Глава 4

Незнакомец

Я открыл глаза.

Мертв я или все еще жив?

Надо мной сияла полная луна, серебряная и яркая. Свет ее падал на высокую траву, в которой я смирился со смертью, но почему-то не умер.

Почему я все еще дышу?

Я вдохнул тихонько, проклиная сжавшую живот, словно клещи, боль и туман в голове. Заставил взгляд сфокусироваться.

Груди коснулось что-то мягкое. Теплое, тяжелое и мокрое.

Надо мной нависал волк – язык сиял алым, рога пронзали луну. Он заскулил и опустил свою огромную голову, упершись мне в подбородок. Его гигантский мохнатый хвост вилял в темноте. К нам подошел еще один волк и встал по другую сторону от меня. Он был поменьше первого – того, который все еще утыкался мне в грудь, двигал что-то лежащее там. Что-то тяжелое.

Я дернулся, когда второй волк зарычал: зубы его засияли в лунном свете. Он схватил то, что лежало у меня на сердце, и меня окатило чем-то теплым. В темноте оно казалось черным. В нос ударил резкий запах крови.

Я отвернулся от волков и попытался понять, что они на меня положили. Заяц.

Мертвый заяц с разорванным животом и следами клыков на шкурке. Все еще теплый. Все еще истекающий кровью.

Огромный волк с черной, чуть посеребренной шестью лизнул меня в подбородок и подтолкнул зайца к моему горлу.

Я… ничего не понимаю.

Я думал, что они съедят меня. А не… станут кормить.

Третий волк присел рядом с моими ногами – он поднял голову и завыл на луну, будто бы его раздражало мое непонимание. Четвертый месил лапами где-то у моей головы: когти касались грязных отросших волос. Волк склонился надо мной, поддел клыками зайца и уронил его прямо мне в рот.

Щеки мои закрыли повисшие ноги и длинные уши.

В нос ударил удушающий запах смерти, и мне стало еще печальнее от собственной приближающейся гибели.

Я застонал и вложил всю свою давно потраченную уже силу, чтобы поднять руку. Мне нужно было убрать этот истекающий кровью труп со своего лица. Я хотел умереть, глотнув свежего воздуха, а не мускусный запах ужаса мертвого зайца.

К маленькому волку присоединился второй, и они завыли вдвоем. В ушах зазвенело. Глаза заслезились. Кровь зайца наконец протекла сквозь мои губы и попала на язык.

Я начал захлебываться пахнущей металлом жидкостью, все еще теплой, текущей прямо из свежевырванного сердца. На мгновение живот мой решил восстать.

Меня вырвало, и я откатился в обморок, снова оказавшись в тумане, что преследовал меня куда настойчивее этих странных волков. Меня кидало из смерти в жизнь, по языку лилась заячья кровь – прямо в иссохшее горло и дальше, в истощенный желудок.

Искра.

Свет.

Пульсация.

Жизнь прокатилась по мне яростным ревом, дикая и свирепая.

Пустота на месте того, кого я не мог вспомнить, заполнилась кровью. Горе, что я нес на своих плечах, стерлось, и остались лишь инстинкты выживания.

Тело задвигалось, ведомое первобытной нуждой. Трясущиеся руки дернулись вверх.

Пальцы сомкнулись на мертвом зайце.

И зубы мои, которые очень давно не притрагивались к пище, вгрызлись в остывающую плоть, вырывая длинные куски и проглатывая их, даже не удосужившись прожевать.

В груди стучало что-то первобытное. Я не знал, что способен издавать подобные звуки. Рычание, похрюкивание и ворчание. Какая дикость.

С каждым укусом я чувствовал, как возвращаются ко мне силы.

С каждым глотком смерть отступала.

И когда я наконец наелся, и кровавые кости зайца заблестели в лунном свете, я открыл глаза и впервые за долгое время ясно увидел все, что меня окружает. Перед глазами больше не плыло от голода. Жажда не приносила галлюцинации.

