в том, что мы сами придумываем восемь мирских дхарм в ответ на то, что происходит с нами. Сами по себе они не обладают материальной сущностью. Более того, мы и сами не столь уж нерушимые. Каждое мгновение мы воссоздаем свое представление о том, кто мы есть, и рефлекторно пытаемся защитить его. Но сама по себе эта концепция нашего «я» довольно спорная. Это все «много шума из ничего» – мы будто пытаемся ухватиться за исчезающую иллюзию.
Нам может казаться, что мы должны каким-то образом искоренить эти ощущения удовольствия и боли, утраты и приобретения, похвалы и порицания, славы и позора. Но гораздо более практичный подход – узнать их, увидеть, как они цепляют нас, окрашивают