Размышления привели его к уверенности, что ситуация в целом находится под контролем федерального правительства – по крайней мере, ракетного нападения на Соединенные Штаты не произошло и чрезвычайная ситуация имеет локальное значение. Но похоже, продолжал рассуждать Джонс, расхаживая с битой на плече и осматривая стоявший в гараже мопед, что разработчики системы не всё учли: например, вот такая чрезвычайная ситуация, которая разворачивалась сейчас в Тексаркане, явно выходила за рамки. И самое главное – если поражены почти все люди, то любая система оповещения оказывается бесполезной, ведь ею просто некому пользоваться. Этим дикарям, которые сейчас бегают по улицам, сбившись в толпы, этим одичалым можно что угодно присылать на их смартфоны – все будет без толку. Это примерно так же глупо, как продолжать мучить этот чертов мопед, который, очевидно, давно сломан.

– Одичалым, – вслух произнес Джонс, и это слово из давно позабытого сериала ему понравилось.

Джонс начал собираться в дорогу и сложил все более-менее ценное из найденного в доме в багажник своего «Рейндж Ровера». Затем он с небольшими трудностями вручную открыл дверь гаража и уселся за руль. Мимо гаража прошмыгнула черная кошка, не обратившая на сидевшего в машине человека никакого внимания. Джонс наплевал на приметы, завел двигатель и выехал на дорогу. Пора было выбираться из этого города.

 
                                         * * *
 

Северо-западный выезд был перекрыт импровизированным блокпостом из двух армейских грузовиков, поставленных так, что проехать можно было только зигзагом на минимальной скорости. Машины пропускали достаточно быстро и лишь с беглым осмотром, но все равно блокпост уже накопил перед собой небольшую пробку. Здесь собрались все хиты американского автопрома конца прошлого века – все, что смогло завестись и поехать после вчерашнего удара. Джонс с любопытством разглядывал раритетный «Форд Темпо», ехавший слева, и мелькавший то справа, то по диагонали «Олдсмобиль Катласс». Когда он открыл окно и попытался поговорить с соседями, выяснилось, что никто с ним разговаривать не желает – стекла были закрыты и все старательно отводили взгляд. Что-то, что случилось вчера, заставило их не доверять теперь всем остальным, даже таким же, как они, беженцам.

Джонс терпеливо дождался своей очереди и въехал на блокпост, поравнявшись с пухлым военным с сержантскими нашивками и зеркальными очками на глазах.

– Лейтенант береговой охраны Генри Джонс, – представился Джонс и показал из рук свои документы.

– Отлично, сэр! – ответил сержант, не отсалютовав ему по уставу. – Посмотрите прямо на меня, сэр!

Джонс взглянул ему прямо в зеркальные стекла очков.

– Процитируйте на память небольшой фрагмент текста, сэр!

– Что именно, сержант?

– Все равно что, любой стишок, молитву…

– Хорошо. Двадцать второй псалом. И когда пойду я долиной смертной тени… и не убоюсь я зла и… как там дальше… потому что ты со мной. Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Принеси мне… нет, не так. Ты приготовил передо мной трапезу из врагов моих. Ты умастил елеем голову мою, и чаша моя преисполнена. Вот. Как-то так, кажется…

– Спасибо, сэр. Этого достаточно. Смартфон или другая электроника у вас с собой есть?

– Нет. Только радио в машине, и то сломано.

– Отлично. Рекомендовано не включать электронные устройства, сэр. Куда вы направляетесь?

– В Сан-Антонио, на военную базу Лакланд, в свою часть.

– Спасибо, сэр, в добрый путь! Проезжайте!

– Сержант! – позвал Джонс.

– Да, сэр? – оглянулся тот.

– Что известно про общую обстановку? – Джонс покрутил пальцем над головой.

– Очень мало, сэр. Лишь отрывочные сведения. Масштабная хакерская атака. Система управления войсками выведена из строя. Рекомендовано не включать электронные устройства. Противник использовал какой-то новый вид оружия. Психический или что-то такое. Больше ничего, сэр. Проезжайте, проезжайте!

– А кто противник? – спросил Джонс, но военный его не услышал.

В этот момент позади них раздались крики, и Джонс увидел в левое зеркало, как из желтого «Шевроле» за две машины от них выскочил латинос в яркой майке и с пистолетом в руке. Другой военный сразу же взял его на мушку и начал кричать. Джонс только успел заметить, что из «Шевроле» вылез пассажир и в руках у него был автомат, как позади началась стрельба. Зеркало его машины разлетелось вдребезги и повисло на проводах, а сержант, только что разговаривавший с ним, вскинул свою винтовку и открыл ответный огонь. Джонс машинально дал по газам и рванул вперед, за пределы Тексарканы.

 
                                        * * *
 

Джонс всегда считал, что любая, даже самая обычная, дорога где-нибудь в американской глубинке – это самая настоящая дорога приключений. Впрочем, он не был в других частях страны, поэтому любил только дороги Техаса. Любая из них, особенно в этой части штата, между реками Ред и Бразос, примечательна. Она изгибается и извивается, словно змея, между бескрайними полями и густыми лесами. Или, наоборот, идет ровно и прямо сквозь пространство, как будто это стрела воли Господней. Иногда по обеим сторонам дороги раскидываются золотистые поля, покрытые ковром спелой пшеницы или кукурузы, которая колышется на ветру. А бывает, что сутками вокруг нет ничего, кроме ветряков на горизонте, пустынных кактусов и перекати-поля.

