Цитаты из книг автора «Пенелопа Уорд»

Это напомнило мне обо всех других соблазнительных частях тела Греты, которые однажды ночью она отдала мне полностью и безраздельно. Это было лишь раз, но в глубине души я знал, что какая-то частичка ее сердца все еще принадлежит мне. Язык ее тела красноречиво говорил об этом, давая мне надежду, что я был первым и последним мужчиной, с которым она испытала истинное наслаждение. Я был не в силах оторвать руки от ее плеч. Она стояла с опущенными глазами, но я знал, что она тоже борется со своими чувствами. В тот момент я впервые с момента нашей новой встречи осознал, насколько сильно она желает меня. Наша непреодолимая тяга друг к другу в тесном пространстве кабинки была столь сильной, что от нашего желания, казалось, даже воздух готов был вспыхнуть. Я продолжал смотреть на нее в зеркало, и она, наконец, подняла глаза. Когда она повернулась ко мне, я не был к этому готов. Наши лица оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, и мне никогда так не хотелось ее поцеловать, как в тот момент. Я перевел взгляд на ее губы и принялся мысленно считать, чтобы окончательно не потерять контроль над собой. Этот прием не сработал, и я просто закрыл глаза. Когда я их открыл, желание просто поцеловать Грету исчезло. Меня охватили куда более пугающие эмоции. Слава богу, она не могла читать мои мысли, потому что я так живо представил, как я трахаю ее в этот прекрасный рот, что у меня тут же возник стояк, и я молил всевышнего, чтобы она ненароком не опустила глаза вниз. Надо было срочно уходить из кабинки, но я не мог стронуться с места. Челси Челси Челси Ты любишь Челси. Можно смириться с этими чувствами, пока ты не идешь у них на поводу, твердил я себе. Это все вполне естественно. Нельзя заставить тело не испытывать плотских желаний, главное – не давать им одержать над собой верх. Мне требовалось хоть какое-то вознаграждение за подобную стойкость. В общем, полный облом.

Джордж был отличным парнем, но чем счастливее мать была с ним, тем более горько становилось мне при мысли о том, что я отказался от единственной девушки, которую любил, потому что считал, что это нанесет матери непоправимую душевную травму. Я начал понимать, что это величайшая ошибка в моей жизни. Мне надо было хоть с кем-то об этом поговорить, потому что моя досада отравляла мне душу каждый день. Я никогда никому не рассказывал, что произошло между мной и Гретой. Единственный человек, которому я доверял, был Грег, друг Рэнди, который стал для меня почти что вторым отцом. Однажды, во время нашего телефонного разговора, он поделился со мной информацией: оказывается, Грета недавно переехала в Нью-Йорк. У него даже был ее адрес с рождественской открытки. Грег пытался убедить меня полететь туда и рассказать ей о своих чувствах. Я не думал, что она захочет меня видеть, даже если все еще неравнодушна ко мне. Я нанес ей такую сильную обиду, что не понимал, как она сможет простить меня после этого. Грег полагал, что, если я поеду увидеться с ней, это может произвести на нее впечатление. Несмотря на свои страхи, на следующий день я купил билет на самолет. Наступил канун Нового года. Я сказал маме, что еду повидаться со старым другом и отпраздновать с ним встречу Нового года. Я пока не собирался рассказывать ей о Грете, я не был уверен, что мои попытки примирения увенчаются успехом. Те шесть часов перелета были самыми невыносимыми в моей жизни. Но мне надо было непременно попасть туда. Я просто хотел обнять ее еще раз. Я не знал, что буду говорить или делать, когда увижусь с ней. Я понятия не имел, есть ли у нее мужчина. Я действовал наугад. Первый раз в жизни я руководствовался исключительно своими интересами, следовал велению своего сердца.

Не проходило ни дня, когда я не думал с горечью о том, что Грета может быть с другим парнем. Сама эта мысль сводила меня с ума. Я был вдали от нее и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Как ни странно, но какая-то моя часть даже желала хотя бы иметь возможность защищать ее, как сестру, если уж нам не суждено быть вместе. Больной на всю голову, правда? А что если кто-то ее обидит? И я даже об этом не узнаю и не смогу наказать мерзавца. Надо было выкинуть из головы навязчивую мысль о том, что она может завести роман с другим, твою мать. Но при одной мысли об этом я в бессилье колотил кулаком по стене своей спальни, едва не проделав в ней дыру. Однажды ночью я потерял контроль над собой и послал ей сообщение, написав, что скучаю по ней. При этом я попросил ее не отвечать. Она так и поступила, отчего мне стало еще хуже. Я поклялся больше не совершать подобных ошибок. Моя жизнь вернулась в то же русло, что и до переезда в Бостон: я курил, пил и трахал девчонок, которые мне были безразличны. Существование мое было пустым и бесцельным с тем единственным различием, что в глубине души, под всей этой грязью, мне хотелось большего – я стремился к ней… Она показала мне, что существуют отношения между людьми, которых мне не хватало всю мою жизнь. Я ожидал, что щемящая боль у меня в груди со временем пройдет, но тщетно. Напротив, она становилась лишь сильнее. Где-то в тайных уголках моего сердца скрывалась надежда, что Грета, где бы она ни была, думает обо мне и испытывает те же чувства. Я каким-то непостижимым образом знал об этом, и мысль о ней разъедала мне душу все эти долгие годы.

