– Мне, пожалуйста, тройной ванильный латте с обезжиренным молоком. Очень горячий и с небольшим количеством пены.
Чэнс посмотрел на меня, сощурившись, а затем повернулся к официантке.
– Вы поняли, что она сказала?
– Для одной ночи у тебя здесь слишком много женских штучек, – произнес он со ртом, полным зубной пасты, и зачитал вслух всю информацию на этикетке моих духов от Эсте Лаудер: – Париж, «Private Collection Tuberose Gardenia».
– О да, я бы с радостью съел тебя.
– Что ты сказал?
Он недоуменно обернулся.
– Я сказал, что с радостью съел бы твое печенье.
Боже. Да мне просто необходимо выспаться! А еще принять холодный душ.
– А что означают буквы Ч. Н.?
– Это мои инициалы.
– Дай-ка, угадаю. Чертов Нахал?
– Послушай… Я бы назвал свое имя, но, раз ты такая умная, пожалуй, позволю тебе теряться в догадках.
– Как хочешь, Нахал.
Я проигнорировала его жест, скрестив руки на груди.
– Разве у меня есть выбор?
– Ну, в конце концов, ты могла вот его попросить поменять тебе колесо. – Он кивнул в сторону огромного, устрашающего вида типа, который с интересом наблюдал за нашей перепалкой. И выглядел он точь-в-точь как Герман Мюнстер из «Семейки монстров»[1].
– Пожалуй, если только ты не маньяк.
– Подумать только, от кого я это слышу? От террористки, обезглавившей американского президента!
Я не смогла сдержать смех. Ситуация приобретала оттенок безумия.
На самом деле, ты – это лучшее, что со мной произошло в жизни. Надеюсь, что когда-нибудь я тоже смогу сказать, что это одна из лучших вещей, случившихся со мной, но в настоящее время это только ты.
Я закрыла глаза.
Вижу, ты сняла запрет с поедания углеводов. Помнится, ты говорила, что позволяешь себе нарушать диету лишь раз в месяц.
– Я передумала, решив, что все-таки слишком люблю вкусно покушать. Поэтому позволяю себе и хлеб, и спагетти, компенсируя это интенсивными занятиями в тренажерном зале. Ричард приучил меня к бегу, и я поняла, что могу сжигать калории от кусочка чизкейка менее чем за полчаса. Удовольствие от еды стоит получасовых мучений.