Глава 6

Незнакомец

Я сидел у входа в пещеру и смотрел на полную луну.

Позади меня тихо шуршали волки: когти их задевали камень, иногда они зевали и фырчали, словно бы составляя мне компанию.

Я пробыл в их стае всего один вечер, но уже не мог представить, как возвращаюсь обратно в этот пустой, голодный мир, где существовал прежде.

Мне больше не хотелось беспрестанно идти и идти вперед в поисках того, кого я не мог вспомнить. Поглощающее меня отчаяние исчезло. Я так яростно пытался кого-то найти… но, может, то, что я искал, было здесь?

Где-то здесь.

Волчица-подросток проскользнула мимо, поводила вокруг меня носом, провела языком по бедру… а затем перемахнула через край на равнины внизу. За ней последовали еще две волчицы, повторив за ней: уткнулись в меня, облизали, поздоровались и попрощались.

Они ушли на охоту, и я выпрямил ноги, смахнув оставленные первой волчицей слюни. Она провела языком прямо по метке на моем правом бедре – по темному пятну на коже, похожему на повернутый рогами вверх месяц.

Когда я впервые его заметил, то понадеялся, что он поможет мне что-то вспомнить. Но этого не произошло.

Это было просто пятно – и ничего больше.

То, что я не могу смыть. То, что ничего не значит.

Я вздохнул и опустил подбородок на колени: три волка прокрались в качающееся море травы у подножия маленького леса. Их мех сиял в свете луны серебром. Они исчезли в зарослях: даже их рога нельзя было разглядеть.

Визги и шорох убегающей добычи донеслись до меня, сплелись с вечным стрекотом сверчков, уханьем сов и криками летучих мышей.

Я сидел так несколько часов.

Я наслаждался одиночеством, потому что за спиной моей была моя стая. Я расслабился, потому что теперь, после стольких ночей одиночества, я был не один. Луна медленно скатывалась с неба, и вскоре край его посветлел. Тут я и заметил поднимающийся где-то далеко над горизонтом дым – он медленно, почти лениво тек вверх.

Очень, очень далеко.

По ту сторону равнины.

Что-то потянуло в груди.

Мне вдруг захотелось подняться и побежать в ту сторону. А ведь я ненавидел огонь.

Всегда его ненавидел.

Так почему мне так внезапно захотелось помчаться ему навстречу, а не убежать подальше? Я приподнял подбородок, втянул носом воздух.

Копоть и гарь… верные спутники пламени.

Что же горит?

В сердце запылал страх. Страх за мою новую волчью семью. Огонь был единственным врагом, с которым они не смогли бы справиться. Однажды в своем бесконечном путешествии я встретился с ним, и он чуть не убил меня.

И по сей день я ношу на себе шрамы там, где пламя поцеловало мои лодыжки и икры, когда я попытался от него сбежать.

Так почему даже после того, как я испытал на себе эту боль, меня пронзило жаждой? Отчаянной нуждой и таким же отчаянным желанием?

Я поднялся на ноги, борясь с желанием немедленно двинуться в путь.

Стоя на краю пещеры, я чувствовал, как запах дыма становится все отчетливее. Пятно на бедре начало зудеть. Я хлопнул по нему ладонью и скривился, словно вернулся обратно в тот горящий лес, где пламенные листья хотели меня заклеймить.

Я посмотрел вниз, почесал метку в форме месяца грязными ногтями.

Хватит уже чесаться.

На мгновение – я готов был поклясться – пятно это засияло серебром, совсем как двойник в небесах. А потом боль исчезла.

Но и свечение тоже.

Глава 7

Девушка

Ния усадила меня рядом с собой. Костер дарил тепло, а племя Нил – любопытные, дружелюбные улыбки. Наступила ночь, и полная луна, причина этого пира, засияла ярко – как и положено особому гостю.

Я мало что говорила, а люди вокруг шутили, смеялись и передавали по кругу деревянные кружки с фиолетовым напитком. Также по рукам шла и длинная трубка, над которой извивался сладко пахнущий дым: мужчины и женщины затягивались, запрокидывали головы, довольные, и выпускали в небо ароматные облачка.

Сидящий напротив, по ту сторону огня, мужчина поймал мой взгляд. В отличие от всех остальных членов клана, он в волосах ничего не носил. Виски его были выбриты, а оставшиеся волосы заплетены в толстую косу, бегущую по спине. Свет пламени освещал его темную грудь и покрывающие плечи и руки чернила. Я видела нечто похожее на руках Солина… интересно, что все это означало?

Даже у Нии по среднему пальцу вилась чернильная вязь – вверх, к ладони, и до запястья.

Я прищурилась, разглядывая ее татуировки, пытаясь понять, к чему они? И Ния заметила.

– Что это? – я потянулась и провела пальцем по слегка выдающимся шрамам серебристого цвета.