Спустя пару дней я подслушал, как она говорила подружке, что я сексуально привлекателен, точнее, «просто охренительно привлекательный» и «обалденно сексуальный». Честно говоря, хотя я и знал, что ей нравлюсь, но не был уверен, что физически ее привлекаю. Поэтому, услышав это, я решил поменять правила игры. Хорошей стороной было то, что я мог использовать ее влечение себе на пользу. Плохой же стороной мне тогда казалось то, что меня совершенно необъяснимым образом тоже влекло к ней, и надо было сделать все, чтобы она об этом не узнала. Жизнь в этом доме с каждым днем становилась для меня все легче. Хоть я бы никогда этого не признал, я уже не был таким уж несчастным – совсем наоборот. Мне доставляло удовольствие делать всякие мелкие пакости, например красть ее нижнее белье или вибратор. Ну ладно, может, это большая пакость. Хотя, в общем, я начинал осознавать, что мотивы моих действий были несколько иными, чем было задумано вначале.

– Как насчет этого кадра? Ответ был всегда неизменен: – Недостаточно хорош для моей Греты… но я бы с ним трахнулась. После этого мы оба заливались хохотом. Я остерегалась рассказывать Сулли об Элеке, потому что всерьез опасалась, что она выследит его и надерет ему задницу. Но однажды вечером в пятницу после слишком большого количества выпитой «Маргариты» я в конце концов вывалила на нее всю историю от начала до конца. – Вот теперь я все понимаю, – задумчиво произнесла Сулли. – Что ты понимаешь? – Понимаю, почему ты каждый вечер в пятницу торчишь тут со мной и не идешь на свидание с каким-нибудь мужчиной. Почему ты так и не смогла никому открыть свое сердце. Просто оно принадлежит одному человеку. – Принадлежало раньше. А сейчас оно разбито. Как мне его склеить? – Иногда это не в наших силах. Сулли отвела глаза, и я заподозрила, что она знала это по собственному опыту. – Вся премудрость состоит в том, чтобы открыть свое сердце, даже если оно разбито. Ведь даже разбитое сердце все еще бьется. И я уверена, что найдется множество мужчин, которые не упустят возможность исцелить его, если ты им это позволишь. – Она помолчала, потом продолжила: – Но позволь мне тебе еще кое-что сказать. – Что именно? – Этот… Элек? – Да, Элек. Через «э». – Элек. Ему повезло, что я не сяду на самолет и не нанесу ему визит. Отстрелила бы ему яйца нахрен. – Я так и знала, что ты так среагируешь. Вот почему я и боялась тебе об этом рассказывать. – И мне непонятно, что это еще за Келси. – Челси. – Какая разница? Не может быть, чтобы она была лучше моей Греты, красивее ее, с еще более добрым сердцем. Этот парень просто полный мудак. – Спасибо. – Когда-нибудь он осознает, что совершил огромную ошибку. Он бросится сюда, а тебя уже здесь не будет и единственным, кто его встретит, будет такая старая карга, как я.

– Потанцуй со мной. И хотя я отлично знала, что этот момент окончательно лишит меня душевного равновесия, я молча кивнула и не без сопротивления позволила ему притянуть меня к себе. Он издал глубокий вздох, когда я очутилась в его теплых объятиях. Закрыв глаза, я положила голову ему на грудь и отдалась на волю той боли, которую почувствовала, впервые увидев его с Челси. С каждым ударом его сердца открывалась еще одна старая рана, сметая все защитные механизмы, которые я выстроила за последние пару дней. Если бы я оставалась в этом положении, я бы еще могла вынести этот танец под медленную песню. Но, как заметил Элек, у меня нездоровое пристрастие к мазохизму, и мне безумно захотелось узнать, соответствует ли выражение его лица тому, как отчаянно бьется его сердце. Я медленно оторвала щеку от его груди. Когда я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, он одновременно наклонился, словно ждал этого. Его откровенный взгляд был полон желания. Я невольно вздохнула, вбирая в себя вздох, сорвавшийся с его губ. Если я не могу поцеловать его, то, по крайней мере, буду наслаждаться его дыханием. Затем он прикоснулся лбом к моему лбу. Это был такой простой и в то же время невинный жест, но в этот самый момент печальная песня достигла своей кульминации, и я почувствовала, что теряю контроль над своими чувствами. Чтобы окончательно не утонуть, я мысленно повторяла слова, которые он произнес Челси по телефону. Я тоже тебя люблю. И тут я не выдержала. Отпрянув от него, я бросилась бежать с танцпола. Я слышала, как он меня звал. – Грета, подожди