Я окреп достаточно для того, чтобы приподнять свое дрожащее, окровавленное тело и сесть.

Волосы цвета лунного света и глаза, сияющие, словно солнце: от ее смеха зацветали цветы…

Меня повело вперед – видение застало врасплох.

Я моргнул, взглянув на окруживших меня волков с витыми рогами. Они заморгали в ответ.

Облизались.

Посмотрели на реки крови, покрывающие мою грудь, руки и ладони.

Что бы я ни увидел, оно уже растворилось в забытьи. На одно ужасное мгновение я подумал, что волки накормили меня лишь для того, чтобы вернуть силы для сражения. Что они решили оживить меня, чтобы порезвиться. Чтобы стая погонялась за мной – а потом, наконец, убила.

Самый большой волк поднялся и подошел ко мене. Альфа. Самец такой могучий и такой большой, что закрыл собой луну. Он застыл надо мной, словно покрытая шерстью гора. А потом коснулся меня носом.

Уставился на меня.

Мне не было страшно.

Я чувствовал лишь… дружелюбие.

Я протянул руку, чтобы отблагодарить его, но замер – альфа тоже застыл. Покрытая кровью рука задрожала – волк обнюхал мои пальцы, фыркнул, обдав их теплым воздухом, а потом склонил голову. Достаточно для того, чтобы я мог его коснуться.

Я вздрогнул, а потом зарылся рукой в плотную волчью шерсть.

Сглотнул в восхищении – могучий зверь лизнул меня в нос.

Дальше меня вели инстинкты – я уткнулся в мех своего спасителя и поднялся на ноги, не отнимая руки. Тело медленно вспоминало, каково это – стоять.

Раз уж тело могло вспомнить такие вещи, то, может, и разум тоже справится.

Может, я вспомню о пропавшем кусочке своего сердца. Найду того, кто оставил меня в бесконечной пустоте – вспоротым. Кричащим.

Альфа повернул свою огромную голову и посмотрел на меня. Витые рога пронзали небеса. Острые клыки сияли белизной. Он выдохнул и покачнулся, и я почувствовал, что между нами появилась какая-то связь. Связь, которую не волновало, что мы принадлежим к разным видам. Связь, которую я не до конца понимал.

Клянусь, пасть волка растянулась в хитрой улыбке, а потом он тихонько зарычал и обвел взглядом желтых глаз всю стаю. Пальцами я почувствовал его рык, шерсть защекотала кожу.

Стая как по команде растворилась в тенях, оглядываясь на меня, будто бы приглашая последовать за ними.

На мгновение я замер.

Попытался сглотнуть вкус спасшей мою жизнь трапезы, подаренной волками. Я ведь был готов к смерти.

Жаждал принять ее.

Но жизнь снова умудрилась подарить мне второй шанс.

Альфа тихонько зарычал, выставил вперед одну из массивных лап, примяв траву. Потом сделал еще шаг, потянув меня вперед, – я все еще держался за его шерсть.

Дрожь наконец начала отступать. Желудок был полон. И я последовал за зверем.

Выставил вперед ногу. Сделал шаг. Альфа делился со мной своею силой: он поддерживал меня, и я оставил позади одиночество и последовал за волками.

* * *

Я вскарабкался по водопаду камней, скатившихся с холма, обогнул заросли травы и свисающих у входа в пещеру лиан и пригнулся, зайдя в темную пасть волчьего логова.

Меня приветствовало рычание. А затем – какофония стука когтей по камню.

Альфа зарычал, вздыбив шерсть. Его желтые глаза сверкали в абсолютной тьме. Я столько ночей плутал в темноте, ведомый лишь звездным светом, что научился видеть даже в самую черную полночь. Но все равно вздрогнул, когда из пещеры показалась волчица.

Она пронеслась мимо меня и затормозила на камешках: хвост поднят, клыки обнажены.

Альфа встал между нами: хвост его ударил меня по лицу. Рычание стало громче, пробирая до костей.

