как после этого прижиться в клубе, где самому молодому члену никак не меньше восьмидесяти семи и где считается неприличным заговорить с человеком, если не участвовал вместе с ним в битве при Ватерлоо.
– Нет, сэр. Харольд – слуга его светлости и не желает водиться с деревенскими.
– Ага, он к тому же сноб.
– Он придает большое значение различию между классами, сэр.
– «Яйцо на ложке», открытый забег для девочек, – прочел Бинго.
– Как насчет яиц?
– Думаю, пустая трата средств, сэр, – сказал Дживс. – Все в один голос утверждают, что победит прошлогодняя чемпионка, Сара Миллз, и ставки на нее будут соответствующие.
– Она и впрямь так хороша?
– В деревне говорят, что она безукоризненно несет яйцо, сэр.
Мне доводилось гостить в загородных домах, где хозяева регулярно вторгались в мои безгрешные сны в шесть тридцать утра и предлагали сбегать на озеро искупаться.
«Гонория Глоссоп, – пишу я, – это одна из тех неутомимых атлетических девиц, которые имеют телосложение борца в среднем весе и смеются смехом, похожим на грохот «Шотландского экспресса», проносящегося под мостом. У меня она вызывала острое желание улизнуть в погреб и затаиться там до тех пор, пока не дадут отбой».
Как я уже упомянул, в свое время она много охотилась, и хотя сам я не охотник, я знаю, что главное в этом деле – чтобы ваш голос был слышен через три пашни и одну рощу.
– Эта женщина преследует меня. Я ни на минуту не могу остаться один. Предполагалось, что старина Сиппи должен изучить колледжи в Кембридже, и этим утром мы с ней объездили пятьдесят семь этих заведений. Днем я решил посидеть в саду, так она тут же нарисовалась рядом. Вечером заловила меня в маленькой столовой, примыкающей к кухне. Если так пойдет дальше, я не удивлюсь, если, принимая ванну, обнаружу ее в мыльнице.