Я принялась двигаться в такт музыки рядом с ним, но он даже не думал прикасаться ко мне, когда мы танцевали. Его горячее дыхание обожгло мое ухо, когда он наклонился ко мне и сказал: – Мне надо отлучиться в туалет. Оставайся здесь, чтобы я мог найти тебя, когда вернусь. После ухода Элека какой-то мужчина в рубашке с розовым воротом принялся танцевать рядом со мной. Под оглушительную музыку он затеял громкую беседу, задавая мне вопросы, на которые я отвечала односложно. Через несколько минут я вдруг почувствовала, как кто-то сзади обнял меня за талию. Опьяняющий запах Элека выдал его сразу же, поэтому я не сопротивлялась, когда он прижал меня к себе. Когда я повернулась к нему, он смотрел мне прямо в глаза предостерегающим взглядом. Он ничего не мог мне сказать по поводу танцев с другим мужчиной, потому что это было бы совсем нелепо, учитывая его отношения с Челси. Ведь он не имел права запрещать мне танцевать с кем-то другим. Тем не менее его неадекватное поведение могло сойти ему с рук из-за моего пристрастного отношения к нему. Мне на ум пришло сообщение, которое Элек прислал мне в тот вечер, когда я собиралась на свидание с Кори много лет назад. Он тебе даже не нравится. С чего ты это взял? Потому что тебе нравлюсь я. Как только Элек, танцуя, оттеснил меня достаточно далеко от того парня, он тут же отпустил меня. Мы продолжили танцевать под быструю музыку, и после очередного раунда с выпивкой мне стало легче погрузиться в атмосферу всеобщего веселья. Мы без устали протанцевали целый час. Хотя мы и не прикасались друг к другу, Элек не отрывал от меня глаз. Комната начала странным образом покачиваться, и это было признаком того, что пора заканчивать с возлияниями

– Ты хорошо подкрасилась, – сказал он, когда мы вошли в лифт. – И мне нравится такая прическа. – Неужели? – Конечно. Твои волосы были уложены так же, когда я увидел тебя в первый раз. – Удивительно, что ты это помнишь. Воспоминание о том, как я ждала его появления, сидя у окна в первый вечер нашего знакомства, невольно вызвало у меня ностальгическое чувство. Тогда я и представить не могла, в какое волнующее приключение втянет меня Элек. – Сначала ты была такой наивной… Ты просто пыталась быть со мной милой, а я вел себя как полный придурок. – Так оно и было. Но со временем мне это даже в тебе понравилось. – Когда я доводил тебя до слез? – Иногда я принимала все это слишком близко к сердцу, но в целом твои приколы были даже забавными. Я вспоминаю обо всем этом без обиды. – На самом деле, ты была немного мазохисткой. И из-за этого мой коварный план почти сразу же пошел насмарку. – Ну, ты не был таким уж злодеем, каким хотел мне казаться. – А ты оказалась вовсе не такой наивной, как я предполагал

– Пойдем, купим тебе какой-нибудь новый прикид. Я сам его выберу. А потом оторвемся в клубе. В том, что на тебе сейчас надето, тебе там точно нельзя показываться. – Оторвемся в клубе? – Да. У них тут есть ночной клуб внизу. – Мне уже надо начинать беспокоиться? А что ты считаешь подходящим нарядом для клуба? Он окинул мою одежду критическим взором. – Что-нибудь такое, в чем ты не будешь выглядеть как восьмидесятилетняя старуха-гречанка в глубоком трауре. Я одернула платье и с негодованием спросила: – Что ты этим хочешь сказать? – Ладно, пусть это будет восьмидесятилетняя пьяная старуха-гречанка в глубоком трауре, потому что от тебя несет, как будто на тебя вылили ведро алкоголя. – Между прочим, это все из-за тебя. – Так давай тогда пойдем сорить деньгами

Элек: Я знаю, что это не должно меня волновать. Но когда речь идет о тебе, мне не важно, что я должен, правила не имеют значения. В этот самый момент я и приняла решение. Я не буду сама выступать инициатором отношений между мной и Элеком, но все же откроюсь любым проявлениям чувств с его стороны. Все может случиться. Всегда есть надежда. Потому что я и глазом не успею моргнуть, как мне стукнет девяносто, и я буду ждать, когда откроется шведский стол. Когда наступит это время, мне не хотелось бы о чем-то сожалеть