А потом замерла – я так бездумно дотронулась до нее. Как я могла?

Ния подняла руку и пошевелила пальцами, словно гордясь украшением.

– На совершеннолетие каждый из нас проходит своего рода духовный обряд, – она провела по запястью, обвела пальцем символ, походивший на изысканно нарисованную стрекозу. – В детстве мы проходим обряд наречения. А обряд духа – время, когда ты узнаешь, с каким созданием теснее всего связан. Солин просит огонь направить его, показать, что таится внутри твоего духа.

Она повела плечами и опустила руки на колени.

– И когда ты узнаешь, что за зверь с тобой связан, пеплом того самого костра, который дарит тебе эти знания, рисуют эти знаки. Чтобы все знали нашу настоящую природу.

Глаза мои расширились: я вновь уставилась на ее пепельные отметины. Сердце колотилось: так красивы они были. Живот скрутило. Я тоже была бы не против узнать о своем духе-хранителе.

Так я никогда больше не буду одна.

За мной всегда будут присматривать. У меня будет друг…

Что тот рысенок, Син, почуяла во мне? Не потому ли она прыгнула на меня, что поняла: внутри меня живет дух рыси?

Ния наклонилась поближе.

– Знаешь… если решишь остаться и станешь одной из нас, из Нил, то тоже пройдешь через этот обряд. Солин спросит у пламени о твоем духе-хранителе, и на тебе нарисуют его знаки… и ты больше не будешь одинока.

Сердце мое жаждало этого.

Но… если я останусь среди людей Нил… разве я не повернусь спиной к своему прошлому? И выберу что-то другое. Выберу вместо того, что забыла.

– Не обязательно решать прямо сейчас, – прошептала Ния. – Ты вольна оставаться с нами столько, сколько тебе нужно… так делают многие путники. Иные остаются и заводят здесь семьи, если они тоже Пламерожденные… Нил можно стать, если тебя удочерят. Но многие продолжают свой путь, возвращаются к любимым, что живут далеко отсюда.

Я поймала ее взгляд и опустила напряженные плечи.

– Твоя семья очень щедра.

Она рассмеялась и легонько задела меня плечом.

– Погоди, узнаешь нас получше! Жадными мы тоже бываем. И соперничать любим! – Ния подбородком кивнула в сторону сидевшего напротив меня мужчины – того самого, с бритыми висками и толстой косой, перекинутой за спину. – Это Актор. Наследный вождь. Считает себя лучшим охотником, но…

Ния подмигнула и продолжила:

– Я его частенько перегоняю, только ему не говори. Иначе сразу узнаешь, какой он вспыльчивый.

Меня пробрало дрожью: Актор отвел взгляд от сидевшего рядом с ним мужчины, с которым разговаривал, и его черные глаза вперились в мои. Словно он почувствовал, что мы говорим о нем.

Ния пробормотала себе под нос:

– Не сомневаюсь: однажды он отведет тебя в сторонку и попытается запугать. Он серьезно относится к своим обязанностям, как сын вождя, и любит находить то, что может быть опасным для племени. Чтобы доказать нам, что, когда придет время, он станет отличным вождем.

Ния еще понизила голос, и в нем просквозила грусть.

– Он может… переусердствовать, если думает, что в чем-то прав. Так что будь осторожна. Он все что угодно сделает для того, чтобы доказать свою правоту.

Ния провела языком по губам, снова бросила взгляд на Актора и прищурилась.

– С нами ты в безопасности, но держись подальше от Актора и Киввы. Они… любят распускать иголки.

Я закусила нижнюю губу.

– Может, мне уйти? Я не хочу причинять…

– Ты уйдешь лишь тогда, когда захочешь. Если вообще захочешь, – прервала меня Ния, и ее приятное лицо расплылось в широкой улыбке. – У меня к тебе есть вопрос поважнее.

Она склонилась еще ближе и спросила:

– Тебе весело?

Весело?

Кажется, это слово мне было известно, но в самом ли деле я хоть раз испытывала его на себе? Я несмело пожала плечами и ответила:

– Я прежде никогда не бывала в такой толпе.

– Может, ты просто этого не помнишь, – Ния склонила к плечу голову. – Уверена, клан у тебя большой и любящий. Наверняка часто устраивает такие же праздники. И они с ума сходят от беспокойства и скучают по тебе.

Сердце сжалось от одной мысли о том, что тот, кого я так отчаянно люблю, пытается меня отыскать.

Его прикосновение – как лед, оно смертельное, как полуночь…

Я охнула, провалившись в царящую внутри меня пустоту, и никак не могла избавиться от поднявшейся из глубин боли.

– А твои люди часто устраивают подобные пиры?

Ния нагнулась – мы сидели на поваленном дереве, и у ног ее стояла деревянная чаша. Девушка пригубила фиолетовый напиток и кивнула.

