Глава 8

Незнакомец

Стопы гулко стучали о землю – я бежал рядом с Салаком.

Гром гремел под его лапами, ноги двигались так быстро, что не уследить. Волк усмехнулся и склонил голову, словно бы вызывая меня на поединок. И я принял вызов, прочел немую просьбу по тому, как в идеальной белизне рогов его отражалось солнце.

Я оскалился, сжал руки в кулаки и приготовился бежать.

Я жил в стае Салака уже целый месяц, и тело мое стало сильным и быстрым. Альфа, которого из-за серебристой шерсти я звал Салаком, хорошо кормил меня.

Я охотился вместе с ними. Делил добычу. Ел голыми руками, утопающими в крови, пока покрытые алым волчьи морды вгрызались в хрящи и шкуры.

Я стал одним из них. Так, словно у меня тоже был мех, и когти, и клыки. Нас свел вместе лунный свет, мы были быстры, словно звезды.

Салак зарычал, возвращая меня из омута мыслей к нашему дневному забегу. Мы вышли из логова на рассвете: и самцы, и самки, и щенята – все наслаждались светом солнца. Мы направились к реке – туда, где поток ее был достаточно глубок, чтобы прыгать в него и пить из него. Волчата гонялись за бабочками, а Салак присматривал за своей стаей. Я нежился в лучах солнечного света, то проваливаясь в сон, то выныривая из него. Вот бы узреть хоть еще одно воспоминание о девушке с волосами цвета лунного сияния… но меня разбудила пронзившая метку боль. Бедро словно бы укололо солнечными лучами.

Эта боль вскоре стала моим постоянным разочаровывающим спутником.

Каждый вечер я чуял запах костра на горизонте, и каждый вечер метка моя чесалась, будто бы в нетерпении. Я наблюдал за дымом, который всегда поднимался из одного и того же места, загрязняя воздух сажей и копотью, и боролся с желанием встать и побежать туда.

Мне все это ничуть не нравилось.

Не нравилось, как все это странно: дым не рос и не двигался.

Салак зарычал где-то рядом – будто бы почуяв, что разум мой унесся куда-то далеко-далеко, хотя я бежал наравне с альфой и еще тремя волками. Мы разбрелись в стороны в высокой траве.

Я усмехнулся.

– На этот раз победа за мной!

Прежде я никогда не выигрывал.

Альфа был слишком большим, слишком сильным и слишком быстрым. Но мне нравилось соревноваться. Эти марафоны каждый день приносили мне радость: я несся по территории стаи, ждал, пока Салак пометит границы, оставит послания тем, кто может их пересечь. Попробуйте сунуться – здесь вас ждут лишь клыки и боль.

– Ты хорошо меня откормил, – выдохнул я, продолжая бежать, хотя дыхание уже сбивалось. – Теперь я силен. И ты проиграешь.

Альфа фыркнул и провел языком по оскаленным зубам.

– Вот увидишь.

Он чуть склонил набок голову, словно подначивая меня.

Сердце стучало как бешеное. Я заставил ноги двигаться быстрее. Босой, я почти летел над землей, не обращая внимания на заросли. Ступни мои огрубели. Я протянул руку и погладил плотную шерсть альфы, а потом собрался с силами.

– Пусть лучший волк победит!

И я припустил вперед.

Салак клацнул зубами рядом с моей рукой – я провел пальцами над его пастью. Глаза его сузились, а я отвел руку. Три маленьких щенка залаяли и присоединились к гонке. Салак держался позади, даря мне ложную надежду на победу.

Я воспользовался его показной уверенностью и продолжал бежать, наращивая скорость. Я бежал так быстро! Я и не знал, что мог так быстро бежать!

Но потом Салак вдруг резко залаял и вырвался вперед, намеренно пробежав так близко от меня, что мазнул мехом по моей коже, и я споткнулся.

– Эй!

Он продолжал бежать – четыре лапы несли волка вперед так легко, будто бы он совсем не прилагал для этого усилий. Я пытался выровнять свой бег. Зарычал и ринулся следом за Салаком.

В уголке глаза смазано мелькала трава.

Я несся сквозь плотную стену воздуха.

Обогнал трех остальных волков – угнаться за нами они не могли. Я с удивлением оглянулся.

Прежде у меня никогда не получалось обогнать волка. Прежде я не видел, как они растворяются далеко позади.

Дыхание перехватило – я посмотрел вперед и заметил, как мелькает в траве хвост Салака.

Он не так уж и далеко. Я догнал его.

Но как?

Да, я усмехался и обещал победить, но не думал, что у меня в самом деле получится.

Я бежал рядом с гигантским альфой, ступая по его следам, и внутри запело восхищение.

Салака нельзя победить. Он – больше чем жизнь, и все же… какая-то часть меня начала верить в то, что я смогу обогнать его. Не для того, чтобы забрать у волка стаю, а чтобы доказать себе, что я больше не тот больной, слабый смертный, который всего месяц назад жаждал смерти.

Я силен, как волк.

Опустив подбородок, я еще ускорился.

Закрыл глаза и собрал все силы, зачерпнул из глубинных запасов.

И впервые я стал тем, кем был, – безымянным человеком без семьи и воспоминаний, который каким-то чудом смог угнаться за альфой. По бедрам вниз пробежал внезапный жар, опаливший пальцы на ногах.

Я сделался невесомым. Мир несся мимо меня.

Я был здесь – и в то же время меня здесь не было.

Я был смертен, но не только. Я был чем-то большим.

И я сдался этому чувству.

Приветствовал эту мощь, которую получил так легко. Бедра моего коснулась шерсть.

Лапы стучали по земле. Я бежал вперед.

