Цитаты из книг автора «Петр Авен»

Понимаешь, когда человек попадал в концлагерь, он через пять дней голодовки превращался просто в совершенно другого человека, который готов был есть экскременты. Человеческая психика и мораль – настолько хрупкие вещи, что при любом давлении они легко ломаются. Поэтому я не могу исключить, что он покончил с собой. Я совершенно не верю в версию, что его убили.

Суть картины простая: залоговые аукционы 1995 года были тактической жертвой ради того, чтобы не отдать власть Зюганову.

Я бы сказал, что это его идеология на самом деле – коррумпировать дружбой.

Он все время искал для себя эту площадочку для игры, и эта шагреневая кожа, где он мог играть, все время сокращалась. Начал с огромной России, потом попробовал чуть-чуть в Грузии – не получилось, попробовал в Украине – не получилось. Когда никаких площадок не осталось, я так понял, что он пытался создать себе площадочку в Белоруссии. Но там особо создавать было нечего, потому что Лукашенко сидит твердо.

Мне кажется, ему чрезвычайно важно было общественное признание. Но, с другой стороны, в нем была готовность наплевать на людей, которые на него смотрят. Интересное совмещение: он был очень тщеславным человеком, но хорошо понимал, что оценивается только результат.

Они, и Рома, и Боря, считали, что отчетность – это какая-то советская вещь, для государства. Какие-то цифры нарисовали люди, которых мы наняли за деньги, что-то там написали. Искренне так считали – не потому, что мы обманщики, просто так жизнь устроена. Что отчетность – это для каких-то там инвесторов, которых не существует.

Я давно заметил, что сильнее всего цепляются за жизнь те, кто в ней ничего не добился. Кто будто писал черновик, откладывая “настоящее” на потом. И боится уйти до этого “настоящего”, до того, ради чего был создан, не дожив. Люди, много чего сделавшие, к смерти относятся как-то спокойнее. Даже если ясно, что и впереди многое могут успеть

Шнитке мне протягивает свою гениальную руку и говорит: “Альфред”

Люди вообще плохо помнят прошлое, но прошлое остается мощной зарубкой на будущее, и они думают о будущем.

Когда тебе прощают, ты падаешь все ниже и ниже