– Каждое мгновение жизни стоит того, чтобы отпраздновать его, не так ли? Хорошая охота. Богатый урожай. Рождение ребенка. Брак… или новый гость, – она поставила чашу обратно, и проходивший мимо мужчина передал ей деревянное блюдо, которое Ния тут же сунула мне.

– Выбирай, что хочешь. Ты ни кусочка не съела за целый вечер! Теперь ты одна из нас, так что тоже должна праздновать!

Щеки запылали – как же я была ей благодарна! Я никак не могла придумать, что же ответить.

– Попробуй мясо бизона, – Ния кивнула на ломящуюся от еды тарелку: чего там только не было!

Свежие фрукты, зажаренные на костре овощи, а также деревянная плошка с блестящим золотым медом. В центре возвышалась горка закопченных полосок мяса.

Я нахмурилась.

Все эти слова были мне знакомы. Я знала, что описывало каждое из них. Я даже знала, каково все это на вкус. И все же… я не могла вспомнить, когда их ела, где, с кем… и ела ли вообще.

Ния, кажется, приняла мое недоумение за то, что еда мне не понравилась, и поставила костяной поднос себе на колени.

– Так, я знаю, что выглядит оно не очень аппетитно, но позволь доказать тебе обратное. На вкус это просто божественно, вот увидишь.

– Оу, я совсем не… я не считаю, что будет невкусно, – я нервно затеребила пальцы. – Я просто… знаю, как все это называется, но не могу вспомнить, пробовала ли я хоть что-нибудь.

Ния опустила руки – до того она заворачивала кусочек яблока в мясо бизона и готовилась окунуть все это в мед – и вздохнула.

– И представить не могу, как тебе сложно, – она осторожно улыбнулась. – И не бойся меня обидеть. Для этого тебе придется о-о-очень постараться.

Я облегченно сгорбилась и забрала у Нии предложенную еду.

– Спасибо. За все.

– Тебе не обязательно нас благодарить. Или извиняться, – Ния завернула яблоко в мясо и окунула его-таки в мед, а потом продолжила: – Давай сегодня больше не думать. Просто смотри, слушай, ешь и наслаждайся жизнью. А завтра продолжишь беспокоиться.

Сунув закуску в рот, она зачавкала и застонала от удовольствия.

– Как же вкусно!

Я последовала ее примеру и откусила кусочек мяса.

Желудок тут же скрутило. Я сделала второй укус и почувствовала на языке вкус смерти.

На третий губы мои будто бы объяло пламенем. Словно бизон, которого я ела, был все еще жив.

Мне захотелось выплюнуть все, что я проглотила. Очистить язык.

Но я бы не стала проявлять подобное неуважение.

Я заставила себя доесть все остальное, сосредоточившись на сладости яблока и терпкости меда и стараясь не обращать внимания на соленое, словно бы протухшее мясо.

Проглотив все без остатка, я выдавила из себя улыбку.

– Очень вкусно.

Ния одарила меня странным взглядом, понаблюдав за тем, как я сглатываю. Во рту почти болезненно жгло.

Она выгнула темную бровь.

– Чтоб ты знала: лицо твое явно не знает о том, что слова твои лгут.

– Лгут? – нахмурилась я.

Этого слова я прежде не слышала.

– Говорят неправду, – Ния вгляделась мне в лицо. – Тебе ведь не понравилось.

– Как… как ты это поняла?

– Я ведь сказала, – она закинула кусочек вымоченного в меде мяса в рот. – Ты попыталась солгать, но лицо твое тебе не подыграло.

– Я… я не знаю, что сказать, – я опустила голову, и мои бесцветные волосы закрыли лицо, словно бледные, спутанные занавеси.

Я испугалась, что сейчас меня отгонят подальше от этого теплого костра и дружелюбной компании, и поспешила добавить:

– Я не хотела вас обидеть. Я благодарна за еду и заботу. Ты и твой клан отнеслись ко мне…

– Эй, – Ния положила свою руку мне на ладонь, заставив меня поднять взгляд.

Я снова испугалась этого прикосновения – ждала, что произойдет что-то ужасное.

Она проследила за моим взглядом и обеспокоенно вздохнула.

– Стоит кому-то до тебя дотронуться, и ты сразу смотришь на небо. Почему?

Мне понадобилось все самообладание для того, чтобы не показать бушевавшей внутри меня паники. Оторвать взгляд от плотной, жадной луны и посмотреть в темные глаза Нии.

– Я… я не знаю.

Она вздохнула, опустилась обратно и передала поднос с едой длинноволосой женщине позади себя – та с радостью его приняла.

– Как же тяжело, должно быть, ничего не знать. Не помнить, кто ты и откуда пришла. И я понимаю, у тебя голова от всего этого кругом идет, но позволь мне тебя успокоить. Ты здесь, потому что мы решили принять тебя. Ты можешь есть все, что захочешь сама