Волчица тут же пригнулась к земле, уткнувшись носом в грязь. Рога ее завивались по кругу и были поменьше, чем у вожака. Она подчинилась своему партнеру, но не отрывала от меня сияющего взгляда.

За ней послышался шум множества лап, а затем – счастливое рычание щенков. Из глубин пещеры показался целый выводок: они игриво клацали зубами, их бочкообразные тела дрожали от радости.

Так вот почему волчица себя так агрессивно повела. Почему вышла против своего альфы, когда даже его охотничьи товарищи приняли меня без вопросов.

Это их логово.

Дом, где живет и играет молодняк. Я был угрозой для всего, что она считала родным.

Щенки завыли. Волчица рявкнула в их сторону, клацнув зубами, и они ринулись обратно во тьму. Альфа снова предупреждающе зарычал, и волчица припала на живот.

Но она все еще не отрывала от меня своего голодного, полного ненависти взгляда.

Альфа навис над ней и слегка прихватил своими мощными клыками загривок.

Сердце мое встрепенулось.

Я не успел подумать.

– Стой! – я ринулся вперед и упал на колени прямо перед волчицей, нажав рукой на пасть альфы там, где он ее держал. – Отпусти ее.

Я ожидал удара клыков.

Я понимал, что вмешался в их дела и сотворил нечто ужасно глупое.

Но я не хотел, чтобы альфа меня защищал. Не от его же сородичей. Я отказывался влиять на его жизнь в негативном ключе – ведь он подарил мне мою.

Я убрал руку с пасти и покачнулся – в животе внезапно расцвела боль от одной мысли о возвращении к жизни, полной пустоты.

Я предпочел бы смерть.

Медленно, очень медленно волк отпустил свою партнершу. Он смотрел на меня изучающе, и глаза его сияли. Альфа облизал губы и наконец сделал шаг назад. Он фыркнул, приняв мой самоубийственный план, а затем прошел мимо волчицы и растворился в темноте логова.

Я не двигался с места: пропустил вперед всех тех волков, что ходили на охоту со своим вожаком. Все они обнюхивали меня своими влажными холодными носами, будто бы разрешая остаться в их доме, а потом исчезали в тенях.

Лишь после того, как все самцы зашли в пещеру, волчица поднялась на ноги и фыркнула прямо мне в лицо.

Сердце отчаянно заколотилось.

Я остался стоять на коленях. Ждал своей участи. Убьет ли она меня? Примет ли?

Она громко чихнула и пригнулась. Когти царапали камень, на зубах собралась слюна.

Я замер – и она понюхала мои грязные волосы. Я скривился от близости ее клыков, когда она слизала кровь зайца с моего подбородка.

Волчица снова чихнула – так громко, словно мой запах ее обижал. Язык мелькнул меж острых зубов. Она склонила голову и заглянула мне прямо в глаза.

Я приподнял голову. Выдержал ее яростный взгляд. Не отвел глаз – поднял дрожащую руку и протянул вперед…

Волчица зарычала, но не укусила меня. Я замер и… коснулся ее.

Сияющие глаза расширились – я погладил ее плотную шерсть. Рычание наконец сошло на нет, и я зарылся пальцами в ее тепло.

Она вдруг заскулила и подползла поближе, прижалась ко мне. Сердце мое переполняла любовь.

Когда-то меня любили.

И я любил кого-то в ответ.

На вкус она была как солнечный свет и мороз, а ее губы были мягкими, как…

Я содрогнулся от осознания того, сколько потерял. Такое яростное, беспощадное, всепоглощающее чувство. Кости ныли от одиночества и тоски, и я не стал сдерживаться.

Я подполз к волчице и зарылся лицом в ее шерсть. Вдохнул мускусный запах и тепло зверя, который легко мог бы убить меня, – и обнял ее.

Она снова заскулила, опустив голову мне на спину, пододвигая меня поближе. Мы обнялись так, словно знали друг друга давным-давно.

Будто когда-то мы были родней.