Цитаты из книг автора «Петр Авен»

Для достижения результата очень важно поставить планку, значительно превышающую твои возможности. “Брать тоном выше!” – как говорил Бродский[11]. Мне кажется, высокая планка была у Бориса с самого начала. Это потом проявилось во всей его жизни.

(род. 1956) – российский и американский историк. Эмигрировал в США в 1978 г. Автор многих книг, в том числе “ФСБ взрывает Россию” и “Корпорация: Россия и КГБ во времена президента Путина” (в соавторстве). В настоящее время проживает в США.

Ранним утром в самом конце августа 1998-го в кабинете премьера в Белом доме собрались все крупнейшие бизнесмены страны – Ходорковский, Потанин, Березовский, Фридман. Кроме Черномырдина присутствовал его ближайший соратник Шеремет. “Вот, – сказал Борис, – как договаривались, мы готовы дать предложения по составу правительства и одновременно бросить все усилия на утверждение вас в Думе”. (Повторное рассмотрение кандидатуры планировалось через пару дней.) “А конкретный список вы подготовили?” – спросил Черномырдин. “Сделаем к вечеру и вернемся”, – ответил Березовский. Когда мы вышли, кто-то спросил: “Боря, а он точно примет наши предложения?” “Конечно, мы же договорились. И без нас его не утвердят”, – был ответ Бориса. Следующие часы были потрачены на согласование кандидатур, взаимные клятвы в честности и определение общей стратегии. Согласно достигнутым договоренностям, Борис Федоров должен был возглавить Центральный банк, Потанин – вновь стать первым вице-премьером, я – министром финансов. Остальных не помню. С написанным списком мы вновь пришли к Черномырдину и расселись с двух сторон большого стола – Борис по левую руку от и. о. премьера. “Так, – сказал Черномырдин, – давайте ваш список”. Первым стоял Федоров – они с Виктором Степановичем были лютые враги. “Федоров Борис Григорьевич – председатель ЦБ”, – зачитал Черномырдин и… закрыл список, добавив: “А не пошли бы вы на ***” До меня (я шел в списке третьим) не дошли.

Все было на мази, должно было возникнуть совместное предприятие. И в этот момент Сорос приехал в Москву. Немцов и Борис Йордан, которые представляли конкурирующую олигархическую группу Потанина… А: Немцов представлял только правительство. Г: Ну, это вопрос… А: Это не вопрос. Г: Хорошо: Немцов, который представлял свою фракцию в правительстве, не дал Березовскому захватить “Газпром”, и они уговорили Сороса – я все это видел своими глазами – не участвовать в этом деле, объяснив ему, что это старый способ распределения, а сейчас начинаются новые правила. И вот будет аукцион по “Связьинвесту”, и Сорос должен на это смотреть как на начало новой эры. А: Немцов считает эту историю одной из своих самых больших заслуг в правительстве – то, что он не дал Березовскому захватить “Газпром”. Я, в принципе, с ним согласен. Г: Мне говорила Марина Литвиненко – не знаю, надо ли это цитировать, – что как-то она столкнулась с Немцовым, и он сказал: “Лучше бы “Газпром” достался Березовскому” – после того, что с “Газпромом” стало в наше время и куда попал Немцов[128].

И для меня это просто оскорбление, когда хают 90-е. Вообще-то они удобряли почву для Путина. Он, конечно, счастливчик: он пришел, все хорошо. И не просто нефть росла: была схема, как ее продавать, как ее добывать, как ее перерабатывать. И больше того, советский народ вдруг понял, что как потопаешь, так и полопаешь

Я хотел бы сказать, что это те люди, которые брали ответственность. Помню все эти заводы, Качканарский ГОК, Коломенский завод, я покупал акции “Распадской”, и каких только заводов у меня не было… Помню, как это было. Не было денег, потому что не было рынка, люди не понимали, куда сбывать продукцию. Тысячи людей, которым нужно платить зарплату, Петь, а денег не было! Только самые смелые не боялись, брали эти предприятия. И хорошо с высоты сегодняшнего времени говорить, что они их за копейки взяли, – нет, это абсолютно не так, это была просто колоссальная ответственность перед временем и перед людьми.

Если какому-то ГУВД подаришь две оперативных машины, они были безумно благодарны. Речь о коррупции не шла: милиция, прокуратура и бизнес сотрудничали в это тяжелое время друг с другом и друг другу помогали. А: Было много порядочных людей? Ш: Помню, не было даже речи, чтоб дать кому-то взятку. Помочь семьям милиционеров – да, обновить автопарк, купить форму какую-то, но не взятки. А: Сейчас есть представление, что все кругом было коррумпировано, все брали деньги, все было гнилое. Это, безусловно, сильное преувеличение, это не так.

Если какому-то ГУВД подаришь две оперативных машины, они были безумно благодарны. Речь о коррупции не шла: милиция, прокуратура и бизнес сотрудничали в это тяжелое время друг с другом и друг другу помогали.

Борис, безусловно, не верил в демократию. Он дорожил своей свободой, но в права других совершенно не верил. Его известный тезис: “Все мое – мое, а все твое – предмет переговоров”.

я думаю, что Борис во многом строил для себя ту систему, которая в определенном смысле складывается сегодня. Просто так получилось – как обычно и бывает: человек строит для себя, потом приходят новые люди и забирают этот процесс.