И услышал удивленный рык, когда оставил альфу позади.

По ребрам разлилось больше жара – он поднимался откуда-то из темного, бесконечного места позади моего сердца. Жар искрил и шипел, несся по жилам и разжигал метку на моей ноге.

Я больше не чувствовал под собой земли. Я открыл глаза и…

Тьма.

У моих ног царила тьма.

Тени плясали вокруг бедер и икр, обвивали ступни и щиколотки, проглатывали нижнюю часть меня – я стал наполовину человеком, а наполовину ночью.

Я споткнулся.

Охнул.

Упал головой вперед в траву, обламывая стебли и разбрасывая повсюду семена. Я упал – комок конечностей – и провел рукой по волнообразной темноте вокруг ног. Тени извивались и ползли, пульсировали в такт с биением сердца.

Салак резко остановился: его огромная фигура замерла надо мной, он оскалился и зарычал на обвивающие меня тени. Волк рявкнул на ту, что обняла мою щиколотку.

Я убрал ноги подальше от его клыков, потер кожу и выдохнул с облегчением: тьма отступала, пресытившиеся тени разбегались. Они проскользнули в высокую траву подобно черным змеям, забирая с моей глиняной кожи бледность и оставляя за собой солнечный свет.

Салак тяжело дышал: мокрый язык свисал, глаза щурились. В груди его родился утробный рык.

Я поймал волчий взгляд и пожал плечами – я тоже не понимал, что происходит.

– Не знаю.

Я поднялся, осмотрел траву в поисках теней, которые чуть не проглотили целиком мои ноги.

– Прежде такого не случалось.

Салак втянул носом воздух, будто бы убеждаясь, что я остался прежним. Смертным, которого он избрал. Его мокрый, прохладный нос уткнулся мне в кожу, а потом волк фыркнул, потерся о мои ноги. Снова фыркнул и пошел обратно – тем же путем, по которому мы бежали.

Я следовал за ним, дрожащий и немного испуганный. Это я сделал?

Призвал ночь солнечным днем?

Я провел руками по лицу, обернулся через плечо, чтобы понять, как далеко забежал. И замер.

Нет… не может быть.

Я развернулся и уставился на серебристую струю дыма, вьющуюся в небе, сияющем солнечным светом.

Огонь.

Этот бесконечный, никогда не двигающийся с места огонь… до него оставалось совсем недолго. Метка на моем бедре заныла.

Ее прикосновение – сладчайшая агония, ее улыбка – сияющий восход солнца…

В груди разлилась обжигающая боль. Ноги двигались словно бы сами по себе.

Меня призывали, меня подталкивали…

Салак фыркнул и преградил мне путь, закрыв и обзор. Волк легонько заскулил и прижался ко мне всем своим огромным телом. Он гавкнул и толкнул меня, заставив упасть назад.

– Эй… – я положил руку ему на бок, почувствовал пальцами мощь его мышц под вязью меха. – Я должен понять. Должен увидеть. Что-то там зовет меня…

Альфа фыркнул и снова подтолкнул меня, потащив подальше от вечно горящего пламени.

– Огонь может поглотить всю эту долину, – прошептал я, пытаясь убедить Салака – да и себя тоже, – что я рвусь вперед из разумных соображений, а не потому, что того требует сердце.

Тревожное отчаяние росло во мне – тем сильнее, чем настойчивее меня останавливали.

Волк был больше меня, и я не мог с ним сразиться. Но и не обращать внимания на боль в метке не получалось. Или на то чувство, которое звало меня вперед.

Салак снова подтолкнул меня: мускулы напряжены, зубы оскалены.

Он никогда прежде так открыто не пользовался своим надо мной превосходством. Альфа всегда был дружелюбен, всегда уговаривал, а не требовал от меня подчинения. И обычно я его слушал. Подчинялся его законам и уходил вслед за ним в пещеру.

Но…

Сегодня многое происходило впервые.

Я толкнул Салака в сторону стаи и безопасной пещеры, а сам сделал шаг назад, к дыму от огня.

– Я просто посмотрю и сразу вернусь. Даю слово.

Волк фыркнул и покачал головой. Но я не отступился.

Метка в форме полумесяца на моем бедре внезапно перестала ныть и начала гореть – так, что дыхание перехватывало.

Я вздрогнул.

Салак посмотрел на метку так, словно и сам чувствовал невыносимую боль. Я нахмурился.

Шерсть его вздыбилась, волк зарычал.

– Не нужно бояться, – я боролся с желанием хлопнуть ладонью по обжигающей метке. – Со мной все будет в порядке.

Волк снова зарычал и сузил глаза – они горели потемневшим золотом.

Ветер принес в нашу сторону порыв дыма с сажей, и он завихрился между нами. Дым проник в мои кости, позвал за собой, заставил обернуться.

Мне нужно идти. Я должен.

Я выпрямился во весь рост, сердито посмотрел на альфу и заговорил на языке, который он сможет понять.

Я громко зарычал.

Оскалился.

Заглянул в его глаза, чтобы волк понял: я буду драться, если он не отпустит меня.

А потом я повернулся и ушел.

Какое-то время – долгое время – Салак молчал.

И тишина эта разбивала мне сердце, потому что я причинил боль единственному существу, которое полюбило меня. Спасло меня.

Но потом зашуршала трава: волк сел. В воздухе разлилось напряжение, альфа поднял морду к солнцу. В небеса устремился поток испуганных птах – Салак завыл, и вой этот пробирал до самой души.

Он эхом отразился в ушах, и я вздрогнул.

Я задрожал от отчаянья: не совершаю ли я огромную ошибку? Ошибку, которая разрушит все.

А потом я перешел на бег.