– Дороги в Америке – это место, где можно забыть о городской суете и насладиться природой во всей ее красе, – по памяти процитировал Джонс строчку из рекламного постера. – Здесь можно почувствовать настоящую свободу и… э-э-э… умиротворение, которые так редко встретишь в больших городах. Только здесь… – повторил он и снова покрутил ручку радио в машине. Ему показалось, что там что-то щелкнуло, но радио по-прежнему молчало.

Достаточно скоро, не успел он отъехать от Тексарканы и пяти миль, старенький «Рейндж Ровер» подкинул ему первый сюрприз: спустило заднее колесо. Сначала он ощутил нехорошую вибрацию, а потом и вовсе был вынужден сбросить скорость. Похоже, его приключения с этим раритетом автомобильной промышленности только начинались. Но беглый осмотр показал, что перестрелка на блокпосту не прошла даром для старенького «Рейндж Ровера»: левое заднее колесо едет уже почти на ободе, и теперь ему требуется замена. Джонс кое-как доехал до ближайшей прилегающей дороги – он не хотел менять колесо у всех на виду на обочине, – вырулил на нее и загнал машину подальше в сторону, укрыв ее под деревьями. Он снял запаску с задней двери, достал домкрат и только собрался заняться ремонтом, как визг тормозов и прозвучавшие с дороги выстрелы заставили его бросить колесо и приникнуть к земле, выхватив пистолет.

 
                                         * * *
 

Все было кончено в несколько минут, и Джонс не смог бы помочь, даже если бы попытался. В одиночку, с одним пистолетом, где осталось всего два патрона, он все равно не смог бы ничего сделать. Он подобрался поближе и сквозь подлесок попытался рассмотреть происходящее на дороге. Оливковый военный джип стоял на обочине, врезавшись в дерево, а из-под его капота шел пар. Несколько человек в гражданской одежде бродили по дороге и добивали раненых военных одиночными выстрелами. В стороне стояли полицейская машина и инкассаторский фургон. На машине мигал проблесковый маячок.

– Живучий какой, ты посмотри, сука! – воскликнул один из бандитов, и затем раздались еще несколько выстрелов.

– Темпо, темпо! – властно крикнул другой. – Кончайте их – и поехали, тут нечего ловить!

Затем взвыла полицейская сирена, машины с визгом покрышек по горячему асфальту развернулись и умчались в сторону Тексарканы. Когда они скрылись, Джонс рванулся вперед и выскочил на дорогу. Двое военных лежали прямо на шоссе – один около джипа, а второй на обочине. Оба были без оружия и уже мертвы. Третий был застрелен прямо на водительском сиденье, его пробитая голова свесилась набок, и все вокруг было залито кровью. Джонс оттащил трупы с дороги в сторону, положил их аккуратно в ряд и собрал солдатские жетоны. Затем он обследовал машину и, к своей радости, нашел в багажнике карабин в стандартном оружейном кейсе.

– Ну, может, мне еще раз повезет? – предположил он и залез в джип со стороны пассажира, пощелкав тумблерами радиостанции.

На стандартных военных частотах его ждали только какие-то обрывки с сильными помехами или закодированные передачи, которые он не смог перевести. Единственный раз он поймал кусок далекой радиограммы и сквозь атмосферные разряды расслышал: «…наиболее сильно пострадали от бомбардировки… пш-ш… Даллас, Хью… ш-ш-ш… ш-ш-ш… и близлежащие к ним… ш-ш-ш… военные базы. Некоторые военные объекты… пш-ш… Форт-Девис или Форт-Ланкастер вообще избежали ударов. Повторяю… зона активных боевых действий сейчас находится в районе…»

– Какие, на хрен, бомбардировки? Какие боевые действия? С кем? Кто вообще противник? Что это за чушь? – в сердцах выпалил Джонс и продолжил крутить ручку радио, но передача уже пропала из эфира.

Разочарованный, но вооруженный карабином и биноклем, который он забрал у мертвого водителя джипа, он вернулся в свою машину. Возникшее было зыбкое ощущение стабилизации обстановки покинуло его, и он как мог боролся с накатывавшими приступами паники. Перестрелки на блокпостах, убийство военных среди бела дня, какие-то зоны боевых действий, бомбардировки и атаки на военные объекты. Что, черт побери, происходит? И куда катится эта страна, еще позавчера бывшая оплотом спокойствия? Единственное, что ему оставалось делать в этой ситуации, это просто менять колесо. Поскольку без машины он все равно никуда не доберется и ничего не выяснит.

Пока Джонс активно работал ключом, затягивая болты, он услышал отдаленный гул. Хорошо знакомый гул. Когда он вновь выбежал на дорогу, над его головой пронеслись очень низко один за другим три самолета. Модель он не успел опознать, машины слишком быстро скрылись в направлении Тексарканы.

А еще через несколько десятков секунд Джонс ощутил, как земля у него под ногами слегка дрогнула, и через пару мгновений до него донесся отдаленный звук, похожий на раскат грома. Он навел бинокль на шоссе в направлении города, но ничего не увидел. Впрочем, обзор загораживали деревья на обочине. Затем раздался еще один грохочущий раскат. Потом еще один. И еще. Земля дрожала. Самолеты бомбили Тексаркану.