговорах с посланцами Наполеона персы попросту тянули время. Но когда стало окончательно понятно, что ни из Калькутты, ни из Лондона никакой помощи не последует, шах 4 мая 1807 года подписал с Наполеоном договор, в котором соглашался разорвать все политические и торговые отношения с англичанами, объявить Великобритании войну и позволить французским войскам пройти в Индию.